Мари Соль – Яйца всмятку (страница 29)
Женёк открывает не сразу. Долго смотрит в глазок на меня. А я делаю вид, что не вижу. Наконец, дверь открывается. Он стоит, голый по пояс. Рукой опираясь о стену.
— Привет, — говорю робко.
Он хмыкает:
— Чем обязан?
Я поднимаю глаза, слегка влажные:
— Жень, ну прости.
Сорокин вздыхает, отчего грудь надувается, как мыльный пузырь. Не говоря ни слова, отходит. Дверь оставляет открытой. Что значит: «Входи».
Я потираю ладошки. Первый шаг сделан! Теперь осталось его убедить в том, что он не ошибся. Что всё к лучшему. Развод был неизбежен. А я — вот она, рядышком. И всегда буду рядом.
А то, не хватало ещё, чтобы какая-нибудь бабенция глаз положила на мою писю…
— А у тебя тут уютно, — снимаю пальто, становлю сапоги тык впритык к его ботинкам.
Квартирка-однушка. Простецкая! Минимум мебели. Старый диван, раскладной. Который Женёк даже не удосужился застелить. Но ведь не ждал моего прихода?
В коридоре большое зеркало. В которое я на бегу смотрюсь, пока Женька на кухне. Курит в окно. Я встаю у него за спиной. Замечаю порезы. Те самые. Ещё не зажили? Он рассказывал мне, как брился. К палке-чесалке, привезённой из отпуска, присобачил станок и наяривал всюду, где не мог достать просто рукой…
Бедный мой, бедный!
— Жень, — говорю, — Ну, прости.
— Ты ж вроде послала меня на три буквы? — напоминает он хмуро.
Я выдыхаю:
— Я просто злая была!
— Злая, — хмыкает Женька, — Вообще-то я должен злиться!
— Да, я виновата, — киваю, — Прости!
Он шумно дышит. И смотрит в окно. Знаю, что должна как-то продолжить. Сама. От него не добьёшься.
Подхожу сбоку, становлюсь к холодильнику спиной, чтобы видеть его хмурый профиль.
— Жень, ну я не знаю, зачем я пошла к ней! Правда! Переклинило, понимаешь? Мне просто обидно стало! За тебя, и за нас. Ну, что она заразила тебя! Захотелось ей высказать всё…
Замолкаю. Смотрю в пол виновато.
Женька хмыкает:
— Дура ты, Анжелка!
Меня пробивает на слёзы:
— И что теперь делать?
Он качает головой, зажатую пальцами сигарету подносит к губам. Докурив, гасит окурок в жестянке:
— Всё уже сделано. Теперь только ждать и молиться.
Уходит, оставив меня на кухне одну.
Я иду за ним следом:
— Чего ждать?
«Развода?», — хочу спросить напрямую. Она же с ним разведётся? Она же не тряпка какая-то? Не станет такое прощать?
— Когда всё уляжется, — тянется Женька, разминая мышцы. Он крепкий, но не перекаченный. Я бы даже сказала, ему бы стоило сбросить чуток. Но мне и так нравится! Теперь, без волос, он кажется даже стройнее.
— Куда уляжется? Что, всё? — нарастает во мне раздражение, — Ты о чём?
Он, обернувшись, бросает мне:
— Тебя это уже не касается.
— Ах, вот как? — округляю глаза. Моей готовности бить челом и просить прощения — как не бывало, — То есть, ты даёшь мне отставку?
Он усмехается:
— А на что ты надеялась? Думала, я тебе спасибо скажу?
«Вот же боров бесстыжий!», — держу в себе злобу.
— А ничего, что ты и меня обманул? Извиниться не хочешь? — делаю пару шагов в его сторону.
— Извиниться? — взрывается хохотом Женька, — Перед кем это? Перед тобой?
— А что, если так?! — ставлю я руки в бока.
— Анжел! Опустись на землю! Ты кто? Чтобы я извинялся? Ты просто любовница. Мы хорошо проводили время, вот и всё. Или чё, ты реально рассчитывала, что я женюсь на тебе?
Его голос, его лицо. Всё в нём сейчас раздражает! Гад, вот же гад! Он не просто меня обманул. Он использовал! Все эти годы, он тупо использовал. «Сморкался» в меня, когда жена не давала. А мне пел на уши про свою обездоленность.
— Ах, так? — улыбаюсь язвительно, — Хорошо! Тогда я пойду к ней. К твоей Ольге.
— Зачем это? — теряет Женька свою уверенность.
Я направляюсь в коридор, беру сумочку, сую ноги в ботинки:
— Я ещё не всё рассказала ей!
— Это чего, например? — встаёт в дверях Женька.
— Например, — выпрямляюсь, — Как ты её из кабаков всяких вытаскивал, пьяную! Как она дома не ночевала! Как ты кодировать её возил, а она убежала в последний момент…
Женька скрежещет зубами:
— Уймись!
— А то, что? Разве это не правда? Я считаю, она обязана знать обо всём, — снимаю с вешалки пальто.
Но Женька, вместо того, чтобы помочь мне надеть, вырывает из рук:
— Никуда не пойдёшь! Поняла?
— И кто же мне запретит, интересно знать? — дёргаю на себя.
— Я! — он, наконец, вырывает одёжку, и, закинув наверх, уничижительно смотрит на меня.
— Может, язык мне отрежешь ещё? — складываю руки на груди. Глядя с вызовом.
— Отрежу, если надо будет! — кривит он рот.
— Значит ты, глупенький мой, ещё надеешься, что она простит тебя? — смеюсь в полный голос, — Ой, глупыш! Просто сил нет!
— Заткнись, — цедит Женька сквозь зубы.
А меня разбирает. Уже не могу остановиться. Так охота его укусить.
— Будь я на её месте, я бы ещё и с детьми тебе видеться запретила. Хотя бы с дочерью. Сын, я так думаю, сам не захочет общаться с папашкой блудливым!