Мари Соль – Счастливы вместе (страница 12)

Левон, подскочив, заключает в объятия. Зажимает ладонью мой рот. И тот протест, что я не озвучила, теперь отчётливо виден в глазах. Я буквально сверлю его взглядом! Сама же постыдно слабею в объятиях. Сильных, как обручи. Нежных, как шёлк…

– Моя милая русская девочка, – шепчет мне на ухо, – Тише, ну, тише.

Я толкаюсь, пытаясь его укусить. Он прижимается телом, чуть приподняв, вынуждает присесть на столешницу.

– Маргарита Валентиновна, вы тутось? – слышится голос уборщицы.

Припечатанный лапой Левона, мой рот продолжает молчать. Только взгляд мечет искры. «Пусти», – умоляю глазами.

– Не пущу! – говорит в моё ухо.

Когда уборщица нас оставляет, Левон убирает ладонь.

– Отправляйся к жене, – выставляю я руки, толкаю широкую грудь.

– Ты жестока со мной, – шепчет он, погружая ладонь в мои волосы, – Почему так жестока?

– Левон, прекрати, – отвергаю его поцелуй, – У тебя скоро будет ребёнок. Ты станешь отцом!

– Ну, и что? – жарко пытается он наверстать то, чего я лишила его этим вечером. Властной рукой накрывает лобок…

– Ну, и что? – я сдвигаю одетые в брюки бёдра. Как хорошо, что сегодня додумалась выйти из дома не в платье. И он удивлён! Почему?

– Это ничего не меняет, не меняет моих чувств к тебе, – нагибается он.

У меня не хватает пространства, я почти разлеглась на столе. Только папки мешают…

– А мои чувства к тебе изменились, – давлю на больную мозоль.

– Так ли это? – бросает сквозь зубы, – Ты потому так оделась сегодня? Надела штаны?

– Да, поэтому! – я отвергаю ладони Левона. Опершись о локти, смотрю ему прямо в глаза, – А вчера я спала со своим мужем.

Он застывает на выдохе:

– Что?

– Да, представь себе! Первый за долгие годы супружеский секс, – говорю. Но отчётливо знаю: не первый. И отнюдь не добровольный! Но об этом молчу.

– Ну, и как? – скрежещет зубами Левон, – Мне в отместку?

– Нет, – продолжаю лежать на столе, – Просто так!

– Просто так? – уточняет Левон. А глаза так и жгут первозданным огнём. Сквозь одежду. Сквозь кожу. И, кажется, видят насквозь, что я вру…

– Да, он попросил, как всегда. А я в этот раз не стала отказывать. И знаешь, ничуть не жалею об этом. Возможно, у нас ещё всё наладится? – сама не верю в то, что говорю. И ненавижу их всех. Окунева, за то, что он есть! А Левона… За то, что его больше не будет.

Он выпрямляется, смотрит, ведя языком по губе:

– Что ж, – произносит, – Желаю удачи!

Я встаю, оттолкнувшись руками. Бросаю вдогонку ему:

– Это всё? А где же твоя любовь? Где же чувства, о которых ты тут распинался?

Он подходит к двери и хватает за ручку.

– Будь счастлива с мужем! – желает мне, прежде чем выйти в пустой коридор.

Дверь остаётся слегка приоткрытой. А я продолжаю сидеть на столе. Ну, зачем я сказала? Зачем? Чтобы нам было проще расстаться?

Неожиданно я представляю себе, как и Ромик однажды вот так говорил одной из своих многочисленных шлюх, пока я ходила беременной Сонькой:

– Я хотел полюбить её по-настоящему. И я думал, что это любовь.

Он лишь думал, что это любовь. И Левон тоже думал. А любви просто нет! Это чувство доступно не всем. Я, к примеру, его не достойна. Потому нелюбима никем. Не была. И не буду. И всё.

На этот раз меня, плачущей, находит внутри младший брат. Володька уже целиком «упакован». Очевидно, собрался домой?

– Эй, тук-тук! – стучит он в слегка приоткрытую дверь кабинета.

Я шмыгаю носом:

– Кто там?

– Медведь пришёл, – вторгается он в мой слезливый мирок.

Брат и правда, как мишка. Такой же большой и пушистый. Борода у него рыжеватого цвета. Он в папу. Тот тоже был с лёгкой рыжинкой, до того, как стал седым.

– Ты домой собираешься?

Я вытираю глаза:

– Собираюсь.

– Чего ноешь? – осведомляется брат.

– Жизнь жопа! – сползаю на пол со столешницы.

Володька вздыхает:

– С Левоном поссорились?

Я вынимаю пальто, достаю шапку, шарф:

– С чего ты решил?

– Да с того! – потирает он бороду, – Видел его только что. Пробежал мимо, даже не попрощался.

– Пускай катится, – фыркаю я, одеваясь.

– А я говорил…, – начинает Володька.

– Отстань! – возмущаюсь в ответ.

Мы выходим из клиники. Машин на парковке немного. Каждый садится в свою. Он бибикает мне на прощание. Я отвечаю коротким сигналом, машу. А сама остаюсь неподвижно сидеть. Нет ни сил, ни желания ехать домой! А ведь надо. Там Сонька, наверно, приехала с Бубликом. Надо бы что-то сварганить на завтра. Всего один день выходной! Завтра к родителям съезжу, развеюсь. Пускай их проблемы меня отвлекут.

По пути, завернув на уютную улочку, я паркуюсь к обочине. Тут забегаю в кафе «Виталина». Всегда беру выпечку здесь! А хозяйка кафе – одна из моих пациенток. Удивительно, ей сорок пять, а она на сносях. Это третий ребёнок от мужа. И везёт же кому-то! Любовь на всю жизнь. Без измен, без разводов, без стрессов.

Виталина 1сегодня на месте. Увидев меня, улыбается:

– Здравствуйте, Рита! Так рада вас видеть. Лариса, дай свежих рогаликов! Или сегодня что-то другое?

Я смотрю на её выпирающий животик. Во мне просыпается доктор:

– Как самочувствие, Вита?

Она поправляет рыжий хвост:

– Да ничё! Только пи́сать всё время охота, – шепчет, заслонившись рукой.

– Это нормально. Когда на приём? – уточняю я.

– В среду! – кивает хозяйка. И вручает бумажный пакет.

– Что-то много здесь, – открываю.

Божественный запах горячих ещё, свежих булочек, вызывает голодные спазмы в желудке. Пожалуй, не стану ждать! Съем одну из них прямо в машине.