Мари Соль – Измена. Я только твоя. Лирическое начало (страница 29)

— Если бы на пол упасть, то можно разбиться, а так…

— Матрас надувной.

— Да, какой надувной, он пуховый!

Я ждала, прислонившись к стене. Вспоминая, как падала. Было не больно, не страшно. Я так явственно видела встречу с тобой по ту сторону «бездны». И матрац стал препятствием этому. Я забыла о нём! Потому испытала нечаянный шок.

Перед тем, как выйти на сцену, мы называли свои номера. Тех кресел, которые заняли. Моё было сорок шестым. Если сложить обе цифры, получится десять. В остатке один. Первый номер! Допустим. Но, если умножить, получится ноль…

Я гадала, повезёт, или нет. Конкуренция слишком большая. Да, к тому же, здесь были студентки. А я? Мне даже «корочку» об окончании курсов ещё не вручили. Обещались в июле заполнить фамильные грамоты.

Спустя время в фойе появился маэстро. Сам Сперанский решил объявить результат. Из почти сорока претенденток осталась семёрка сильнейших. Им предлагалось прийти на повторные пробы, в другом антураже. И в парной сцене с партнёром проявить свой актёрский талант.

— Сорок шесть, — прозвучал среди прочих.

Я зажала ладонями рот. Крик чуть не вырвался. Боже мой! Я прошла? Это сон, не иначе! На ватных ногах опустилась на лавку. Фойе утопало в цветах. Солировал ярко-зелёный лопух. Он стоял в центре зала, раскинув широкие листья, остальные ютились в углах. На стенах висели портреты актёров. Достаточно юных, таких же, как я. Может, чуточку старше. И, хотя мои руки дрожали, я достала мобильник. Набила: «Прошла во второй тур».

Ты ответил практически сразу: «А сколько их будет всего?».

«Не знаю», — ответила я.

«Уходи оттуда, это лохотрон», — написал возмущённо.

Я улыбнулась. Ты накануне провёл «инструктаж». Не платить! Ничего не подписывать. Интим отвергать, а в случае опасности, бить по яичкам.

«Как скажите, Дмитрий Аркадьевич», — написала кокетливо, сделав из скобочек смайлик. Ты любил, когда я называла тебя по отчеству.

«То-то же», — прислал ты короткое.

Я пролистала свои переписки. С Никусей и с Лёлькой, с сокурсницей. С Катькой — в последний раз месяц назад. А после наткнулась на номер Марата. И хотела ему написать. Но не стала! Вместо этого стёрла «следы». А его телефон обозвала «Работа» и сохранила в своей записной.

Глава 22. Витя

В среду, в день твоих проб, я сидел в автосервисе. Я пытался работать. Не мог! Я всё думал и думал, что зря не пошёл. Не сумею утешить тебя. Я был уверен, что это провал, что тебя не возьмут. Ты ведь даже ещё не актриса. К тому же, сама говорила, что шансы малы. Но отчего-то душа ощущала навязчивый трепет. Будто мне самому предстояло сыграть на подмостках у всех на виду.

Я заменил колесо у Нисана, проверил давление прочих колёс. Рано утром отправил тебе смс, с пожеланием. «Удачи, малыш», — так я тебя называл. Я любил называть тебя Нютка. Это казалось мне ласковым прозвищем, на фоне того, как тебя окликали друзья. Жека впервые назвал тебя Нюркой в тот давний визит, да так и использовал эту простецкую форму.

Ты ответила: «Я тебя лю». Эта привычка скрывать свои чувства меня раздражала. Я ведь знал, ты любила меня! Я же сам мог кричать о любви. Говорить это слово, как зов, как молитву. А ты — никогда. Только это короткое «лю» утоляло мой чувственный голод, заставляло поверить, что «блю» не заставит себя долго ждать.

Со спины подобрался Виталик. Я, стоя у входа, курил. С той поры, когда наш автосервис выплачивал долг, много воды утекло. Он винился, я слышал его обречённые речи за дверью отцовского офиса. Хотел добровольно уйти, но отец не позволил ему. Когда он узнал, что я взял вину на себя, то хотел разделить со мной бремя. Но теперь уже я заартачился! Убедил его в том, что оплошность моя. И безропотно стал отдавать свои деньги.

Долг был практически выплачен. И я мог вздохнуть, ожидая, что вновь накоплю. Нам на отпуск. На съёмную хату. На жизнь, о которой мог только мечтать.

— Вить, чё как? — поинтересовался в привычной манере Виталик.

Он прикурил от моей сигареты, и мы теперь оба дымили, глядя на изгородь перед собой.

— Да норм, а ты? — отозвался я коротко.

Он зажал сигарету в зубах и достал из-за пазухи что-то. Конверт. Протянул его мне.

— Вот, я тут собрал кое-что.

Я даже не стал прикасаться. Очевидно же, деньги внутри!

— На фига? — выдохнул грубо.

Виталик слегка подымил, после сунул конверт мне насильно. Но я оттолкнул его руку.

— Так будет честно! — настаивал он.

Осенью он ожидал пополнения. Начнутся пелёнки, игрушки и прочая муть. К тому же, квартира в кредит, на оплату которого шла львиная доля доходов семьи.

Я покачал головой:

— Не возьму. Считай это мой тебе подарок на рождение сына.

Виталик провёл по лицу, усмехнулся:

— А если дочка родится?

— Так это ещё лучше, — я поддержал.

— Нинка совсем истеричная стала, — он покачал головой, — Домой возвращаться боюсь.

— А ты не ходи, — хмыкнул я, — Скажи, работой тебя нагружают по полной. Отмазка что надо! Тружусь ради вас.

Виталик потёр кулаком подбородок.

— Люблю её, блин.

Я покивал:

— А чего изменяешь тогда? — уточнил. Знал ведь, Виталик гулял от жены. Он и сам не скрывал, или только кичился, пытаясь набить себе цену на фоне других мужиков.

— Да х*й его знает, — отозвался он глухо. И, понурившись, выдавил дым, — Ты же не можешь питаться всегда одинаково. Хочется вместо картошки поесть вермишель, например.

Я усмехнулся. Ага. Такое себе оправдание! Сам я всегда полагал, что измена — итог нелюбви. Зачем изменять, если любишь? Если кроме одной, в голове никого. Только её проникающий взгляд, только её приоткрытые губы. Если имя её на устах, наяву и во сне. То к чему тратить жизнь на других…

Ты написала спустя два часа. Я долго не мог прочитать сообщение. Думал, увижу уныние, слёзы. Думал, сегодня утешу тебя и скажу, что провал этот глупость, не стоит расходовать силы напрасно. Ведь я же тобой дорожу!

Но ты написала иначе.

«Прошла во второй тур», — прочитал я и замер. Сердце забилось в висках. Радость во мне поборола отчаяние. Но ведь это ещё не конец?

«А сколько их будет всего?», — уточнил.

Ты призналась: «Не знаю».

Я опустился на стул. Ну, и пусть! Первый тур — это пропуск. А дальше они будут более строго следить за отбором актрис.

«Уходи оттуда, это лохотрон», — написал я с издёвкой.

Ты ответила: «Как скажите, Дмитрий Аркадьевич», — и та боль, что возникла внутри, рассосалась в мгновение ока.

Я улыбнулся. Путёвка в отборочный тур — это просто поблажка. Подарок судьбы! Чтобы ты не расстроилась вовсе.

«То-то же», — написал я в ответном. Предвкушая вечернюю встречу с тобой. Я поздравлю тебя с этим маленьким первым успехом. Уповая на то, что удача не станет тебя искушать.

Глава 23. Аня

Когда из оставшихся семи девушек на роль Катерины, Сперанский выбрал меня… Я была на седьмом небе от счастья! Но даже тогда не связала тот факт с появлением в жизни Марата.

Но в первый же день, в ресторане, увидев его, поделилась:

— Меня взяли на роль.

— Да вы что? — округлил он глаза, — Поздравляю!

Его удивление было очень искренним, и я не смогла усомниться в правдивости слов. Это потом я узнаю, что он и Данил, точнее, Даниил Владленович, были с детства друзьями. Их роднил общий круг интересов и школа. Но один поступил в институт современных искусств, а другой — в школу бизнеса.

— Спасибо, — лицо запылало от жара.

— Когда премьера? Приду посмотреть, — в его взгляде мелькнули лукавые искорки.

Я засмущалась:

— Не стоит.