Мари Соль – Всё начиналось с измены (страница 6)

— Так! В общем, едем ко мне, — произносит мужчина.

— На хрена? — удивляется второй.

— Я сказал, едем! — командует он.

И голос такой приказной. Ну, точно! Мне хана. Налетела на бабки, Ириша! Теперь за всю жизнь не расплатишься.

— Ты сам-то цел? — интересуется он. Но не у меня, а у своего шофёра.

Тот усмехается:

— Цел! Маленько лбом врезался. А вы, босс, как? Живы здоровы?

— Да я-то что? Я сзади сидел, — говорит.

— Хорошо, что не спереди! Прямо как чувствовали, а? Босс! Точно чуйка у вас железобетон!

Тот, что сбоку, вздыхает:

— Езжай!

— Может это… в больничку её? — предлагает водитель.

Я буквально всем телом ощущаю устремлённый на меня тяжёлый оценивающий взгляд:

— Да не, она вроде цела.

— Да башка у неё набекрень! Это ж видно! — пеняет.

— Езжай, говорю! Разберёмся, — устало командует босс.

Прислонившись лбом к прохладному стеклу, я плачу. Наверное, лучше бы я умерла? Дура конечно! Людей бы подставила. Нужно было как-то иначе умереть. Например, отравиться. Или прыгнуть откуда-то. Только откуда, не знаю. Да и чем травиться, понятия не имею. А уж вены резать — это вообще не моё! С детства крови боюсь. Даже месячной.

Когда приезжаем на место, я понимаю это по тому, как машина тормозит. Перед нами ворота. Водитель выходит, нажимает какую-то кнопочку, и ворота открываются, как ставни в передаче «В гостях у сказки». Только за ними не добрая старушка, а огромный участок и дом.

— Отвезите меня домой, — хочу я сказать. Только где теперь дом? Мой дом. Тот, который я собственноручно украшала и обихаживала. Тот, куда даже шторы сама выбирала. Для того, чтобы другая пришла и растила там своего ребёнка.

А к маме я точно пойти не могу. Там мой брат, там отчим, там бабуля лежачая. Мне там места давно уже нет. Мне нигде места нет! Я одна в целом мире…

— Ты идти-то сможешь сама? — обращается ко мне тот мужчина.

Наверное, это его дом? Всё равно. Наверное, он теперь пристегнёт меня наручниками к батарее и будет пытать? Да и пускай! Пускай запытает меня до смерти. Больнее, чем есть, уже не будет.

Водитель, который меня усадил, помогает мне выбраться. Точнее, достаёт из машины и практически тащит на себе, подхватив за талию сильной рукой. Я вишу на нём, чувствуя запах крепкого табака. Хочется спать. Это, наверное, шок проявляется?

— Эй, босс! Она по ходу в отключке, — констатирует он.

Чьи-то руки опять бьют меня по щекам. Только это не помогает. Я как бы в сознании. Но тело моё равнодушно к любым попыткам его оживить. Взяв на руки, меня заносят куда-то.

Я рассеянно думаю: «Как давно Игорь брал меня на руки?». Никогда, если быть честной! Он ведь даже на свадьбе не брал. Просто я, видимо, не из тех невест, которых легко приподнять. И на фото это бы смотрелось комично.

— Неси наверх, в гостевую.

— Ага!

Так приятно лежать на руках у кого-то. Хотя этот кто-то кряхтит, поднимаясь по лестнице вверх.

«Живут же люди», — думаю я сквозь туман в голове. Двухэтажный дом! Гостевая спальня. Интересно, они меня свяжут? А станут насиловать? Стыд-то какой…

— Вот, лошица! — недовольно бухтит мой «носитель».

Кладёт на кровать и уходит. Сказать бы ему… Только сил не осталось. Ощутив лицом мягкий кокон подушки, я вмиг засыпаю. Как ребёнок, поджав под себя ноги в кедах. Они не разули меня! Ну, и ладно. Сами виноваты. А мне и так хорошо.

Глава 5

Утро приходит так быстро. И мне кажется, что я вообще не спала. Но всё-таки выспалась, и даже очень. Никто не храпел под боком. Никто не толкался. И я обнаруживаю, что разута. Кто-то заботливо снял мои кеды, и даже вымыл их!

Оглядываюсь. Комната стильная, но небольшая. Кровать на двоих. Сверху она застелена плотным покрывалом. Которое я, будучи во сне, отгорнула в сторону. Зарылась в подушки. И утонула в них…

Выхожу в коридор, опасливо прислушиваясь. Как мышка из своей норы. Натыкаюсь на женщину в белом переднике уже возле лестницы.

— Ой! Простите, — пугаюсь.

Она тоже меня испугалась. Средних лет, добродушная. На лице улыбка. Она скользит по мне взглядом:

— Проснулись? А я взяла на себя смелость почистить вашу обувь. Уж очень грязная была!

— О, это вы? — я смущаюсь, — Не стоило…

— Что вы, мне не трудно, — машет она, возвращаясь к уборке. Она как раз очищала углы от паутины, видимо.

— Вы знаете, — решаюсь сказать, — Я тут вообще случайная гостья.

— Не вдавайтесь в подробности, милая! — осекает меня добродушно, — Личная жизнь хозяина меня совсем не касается.

— Но…, - я пытаюсь подобрать слова. Почему-то очень хочется оправдать себя хотя бы перед этой приятной во всех отношениях женщиной.

— Там внизу стол накрыт к завтраку. Непременно отведайте блинчиков. Ангелина чудесно готовит! — предлагает она.

— Ангелина — это…, - пытаюсь я угадать. Может, жена хозяина дома? Тогда это вовсе какой-то сумасшедший дом получается. Завтракать блинчиками жены, будучи неизвестно как попавшей сюда проходимкой.

Мне становится стыдно! Отчаянно стыдно…

Только женщина вновь улыбается:

— Это сестра моя, старшая. Я убираюсь, а она всё больше на кухне. Я готовить, знаете ли, как-то не люблю.

— Ах, — выдыхаю, — Спасибо!

И тихонько спускаюсь по лестнице вниз, стараясь издавать как можно меньше звуков. Стол, в самом деле, накрыт. Столовая, как, наверное, называют подобные комнаты в больших домах, гораздо шире, чем я представляла. Здесь есть и камин, и огромные окна, и большой диван. На который так хочется сесть! Только я не сажусь. Я деликатно топчусь возле стола, где на тарелках лежат ароматные блинчики, рядом с ними — джем, мёд и сгущёнка на выбор.

Как-то неловко садиться. Мне бы домой! Только и обижать хозяина дома, да ещё и какую-то Ангелину, которая старалась, готовила…

— Что вы? — слышу я голос. И чуть ли не вскрикиваю. Так как голос мужской.

И мужчина, тот самый, из машины, который поил меня водой и допрашивал, проходит, вальяжно, к столу. Попутно застёгивая манжеты на тёмно-бордовой рубашке. Рубашка его цвета крови! Но этот цвет ему очень к лицу. Хмурый взгляд и эти татуировки. Которые, как я успеваю заметить, есть не только на шее, но и на запястьях.

— Садитесь! — приглашает он и садится сам, — Сейчас Ангелина напитки подаст. Вы как насчёт кофе?

— А…, - я теряюсь, кусая губу, — Н-нормально.

— Ну, вот и отлично, — он кладёт себе один блинчик и начинает его аппетитно поливать, судя по виду, клубничным джемом.

Я, ощутив голодные спазмы в желудке, сажусь. Стул тяжёлый. И мне с трудом удаётся отодвинуть его от стола.

— Итак, кто вы? И что вы делали на дороге? — ошарашивает меня вопросом хозяин всего этого великолепия.

Промолчать не могу. Я обязана! И поэтому пытаюсь выдавить из себя хотя бы что-нибудь:

— Я… А… Ну… В общем…

— Отчётливо, ясно и членораздельно, — без гнева и злости, бросает он. Режет блинчик и кладёт к себе в рот.

Тут полноватая женщина в белом переднике, с забавным чепцом на голове, выносит поднос.

— С добрым утром! — говорит она. И я вижу явное сходство с той, другой, что осталась на втором этаже.

— Ззз-дравствуйте, — снова смущаюсь.