Мари Соль – Измена. Я только твоя. Лирическое начало (страница 35)
— Как ты кастинг прошла этот грёбаный?
Я сглотнула:
— Ты на что намекаешь?
— А с чего бы он выбрал тебя? — процедил ты сквозь зубы.
Чем просто лишил меня дара речи. Я впервые услышала это. Такой откровенный наезд!
Я упёрла ладони в бока:
— Да потому, что я очень талантлива! Такой ответ тебе трудно признать?
Ты поддержал:
— И талантлива тоже.
— К чему ты клонишь? — я почти прошипела. Я хотела тебя укусить! Уязвить. Достучаться.
— К тому, что я знаю не всё, — сказал ты загадочным тоном.
— А чего ты не знаешь? — ответила я.
И ты перешёл в «наступление»:
— А ничего я не знаю! О твоём этом театре. Об этом сраном твоём режиссёре!
Я защищалась. Я делала всё, что могла! Нащупала слабое место…
— Может быть, если бы ты меньше копался в машинках, и больше интересовался искусством…
— Я мужик, а не пид*р! — выдохнул ты.
Я покривилась. Но и тут не осталась в долгу:
— Тоха тоже мужик! — сказала с улыбочкой.
Ты запыхтел, словно бык:
— Так значит, проверила всё-таки?
Голос твой обжигал.
— Замолчи! — предупредила я «выстрелом в воздух».
— А с этой… Спирохетой ты тоже спала? — обозвал ты Сперанского. Коверкать фамилии было у вас с Вероникой одно на двоих.
Я не могла говорить. Я смотрела убийственным взглядом. Призывая тебя замолчать…
— Тогда популярность тебе обеспечена, — рассмеялся ты собственной шутке. Довольно плоской, бессмысленной и бесполезной.
— Ты просто жалок, — ответила фразой, вложив в неё столько презрения, на сколько могла «раскошелиться» в тот злополучный момент.
По лицу у тебя пробежал электрический ток. Брови дёрнулись, ноздри раздулись, а губы сжимались так плотно, что почти потеряли естественный цвет.
— До тебя мне ещё, как до неба, — ответил ты многозначительно.
Я расправила плечи, чтобы ты не увидел, как трудно себя контролировать. Голос срывался на крик! Хотелось к тебе подойти и ударить. А после прижаться всем телом. Ведь ты, это ты…
Но мы изменились вдвоём. Перестали быть парой. Почти! Остался шажочек. Всего один шаг…
— Неудачник! Ты сам на подхвате у папы всю жизнь, — процедила, боясь и ликуя.
Ты смотрел мне в глаза. Ненавидящим взглядом…
— Лучше уж так, чем п*здой добывать себе роль, — холодным решительным тоном сказал, будто плюнул в лицо.
У меня оборвалась струна. И душа замолчала! Закончились фразы и мысли. Я ощутила, комок, вставший в горле.
— Да пошёл ты! — ответила резко, куда — объяснить не смогла.
Развернулась, дошла до стола. Прихватила рюкзак, на ходу застегнула.
— Ань, ты куда? — послышалось в спину.
Вместо ответа я помахала рукой. Ты так и стоял, поджигал сигарету.
— На репетицию? — спросил, зажимая в зубах белый фильтр.
Я не сдержалась… Проходя мимо, залепила тебе по щеке! Сигарета упала на землю. И я раздавила её.
— Пойду добывать себе роль! — бросила я на прощание.
В рюкзаке зазвонил телефон. Наверное, Ника пыталась дознаться, в чём дело. Может быть, думала, что я обиделась на неё.
«Потом объясню», — думала я, и торопливо шагала по улице в сторону дома. Здесь было достаточно людно. Все люди теперь, по жаре, выходили на прогулку по вечерам. Днём улицы города были пусты.
Пройдя немного, я обернулась. Ожидала увидеть тебя. Не увидела.
«Ах, так?», — я ускорила шаг. Ожидая, что вот сейчас ты мне позвонишь. Если свой забыл, то наберёшь меня с Никиного. Но мобильник молчал.
Уже на подходе к двору я замедлилась. Фонарь освещал и его, и парковку. Твой мотик стоял, прислонившись к столбу. Ты ездил на нём в автосервис. Я сказала, что ты неудачник. Но это не правда! Я всегда восхищалась тобой. И тем, как ребята тебя уважают. Я понимала, какую обиду тебе нанесла. Ну, а ты… Ты ведь так и не понял?
Глава 28. Витя
В следующий раз я разжился билетом. Раздобыл его сам! И смотрел на тебя из галёрки. В момент, когда Тоха тебя целовал, я зажмурился. Не хотелось увидеть опять. Букет в этот раз не дарил.
«Подарю его после», — так думал. Мой всё равно затеряется.
— Анна Ловыгина! — озвучил закадровый голос.
Ты вышла на сцену. Какой-то мужик, поднявшийся с первого ряда, вручил тебе «сноп». Те же самые розы. Я беспомощно сжал кулаки. И не выдержал! В тот же вечер спросил, провожая тебя со спектакля:
— Чего цветы не взяла?
Ты улыбнулась мечтательной томной улыбкой. Как будто была не со мной:
— Зачем? У меня дома букет от любимого будет.
— Будет! — кивнул, — Не такой выдающийся, но…
— Перестань, — ты сплела наши пальцы.
— А кто это был? — уточнил я.
— Ты о ком? — сделала вид, что не знаешь.
— Я о розодарителе, — выдавил я, стараясь звучать как можно спокойнее.
Ты рассмеялась:
— Да ну! Это так. Сумасшедший какой-то.
У меня зародились сомнения:
— Он что, приставал? — тут же вспомнились сцены из фильмов. Что, если это маньяк? И тебе угрожает опасность.
— Пусть только попробует! Его Сперанский больше не пустит в зрительный зал, — ответила так, будто знала об этом.