Мари Соль – Сборник новелл о любви (страница 7)

Он был всё в той же футболке и выглядел также, как утром. Задорный вихор прыгал вместе с машиной на кочках.

– Я думал, ты просто одна из фанаток. Пришла за автографом. Вот и не стал говорить.

– И много их ходит? – спросила Женюша.

– Сейчас уже меньше, – вздохнул, – Раньше больше ходили. Осаждали буквально! Даже ночами, бывало, кричали у окон.

– Да что ты? – смутилась она.

– Ну, эти-то ладно! Ещё графоманки, – вошёл во вкус Саша.

Женя сощурила глаз:

– Графоманки?

– Ну, да! – он поморщился, – Те вообще как пристанут. Хочу быть писателем! Вы мой кумир! Научите!

– И папа учил? – уточнила она.

– Не, – хмыкнул Сашка, – Отец говорит, научиться нельзя. Это должно от души. Если нет, значит, нет, и не будет.

– Логично, – вздохнула Женюша, – А ты?

Он оторвал взгляд от дороги:

– А что я?

– Тоже пишешь?

– Ещё не хватало! – поёжился Сашка. Ощущение близости с ним не прошло. А напротив, усилилось! Теперь ей казалось, она его знает давно. И не в первый раз едет с ним рядом, болтает о всяком…

– Ты говоришь это так, будто он делает что-то зазорное. Наверное, просто завидуешь папе? – решила поддеть.

– Да чему там завидовать? – вскинулся Сашка.

– Как чему? А фанатки? – пожала плечами Женюша.

– Так они не его любят, а его книги. А его они даже не знают совсем, – подытожил он. Женя не стала с ним спорить. Спросила:

– А ты кем хочешь стать?

– Я уже стал. Ну, почти, – вскинул лицо. Его ладонь, лежавшая на рычаге, соскользнула, на повороте коснувшись плеча. И Женину кожу как будто ошпарило…

– И кем же? – поёжилась нервно.

– Я на повара учусь, доучиваюсь, – с гордостью выдал её собеседник, – Вот доучусь и открою свой ресторан на побережье.

– Ого! Мечтать не вредно, – сказала она.

– Это не мечты, это планы, – ответил он, странно косясь на неё, – А мечтаю я о другом.

– И о чём же? – невинно спросила она.

Он вдохнул, отчего грудь надулась:

– О ещё одном поцелуе.

– Мечтать не вредно, – повторила совсем другим тоном, в котором читалось вполне откровенное «нет».

Подвезя её к дому тёть Груни. Почти. Женя просила его остановить за поворотом. Саша вызволил ве́лик из кузова. И взглянул на неё сверху вниз:

– Может, встретимся завтра?

– Зачем? – взяла руль, придвигая к себе свой починенный транспорт.

– Ну, как зачем? – хмыкнул он, – Погуляем, то, сё.

– То сё? – рассмеялась она, – Тебе бы стоило поучиться у папы умению строить фразы. Сын писателя, а изъясняешься, как рыболов.

Он обиженно выдохнул:

– А вы, сударыня, кто? Поэтесса, как минимум?

– Языковед, – деловито ответила Женя.

– Это чё за фигня? Языки изучаешь? – он взбил землю носком, и облако пыли осело на грязный кроссовок.

– Tu pues le poisson! – покривилась она, – Prends une douche et je réfléchirai. (От тебя воняет рыбой! Прими душ, и я подумаю).

Сашка в ответ усмехнулся. Женя уверилась в том, что «уложила его на лопатки». Однако уверенность эта была опровергнута фразой:

– Et si je me lave, tu vas y aller? (А если помоюсь, пойдёшь?).

– Ты знаешь французский? – застыла она.

Он, приподняв подбородок, кивнул:

– Хоть какая-то польза от папы писателя.

– D'abord laver, et il sera visible, (Сначала помойся, а там будет видно), – сказала она и пошла в направлении дома.

– Je vais me laver, tellement que tu n'auras pas le choix! (Я так намоюсь, что у тебя не останется выбора!), – крикнул он в спину.

И Женя не стала с ним спорить. А вдруг?

Глава 5

Когда на следующий день Сашка ей позвонил, Женя решила пойти на свидание с ним.

– Смотри там, без глупостей! – заявила тёть Груня, – А то мне ответ держать перед твоей матерью. Глядишь, уже скоро придётся.

Она любила хвататься за сердце по делу и без. И Женя, спустя пару дней, успела привыкнуть.

– Тёть Груш, не беспокойтесь! Глупости ещё заслужить нужно, – ответила с гордостью.

– Ох, ох! Вся в мать! – рассмеялась хозяйка. И оглядела её сверху донизу.

Для свидания Женя оделась в горох. Удлинённое платье с запахом имело высокий разрез до середины бедра. Который мелькал при ходьбе, обнажая стройную ножку. Сандалии, резиночка в тон, что держала копну непослушных волос. После визита на пляж, плечи и нос были красными. И вечером тётя Груня их мазала. Но вовсе не кремом, а сметаной! Половина которой отправилась в Женькин рот, пока та держала бесценную мисочку.

– До полуночи вернусь, – убедила она, – А то карета превратится в тыкву!

– Он что, на карете приедет? – нахмурилась Груня. Видимо, в сказках была не сильна.

Но Сашка приехал на старом пикапе. Правда, отмыл его дочиста. Тот аж сиял! И сам очевидно помылся. Вихор был зализан. Лицо гладко выбрито. А светлый льняной костюм оттенял цвет загара.

– Сударыня, это вам! – выудил из-за спины романтичный букетик.

Женя взяла, приложила к груди и присела в лёгком реверансе:

– Мерси.

– Надеюсь, ты не ужинала? – нахмурился Сашка.

– А что? – удивилась она.

– Да я накормить собирался, – пожал он плечами. И Женя припомнила, на каком плече у него был рисунок.

– Будем рыбу ловить? – усмехнулась она. Сложно представить себе таковое, когда над морским побережьем господствует ночь.