Мари Саат – Катастрофа (страница 11)

— О-ой, — снова прошептала Инга.

— Ты что, не хочешь! — угрожающе крикнула Эстер и тут же начала извиваться, вращать глазами и уговаривать: — Разве ты не хочешь красивого полосатого тигра?

То была уже явная насмешка.

— Если бы это был тигр! — чуть не плача воскликнула Инга.

— Так ты не веришь? Ты что, ничего не видела? Хочешь еще раз посмотреть?

— Нет-нет, — испугалась Инга. — Я только подумала, мне кажется… Все равно ты не сможешь их всех загрызть! С учительницей, может, и справишься, а потом тебя поймают, пожарники погонятся за тобой, и тебя запихают в клетку, в зоопарке! До Африки далеко, по пути тебя все равно схватят!

— Тогда я снова превращусь в саму себя, — хитро сказала Эстер. — Детей ведь не держат в клетках!

— Держат! — перебила ее Инга. — Тебя запрут в сумасшедший дом! Потому что ты не такая, как все. И на тебя наденут смирительную рубашку, потому что ты особо опасная сумасшедшая!

— Ха, тоже мне, — буркнула Эстер. Однако восторг ее, похоже, поостыл. Она больше не пыталась повторить свой трюк. Вместо этого Эстер подошла к окну и наполовину высунулась наружу.

— Глянь, училка! — крикнула она.

Инга подбежала и тоже по пояс перевесилась через подоконник. Под самым ее носом, шумно хлопая крыльями, пролетел голубь; ветер трепал челку Эстер, развевал красные галстуки; насколько доставал глаз, их окружала голубая синева, и где-то далеко внизу, на дне светлого сосуда, семенила их учительница. Она перекатывалась среди школьников, как большое яйцо между маленькими снующими муравьями. Все они казались удивительно маленькими, как из магазина игрушек. Однажды Инге приснилось, что она летела вниз с такой же высоты, как и сейчас, падала, парила и вдруг побежала по воздуху. Ей почудилось, что она и теперь смогла бы точно так же пробежать над городом.

— Ага, — с жаром воскликнула Эстер, — ну, сейчас она у меня получит! — И бросилась к куче хлама. — Ну хоть бы один-единственный стоящий камень! — пришла она в отчаяние, так как в куче мусора не было ничего, кроме мелкой силикатной крошки, каких-то дощечек и картонок — возможно, все это осталось здесь со времен строительства школы. — Ой, что это! — крикнула она: на ладони у нее сверкал маленький серебристый шарик. — Что это? — повторила она шепотом.

— Шарик. — сказала Инга.

— Дура! Я и сама вижу, что шарик! Но мне интересно, как он сюда попал?

— Наверно, кто-то потерял, — предположила Инга.

— Кто? Тут никого, кроме моей мамки, не бывает. Она сушит здесь белье, и я никогда не видела у нее никаких шариков! Хотя и у дядьки Рашпиля есть ключ! Ага, значит, это он тайком приходит сюда на чердак и теряет свои шарики! Вот у него-то и спросим!

Эстер опрометью кинулась вниз по лестнице, и Инга изо всех сил старалась не отстать — она боялась остаться одна на чердаке. Дверь котельной была открыта настежь. Здесь Эстер, словно испугавшись чего-то, остановилась. Она глубоко вздохнула. Инга из-за ее спины заглянула вовнутрь: это была еще никакая не котельная, дверь вела в длинный узкий коридор. Эстер снова перевела дух и затем осторожно, крадучись шагнула в коридор. Инга, колеблясь, последовала за ней — она уже жалела, что пришла сюда, могла бы и в раздевалку пойти… даже на чердаке, пожалуй, было бы не так страшно… На потолке сияли в ряд электрические лампочки, сияли подозрительно ярко, будто их специально повесили здесь, чтобы они слепили глаза. Покрытые зеленоватым налетом каменные стены дышали сыростью. В конце коридора была маленькая коричневая дверь. Но Эстер открыла вовсе другую дверь — массивную, с левой стороны. И вот она, котельная. Были ли там котлы? Этого Инга не заметила. У нее зарябило в глазах от переплетения труб и баков. Пламени она тоже не увидела, хотя здесь было жарко. От пара и пыли свет лампочек казался тусклым. Рядом с одним из баков, за маленькой партой, сидел дядя Рашпиль и что-то мастерил, колотил по чему-то звенящему. Его фуражка лежала на столе.

— Смотри же! — прошептала Эстер, и взгляд Инги непроизвольно упал на стриженый затылок дяди Рашпиля. Там, справа, чуть выше уха, действительно была видна какая-то шишка… Дядя Рашпиль обернулся.

— Но-но! — произнес он, поспешно натягивая на голову фуражку и направляясь в их сторону, мрачный и грозный, как большая черная туча. Инга окаменела — она хотела побежать, но не могла сдвинуться с места… Эстер быстро протянула вперед руку, в которой был шарик, и спросила:

— Послушай, дяденька Рашпиль, ты не знаешь, что это за шарик?

Истопник сморщил брови, наклонил голову, осторожно взял шарик двумя пальцами и стал разглядывать его на свет.

— Да-а, — пробурчал он про себя и сунул шарик в карман широкой брезентовой куртки.

У Эстер отвисла нижняя челюсть, но она тут же овладела собой, мотнула головой и капризно повторила:

— Скажи, что это за шарик!

— Какой шарик?! — рявкнул дядя Рашпиль. — Какой, к черту, шарик! А ну, брысь отсюда, и чтоб духу вашего здесь не было!

Наконец-то Инга смогла оторвать ноги от земли, но угнаться за Эстер было не так просто; даже в коридоре их еще преследовал голос дядьки Рашпиля: «Путаются тут под ногами…»

Инга опомниться не успела, как они оказались в комнате Эстер.

— Черт, отобрал! — не могла отдышаться Эстер. — Погоди, я пойду погляжу, может, удастся вернуть…

Она толкнула Ингу к дивану, а сама выбежала из комнаты.

Инга начала потихоньку приходить в себя. Вот она снова в комнате, в которой, как она поклялась, ноги ее больше не будет. Но сейчас она чувствовала себя здесь более уверенно, чем на чердаке или в котельной. Конечно, на самом деле ничего за всем этим могло и не быть, одни лишь дурацкие выдумки Эстер. Та штука на голове дяди Рашпиля — всего лишь опухоль, и ничего страшного, что изогнутая и заостренная на конце. А главное, одна, хотя рогов должно быть два! Это уже козырь!.. Но ведь и глаз у него только один? — зазвучал у нее в ушах издевательский шепот Эстер. Нет-нет! Она начинает рассуждать совсем как Эстер! Ничего нет! И на чердаке ей все просто приснилось — там было тепло, светило солнце, и она задремала… Да, но на чердаке было вовсе не тепло, она ведь дрожала от холода. И Эстер тоже все видела! Хуже того — ведь это была Эстер!.. Ну да, вот в чем загвоздка, как же она раньше не додумалась — Эстер сама поверила, что она такая, внушила это Инге, и Инга увидела. Бывают же такие люди, которые могут внушить другим то, во что сами верят. Папа рассказывал. Это телепаты. Эстер самая настоящая телепатка, а все остальное — чистое внушение!.. Эстер решила, что она тигр, а Инга увидела… Инга увидела просто кошку, кошку с обгрызанным левым ухом — школьную кошку! Ну да, школьную кошку с обкусанным ухом, только огромных размеров. Но ведь школьная кошка — рыжая? А если она просто изменилась, если это не было внушением, что ей стоит поменять цвет… Кому? Эстер или кошке? Какой кошке — рыжей или черной? Что останется, если одно превратится в другое, что изменится, что существует на самом деле? С неожиданной решимостью Инга посмотрела на занавеску — это сероватая занавеска с гномиками что-то скрывает! Все занавески для того и есть, чтобы что-то скрывать. Инга подкралась к занавеске и резко отдернула ее. Там были плита, примус на табуретке, гора кастрюль, блестящие эмалированные и старые с вмятинами алюминиевые кастрюли. Капал кран. Раковина, под ней ведро — может быть, оттуда и шел этот странный запах. Куча тряпок. Справа в углу… дверь! По спине Инги пробежали мурашки. Она стояла перед маленькой коричневой дверью, точно такая же дверь была в котельной, она хорошо помнила. Это та же самая дверь, улиткина дверь! Именно за нею разлеглась огромная улитка, напирает на дверь — разве не блестит там что-то в дверной щелке, что-то похожее на слизь улитки, просачивается сквозь дверь! Она отступила в комнату и оглянулась — напротив нее на стуле сидела Эстер, следила за ней и ухмылялась. И беззаботно перекидывала с одной ладони на другую шарик.

— Где ты его достала? — спросила Инга, приходя в себя.

— Ха, там, где он был, разумеется!

— Дядя Рашпиль отдал его тебе?

— Так просто ничего не отдают, — ответила Эстер тоном умудренного жизнью человека, как будто она сама была маленьким сгорбленным учителем, — ничего не отдают, но все берут!

— Как же ты его получила? — настойчиво допытывалась Инга. В ней пробудился безумный интерес к шарику, интерес ко всему, кроме маленькой коричневой двери.

— Ха! — воскликнула Эстер. — Ты думаешь, он что-нибудь замечает, если с ним немножко поворковать!

Эстер кружилась перед Ингой, пританцовывала, извивалась, растопырив пальцы — два пальца сжимали шарик, на мгновение ее губы показались Инге огненно-красными…

— Я знаю, что это за шарик! — зашипела Эстер, вытягивая шею. — Это шарик-превращалик!

— Что-что? — испугалась Инга.

— Шарик-превращалик! Если кинуть его кому-нибудь в рот, то человек тут же превращается в лужу! Я своими глазами видела, как дядька Рашпиль кидал их им в рот, и все они тут же растекались.

— Кто? — не понимала Инга. — Кто растекался?

— Все! Ну, теперь я от нее избавлюсь!

— От кого?

— Ха, от училки, конечно!

— Ой, ты бросишь ей в рот шарик? — спросила Инга.

— А ты как думала? Ведь и ты этого хотела!

Разве я вообще чего-нибудь хотела! — чуть не крикнула Инга, но вместо этого провела языком по губам и осторожно спросила: