Мари Соль – Счастливы вместе (страница 3)

Зоя краснеет, смущается:

– Нет. Я… Я наверно, не буду.

– Так! Не выдумывай! Давай поедим? На голодный желудок нервничать вредно. Потому и голова кружится, что ничего не ешь, – журю я её, словно дочку.

Пробегаюсь глазами по списку меню:

– Тебе рыбу полезно есть. Любишь рыбу?

Зоя тянет рукава своей кофточки. Уже так натянула, что не видно ладоней. Одни ноготки.

– Наверное… Да, – пожимает плечами.

«Особенно, окуней», – усмехаюсь уже про себя. Жаль, что в меню нет блюда из окуня. Ну, ничего! Скоро он сам, собственной персоной, нагрянет сюда. Вот же, будет умора!

Официант, подошедший к нам вовремя, принимает заказ у меня. Я беру: себе – суп-пюре из грибов, стейк под соусом. Ей – горбушу с пюре из картофеля. А ещё – облепиховый чай нам обеим.

– Ну, рассказывай! Как познакомились? – я кладу на колени салфетку, готовлюсь услышать рассказ.

Зоя смотрит затравлено. Точно, придумала? Ах ты, мелкая врушка! Вот я и раскрыла тебя. Сейчас начнёт сочинять небылицы про то, как он встретил её, гуляющей в парке. Подобрал обронённый ею томик стихов. Как они посмотрели друг другу в глаза, и влюбились…

– Я покупала лекарства для мамы в аптеке, – начинает она, глядя в стол.

«Неплохое начало», – киваю. Можно продолжить про маму, смертельно больную. Для которой мой Окунев раздобыл крайне редкий, и баснословно дорогой препарат.

– А там как раз лампы меняли, – продолжает она.

– Так, – с интересом, подперев рукой щёку, я слежу за сюжетом. Когда же появится он, наш герой?

Зоя, слегка усмехнувшись, словно вспомнила что-то, смотрит мимо меня, на окно.

– На меня лампа упала. Эта, как её? Люминесцентная. Прямо на голову! – она трогает лоб, – Вот тут даже ссадина была небольшая.

– Это хорошо, что небольшая, – хмурюсь я озабоченно.

– Ну, а Рома, он…, – улыбается Зоя. Улыбается так, словно видит его.

Я даже слежу за её взглядом. Уж, нет ли там мужа? Не приехал ли он раньше времени? Где-то, в глубинах сознания, прячется страх. А что, если правда? Вот сейчас он войдёт в эту дверь. Мерзавка подастся к нему. И они сольются в поцелуе. А я останусь сидеть, дура дурой! И чего затевала спектакль?

«Нет», – машу головой. Уж чего-чего, а этого Ромик себе не позволит. Целоваться со шлюхой у всех на виду. Не его амплуа! Он у нас – потихушник.

– Он как раз приезжал по каким-то делам, – продолжает она свой рассказ, – И увидел меня на полу.

– На полу? Даже так? Без сознания? – оживляюсь, желая услышать подробности. Была бы писателем, я бы уже настрочила роман «Похождения Окуня». На обложке должна быть рыбина. Пучеглазая, как и герой.

– Нет, я в сознании была, – возражает Зоя, – Просто ещё поскользнулась вдобавок. Потянула лодыжку.

Рукой под столом она тянется к той самой лодыжке. Словно чувствует боль… Нет! Это я чувствую. Это у меня так сжимается сердце, что пи́сать охота. Сколько раз доводилось узнать? До сих пор не привыкну…

– Бедняжка! Надеюсь, не сильно? – с тревогой шепчу.

Она улыбается:

– Нет, пустяки. Только Роман Ярославович… Рома, он… В общем, он всех отчитал! А потом даже хотел до травмпункта подбросить.

– Подбросил? – киваю.

Зоя, как будто не чувствует фальши в словах, отвечает:

– Конечно! Хоть я и противилась. Он у вас очень заботливый, благородный такой. Сказал, что это на его совести. Ну, что так вышло! Что он компенсирует всё.

– Надеюсь, не обманул? – с недоверием фыркаю я, – Он просто часто снимает кольцо, холостым притворяется. Вот я о чём.

– Нет, – моментально серьёзнеет Зоя, – Он мне сразу сказал, что женат. Мы с ним даже не собирались сначала. А потом… Как-то так получилось.

– Неужели, в машине? На заднем сидении? Там у него целый склад артефактов, – вспоминаю с усмешкой. Как-то раз наш джек-рассел терьер, Бублик, выудил женские трусики из-под сиденья…

– Нет, что вы? – смущается Зоя, – Это случилось намного позднее. В тот день он отвёз меня, просто и всё.

«Любопытно», – думаю я. История обретает налёт романтизма. Неужели, супруг соизволил решиться на отношения? Тратить время, за кем-то ухаживать? Это так на него не похоже.

– Вы извините меня, я в туалет? – озирается Зоя.

– Да, да, конечно! – отпускаю её, – В первом триместре учащённое мочеиспускание – это нормально. К слову! Раз уж речь зашла о здоровье, – поднимаю глаза, когда Зоя встаёт, – Ты бы себе прикупила штаны для беременных. Зима на носу! Хочешь осложнения заработать?

Она улыбается:

– Нет, не хочу.

– Вот и отлично, – смотрю на часы. Где там Окунев мой? Передумал?

Пока её нет, налегаю на стейк. Понимаю, что вряд ли она сочинила подобное. А если уж всё это правда, как и то, что ребёнок – его, то…

Не успеваю закончить свой мысленный приговор, как в дверях появляется Рома. Мой муж. Как всегда, он наряжен по моде. Узкие брюки, приталенный плащ. Нет, фигурой всегда отличался от прочих! Но только в таких узких брюках он выглядит как идиот.

Помню, когда познакомились, он и то одевался приличнее. Выглядел как нормальный пацан! Широкие джинсы носил и футболки. А теперь, у него вид такой, будто он рекламирует линию молодёжной одежды. Рубашка на выпуск, одна половина заправлена, другая небрежно торчит из-за пояса брюк. Как будто он только что с кем-то любился в машине. И наскоро вышел, заправив рубашку в трусы.

Я, отодвинув еду, лезу в сумочку.

– Маргоша! Вот ты где прячешься, рыба моя? – тянется он, чтобы чмокнуть.

Подставляю ему свою правую щёку.

– Окунев! Новый парфюм? – интересуюсь.

Он садится напротив:

– Здрасте, приехали! Это же ты мне дарила на день всех влюблённых.

– День всех влюблённых? Нет, дорогой, это точно не я! – говорю, намекая на то, что этот праздник давно не касается нас.

Вынимаю карманное зеркальце. Начинаю подкрашивать губы.

– Чего звала? – он глядит на часы. А они у него, как у сына, громоздкие. Купил и себе, и ему, чтобы быть «на волне».

– Поговорить нужно, – я тру губы друг об друга, чтобы размазать помаду по ним.

Окунев смотрит с укором:

– Всего лишь? А по телефону нельзя было, Рит? Ведь я на работе, вообще-то! У нас сортировщик заглючил, пришлось останавливать линию.

– Это срочно! – даю я понять.

Муж улыбается, подносит к своим губам руку с кольцом. И целует его, сжав в кулак волосатые пальцы:

– Для тебя, душа моя, я свободен как ветер! Ты же знаешь?

– А то! – изрекаю, сжав руку в кулак. Подношу обручальным кольцом ближе к губкам. Но вместо поцелуя, плюю на него. Растираю слюну рукавом кардигана. Чтобы колечко сильнее блестело.

Он отпускает двусмысленный хмык:

– Говори же! Я весь в нетерпении.

Опускаю глаза на тарелку, где до сих пор остаётся её недоеденный стейк. «Эх, жалко, не окунь», – думаю снова.

– Это чья, кстати? – ловит мой взгляд.

– Да так, – отвлечённо машу я, – С коллегой обедала! Она уже ушла.