Мари Соль – Счастливы вместе (страница 7)
Я вспоминаю, как мы… восполняли друг другу нехватку любви. И внизу живота так предательски ноет! Как хочется, даже сейчас, нарушая зарок, снова отдаться такой первобытной, пылающей страсти. Какая была между нами все эти семь лет. Смогу ли сдержаться? Сдержать обещание больше его не впускать…
– Да, поигрались и хватит, – болтаю в бокале остатки вина, залпом выпив, даю свой бокал Лёньке, чтобы наполнить.
Это одно из Алёнкиных прозвищ. Забавно же? Лёнька – Алёна. Она и не против! Зовёт меня Туся. Ритуся. Мы знаем друг друга давненько. Ещё с института. Отучились, потом пригласила Алёну сюда, на работу, в отцовскую клинику. Она принимала мои роды, я принимала её. Так что, какие секреты? У нас друг от друга их нет!
– Ну, а что тебе дальше мешает с ним спать? – пожимает она плечами.
– Принципы, Лёнь, принципы! – я хватаю бокал, – Как представлю, во-первых, как он спал с женой. Во-вторых, что у них будет общий ребёнок.
Теперь все мечты о совместном разводе рассеялись в дым. Он скоро станет отцом, а я буду любовницей. Увести из семьи многодетного папу? Ну, нет! Чем же я в этом случае, лучше той Зои? Это та – беспринципная дрянь! А я тоже дрянь. Только с принципами.
В голове чуть шумит. И становится легче. Будто винные токи блокируют боль. Алёнка достала вторую бутылку, а я открываю плейлист на смартфоне. Теперь у нашего застолья есть музыкальный фон. И череду тостов сопровождает плаксивая песня Татьяны Булановой о том, что любовь не проходит.
«Проходит! Ещё как проходит», – досадливо думаю я. Вот наша с Окуневым, к примеру, прошла. И я отпускаю его, почти без сожаления. Почти без боли даю ему шанс – уходи…
Алёнкины дети гостят у бабули. Что кстати! Гошарик приходит со смены к восьми. И к этому времени мы вытираем друг другу носы, и в обнимку рыдаем под песни Булановой.
Муж у Алёнки огромный. Под два метра ростом, и в обхвате такой, что рук не сомкнуть. Я называю его Гогошар. Это «Гоша» плюс «шар». Если ласково, то Гогошарик.
– Тааак! – войдя на кухню, он смотрит на это «слияние тел». Поднимает бутылку, где когда-то держали вино, – Что отмечаем?
Я шмыгаю носом:
– Поминки!
– Кто умер? – пугается Гоша.
– Любофь, – подпевает Алёнка ещё не отыгранной песне по радио.
– Ясно! – вздыхает Гошарик, – Пожрать-то чё есть? Или мне тоже с вами, на сыре?
Алёнка, сидевшая с видом таким, будто это её чувства рухнули, тут же встаёт:
– Котечка, там, в холодильничке пловчик вчерашний. Погреть?
Гоша вздыхает, поймав её, чуть не упавшую вместе со стулом:
– Погрею уж сам как-нибудь!
Он начинает возиться с едой. Вынимая кастрюлю, тарелки, извлекая на свет комок плова. Гошарик забавный! Он даже хмурится как-то по-доброму. А ещё эта лысина делает голову Гоши такой уязвимой. И потому, в отличие от жены, он всегда носит шапки.
– Вот мужик у тебя! – говорю с лёгкой завистью, глядя на крепкую спину, одетую в свитер, – И хозяйственный, и понимающий, и работящий.
Алёнка мурчит, наблюдая за мужем:
– Не говори, Тусь. Я сама удивляюсь, как мне повезло.
– И главное, верный! – кидаю вдогонку.
Гошан отзывается, ставя плов греться:
– А то!
– Я ведь даже поругаться с ним не могу. Не за что! – изрекает подруга.
– Совсем-совсем? – недоверчиво хмыкаю я.
– Не, ну, не считая немытых тарелок, носков на полу и храпения. Он знаешь, храпит как громко? Как медведь! – оживляется Лёня.
– А ты ему устройство купи от храпа, – предлагаю, – Я такие видела у Окунева в аптеке. Такая штука, как соска, вставляется в рот и человек прекращает храпеть.
– Да ты что? – удивлённо вздыхает Алёнка, – Надо глянуть!
– Я те гляну! – суровеет Гоша, – Я тебе эту соску потом в одно место засуну.
– Ну, котечка, это ж я для тебя! Чтобы ты спал хорошо, – начинает сюсюкать подруга.
– А я итак хорошо сплю, – изрекает Гошарик.
– Ага, зато я плохо, – шепчет Алёнка.
Услышав её, Гогошар произносит:
– Вот себе и купи.
Их шутливую ссору, если можно назвать таковой это действо, прерывает звонок моего телефона. С экрана глядит физиономия Ромика. Да ладно? С чего бы он вспомнил о том, что у него есть жена?
– Гош, – подзываю я друга, – Ответь, а?
– На фига? – недоумевающее хмурится Гоша.
– Ну, притворись, типа ты мой парень! – напутствую я.
– Хых, парень! – смеётся он.
– Ну, любовник мой типа! – поднимаю глаза к потолку, – Скажи, что я в душе.
Алёнке понравилась эта идея, она смотрит на мужа, сложив руки в молительном жесте. А Гошарик, переведя взгляд с одной на другую, вздыхает:
– Ох, бабцы-бубенцы! Втягиваете меня в какие-то авантюры, – но трубку берёт.
Мы обе глядим с ожиданием. Гоша, напустив серьёзности, хрюкает в трубку:
– Аллё!
Видимо, Окунев в шоке. Видимо, хочет узнать, кто на проводе. Гоша ему отвечает:
– А кто вам нужен? Нет! Её нет. Она в душе. Что? Я? А я её любовник.
Мы с Лёней прыскаем со смеху. Я представляю себе физиономию мужа. Его «пучеглазый облом». Смех рвётся наружу, но я умудряюсь его удержать.
– Такой любовник! Постоянный. Ага. А ты хто? Муж? Ну, надо же! Незадача. Ну, прости, муж. Такое дело, сам понимаешь. Рожу начистишь? Ну, давай! Прямо сейчас? Нет, я сейчас не могу. Давай, завтра? Ага. Ну, договор. Бывай.
Гошар возвращает смартфон. Я от смеха едва не роняю его. Алёнка ржёт в голос:
– Люблю тебя, коть!
– Надеюсь, за дело хоть? – хмыкает Гоша, – Мне бы кто такое сказал, я бы по стенке размазал.
– Любовника? Или супружницу? – уточняет подруга.
– Обоих! – он тычет кулак ей в лицо. Та целует его волосатые пальцы. Затем, вскинув брови, бросает в мой адрес, – Ритуль! А и, правда! Может, тебе домой не ходить?
– В смысле? – хмурю я брови.
– Ну, у нас заночуешь. А то… мало чего, – косит подруга на мужа.
Впрочем, мы обе уже окосели слегка. Я бросаю ответное:
– Тцс! Скажешь мне тоже! Думаешь, Ромка задушит меня от ревности? Да плевать он хотел, с кем я сплю.
На смартфоне письмо от него:
«
«
Подождав ещё, пишет: