Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 4)
Затем пришёл гнев. И я бил посуду, которую Аня купила. Разбил её вазу, подаренную нам на свадьбу. Исцарапал обои, диван…
Торговался я мало. Да и нечем было крыть. Разве что собственной жизнью. Чем я ещё мог пожертвовать? Да и кому нужны были мои жертвы?
А потом наступила депрессия. И длилась она почти год. В то время я сильно похудел, стал пить, взял отпуск без содержания, за свой счёт. В связи с чем истратил все деньги, и было уже нечем платить за квартиру.
Если б не Ира…
Не знаю, что со мной стало бы.
Ирку я ненавидел тоже! Поначалу. Даже говорить с ней не хотел. Просто винил её во всём вместо того, чтобы винить самого себя. Я помню, как написал ей, что между нами всё кончено. Оторвал, не жалея.
А она вернулась. И вытащила меня из этой выгребной ямы, в которую я угодил благодаря Аньке.
Я не знаю, что это? Та вспышка страсти, случившаяся между нами в первые месяцы, давно прошла. Но осталось что-то большее, что-то гораздо большее. Наверное, это и называют любовью.
Три года назад у нас родилась дочь Катюша. И, бог знает, почему, но она не смогла заместить в моей душе Полю. То место, тот шрам, который оставила её пропажа, никогда не зарастёт.
Но я люблю Катеньку! Очень люблю. И никогда, никому не позволю, нас разлучить.
Витьке 14 лет. Это сын Иры от первого брака. Брак был недолгим. Впрочем, как и мой собственный первый брак.
Не сразу, но он стал называть меня папой. Так что, жизнь продолжается. И мне очень хочется, чтобы Аня однажды узнала, что я счастлив вполне, без неё…
Смартфон звонит. Ириша на проводе.
- Да, Ир! – говорю.
- Тась, не забудь, что сегодня массаж. Заберёшь нас с Катюшей? А то дождик обещают, - говорит она.
- Если после семи, заберу, - говорю, - Сегодня собрание у генерального.
Два года назад я занял пост руководителя отдела продаж нашего предприятия. Ту самую должность, о которой мечтал на заре.
Ира гордилась мной! А я сам собой не гордился. Просто принял, как должное. Как будто я разучился радоваться жизни в полную силу, утратил эту способность ещё семь лет назад.
- Мы как раз в шесть идём, и до семи там пробудем, - говорит жена по смартфону.
У дочки спина нездоровая. Искривление позвоночника, оттого, что лежала плохо. Ира очень долго и тяжёло её рожала. И теперь бережёт, как зеницу ока. А я берегу их обеих! Берегу и боюсь, что однажды…
Нет, даже думать не хочу о таком. Если я ещё раз потеряю семью, то уже не смогу пережить это дважды.
- Ну, отлично, Ириш! Тогда посидите там с малюськой, я постараюсь побыстрее, - говорю.
- Не гони! – предостерегает она.
- Ну, конечно, - бросаю.
Едва отключаюсь, как смартфон снова звонит. На сей раз мой давний друг на проводе. Редко мы с ним видимся в последнее время. Всё недосуг.
Правда, он из той части моей жизни, о которой я тщетно пытаюсь забыть…
- Колян! Привет, как дела? Сто лет не созванивались, - выдаю.
- Стас! Рад слышать, - вздыхает приятель, - Я тут с новостями звоню.
- Да? Что-то случилось? – уточняю.
- Да так…, - не решается он, - Ты же в курсе, что ту нашу квартиру, ну которая в доме, где Анька жила, мы как бы, сдаём?
- Н-да, - несмело киваю.
И даже одно упоминание из чьих-то уст её имени, как ножом по сердцу…
- Ну, так вот! Хороших жильцов нашли, на два года сняли. Ходим к ним только раз в год, ну, чтобы там проверить всяко-разно, знаешь… Всё же люди посторонние…
- Ближе к делу, Колян! А то я на работе, - поторапливаю приятеля.
- А, ну так вот! Недавно Маринка ходила туда, так соседи сказали, что померла тёть Дина.
- Как… в смысле? Совсем? – прислоняюсь к стене.
Речь о тёще. О бывшей тёще. Анькиной маме.
Колян усмехается:
- Ну, а как ещё можно, Стас? Наполовину? Совсем, естественно! Похороны на днях, вот, - он мешкает, - Я решил, что ты доложен знать.
Я ощущаю, как сердце колотится:
- Да… Коль, спасибо тебе! Мы как-то с ней не общались в последнее время. Так что… Спасибо, что сказал.
- Ну, смотри! Если что…, - он хмыкает как-то растерянно, - Я на связи!
Да, помню, как он всё пытался утешить меня. Всё пытался помочь. Все утешали, но избегали в то же время. Как-то я, сам того не заметив, стал изгоем. Сам себя заточил в четырёх стенах. А теперь и друзей не осталось…
В голове зреет мысль. Пока ещё смутная, еле заметная…
Ведь, если её мать умерла. Это значит, что Аня приедет? Хотя бы на похороны собственной матери она же должна приехать? Не настолько она ненавидит меня, чтобы проигнорировать даже теперь.
А мне? Стоит ли мне приходить? Ведь она – моя тёща. Наверно, я должен? Хотя…
Я не знаю!
Я изо всех сил тру переносицу, чтобы усмирить этот мыслительный бум. Не до того мне сейчас! Работы по горло. Оказалось, что быть управленцем – задача не из лёгких. И я, признаться, скучаю по тем временам, когда только грезил этим, и был простым рядовым специалистом.
Теперь-то уж точно не до развлечений. И утренники, и корпоративы, ведёт совершенно другой дед Мороз.
- Добрый день! – здоровается коллега, проходя мимо меня.
Что-то я задержался в «курилке». Надо выходить и возвращаться к работе. Да только вот мысль из головы не идёт.
Что, если Анька приедет? Спустя семь лет увидеть её… Выдержу ли я? Не сломаюсь? А, может быть, мне уже всё равно. Со временем боль притупилась. У меня теперь есть Ира, есть дочь, и есть сын, хоть и приёмный.
Я счастлив. И я давно прекратил её поиски. Я давно отпустил! По крайней мере, мне так казалось. А так ли это на самом деле? Если судьба предоставит мне шанс доказать самому себе, что я прав. То я это сделаю. Я докажу.
Глава 4
В бухгалтерии девчонки всё время менялись. А уж, сколько их сменилось после неё…
Я тогда ещё вёл. И делал это с большим удовольствием! Ира только пришла. Ещё осенью Ленка сказала, что «Снегурочка выдохлась».
- Я уже старенькая, Стасюнь! - ныла она.
- Ну, какая ты старенькая? Опять на комплимент напрашиваешься? – хмыкнул я, и покачал головой.
- Нет, правда! Мне не по возрасту. Муж ревнует, - она кивнула на Иру. Тогда я не знал, что её так зовут, - Вон, Ирочка у нас, смотри, какая красавица и улыбашка! Теперь она вместо меня.
Та опешила:
- Я?! Но я не… не умею.
- Ой! Тебе наш Стасюня всё объяснит! – проворковала Леночка.
«Меня Стас зовут», - хотелось поправить. Но поправлять Леночку не решался никто. Уж слишком ранимой она была и обидчивой.
- И даже покажет, - тупо пошутил я, а Ира хихикнула.