Мари Са – Сердце для киборга (страница 26)

Но все это девушка замечает словно со стороны. Словно она сейчас не находится в своем теле, а парит где-то над землей. Теплые руки окутывают ее плечи, а она стоит и не может очнуться. Ей что-то шепчут на ухо. Что-то очень доброе и видимо ободряющее. Но смысла она не понимает. Лишь слегка улавливает интонацию.

Взгляд полностью прикован к отцу, развалившемуся на заднем сидении и выглядящему таким беспомощным. Даже когда он серьезно болел, что случалось крайне редко, Лейла его таким никогда не видела. Ему уже оказана первая помощь. Рана перевязана. Но крови так много. Наверное, она никогда не забудет эту картину. Отворачивается и утыкается носом в большую мужскую грудь.

Кто находится сейчас рядом с ней, она угадывает моментально. Он не покинул в такой сложный момент. И это приятно. А еще расслабляет. Девушка начинает хлюпать носом. Шок от произошедшего скатывается в банальную истерику.

— Принцесса, не плачь! Слышишь? Я не знаю, что делать, когда ты плачешь. Все будет хорошо. Посмотри на меня. Я тебе обещаю!

Подбородок ее подцепляют пальцами. Задирают вверх. Заставляют заглянуть в теплые, светлые глаза. Давно ли он стал на нее смотреть с таким выражением?

— Я обещаю тебе, с ним ничего не случится, — медленно произносит мужчина, видимо понимая, что она сейчас не в себе и не способна воспринимать действительность. — Ты мне веришь?

Лейла, сама не зная почему, кивает. Да она ему верит. Очень хочет ему верить. Цепляется за его слова, как за спасительный круг. Иначе просто утонет. Быстро пойдет ко дну. Страх и паника накрывают огромными волнами. Ее штормит по десятибалльной шкале.

— Вот и хорошо, принцесса, — грубые пальцы трут ее щеки, чтобы избавится от соленой влаги. — А теперь давай позаботимся о тебе.

Он наклоняется, видимо, чтобы осмотреть ее ногу, но Лейла перехватывает его жест.

— Нет, сначала отец!

— С минуты на минуту приедет скорая. О нем позаботятся. Сейчас мы не в силах ему еще чем-то помочь.

Объясняют ей как маленькой. Потом он снова наклоняется в очередной попытке дотянуться до раны, из которой слабо, но все же сочится кровь.

— Нет! — решительно вырывает она ногу, чем причиняет себе очередную боль. — Пока не увижу, что с отцом все в порядке, ничего делать не буду! Не трогай!

Голос переходит на визг. И мужчина оставляет все попытки. Поднимает вверх ладони в сдающемся жесте, а потом обнимает ее и прижимает к себе. Девушка не сопротивляется. В конце концов на улице уже прохладно и тело мужчины согревает не хуже любой батареи. А ей кажется это просто необходимо. То ли от нервного потрясения, то ли действительно от холода, окутывающего их, зубы начинают отбивать такт.

Вдали разносится звук сирены. Скорая уже близко. И от сердца немного отлегает. Надо сказать врачам, в какую больницу везти. У них есть семейный врач. Да и хирург знакомый. Она должна позвонить им всем. Как же раньше не подумала — корит себя девушка. Тянется за телефоном.

— Что ты хочешь сделать? — настороженно останавливает ее охранник.

Она немного теряется и начинает сбивчиво объяснять.

— Нужно позвонить в больницу… У нас своя… Еще у папы знакомый хирург… У меня все сохранено в телефонной книжке… Папа сохранил на случай… На случай…

— Звони!

Рука с ее запястья исчезает. Трясущимися пальцами она скользит по экрану. Находит нужную информацию. Делает несколько звонков. Все это время охранник не сводит с нее пристального взгляда. Но больше не мешает. И помочь не пытается. В голове его бьется только одна мысль: эти ублюдки, которым он пустил пулю в голову, умерли слишком легко. В следующий раз он не будет таким великодушным. Впрочем, следующего раза и не будет. Уж он об этом позаботится.

Глава 20

Вокруг темно и не понять, какой сейчас час. Ясно одно — ночь. Она в кровати, в своей комнате. Правда совершенно не помнит, как сюда попала. Воспоминания обрываются в машине. Она уснула по пути из полицейского участка, куда ее затащили прямиком из больницы. При воспоминании о последнем по телу пробегает дрожь и сердце сжимается.

Как там отец? Последнее что она помнит это многочасовая операция, пространственные объяснения врача и понимание, что ее отца увезли в реанимацию. Жуткий испуг при одном этом слове.

Реанимация представляется чем-то страшным. Туда ведь попадают люди на грани жизни и смерти. Как иначе? И сколько бы ее ни пытались переубедить, что после столь сложного хирургического вмешательства, пациенту просто необходима интенсивная терапия и постоянный присмотр, она не верила. Они что-то от нее скрывают.

Лейла вспоминает как билась в истерике в руках у своего личного охранника. Который не отходил от нее ни на шаг и других тоже не подпускал. А успокоилась лишь после укола, который ей сделали опять же под пристальным взглядом мужчины, ставшим за такой короткий срок ей таким близким. Не зря говорят — несчастье сближает.

Полицейский участок и дача показаний прошли фоном. Да и после лекарства она засыпала на ходу, буквально на руках у мужчины. Ему вообще не надоело таскаться с ней целый день. Выслушивать ее крики, утирать слезы и сопли. Практически носить на руках, потому что рана на ноге хоть и оказалась не серьезной, но спокойному передвижению мешала.

Кто-то из помощников отца связался с их личным юристом. И тот как раз вовремя приехал в участок. Порешал все вопросы, и они наконец оказались свободны. В машине, как только голова девушки едва коснулась спинки сидения, глаза сами собой закрылись.

Сквозь сон она почувствовала, как ее перекладывают в более удобное положения. Но сопротивляться не было сил. Похоже охранник на время переквалифицировался в ее личную няньку. Надо будет пошутить на это тему. Уверена он взбесится. Впрочем, может и нет. Все-таки выражать свои эмоции — это явно не про него.

В темноте комнаты Лейла пытается нашарить телефон на прикроватной тумбочке, но ничего не находит. Глаза немного привыкают, и она уже способна разглядеть очертания. Едва удерживается от вскрика, заметив массивную, темную фигуру в дальнем кресле в углу.

Но быстро успокаивается. Потому что этот силуэт она узнает со спины и даже на ощупь с плотно завязанными глазами. Потихоньку сползает с кровати и крадется. Сама не знает, что ей движет. Мужчина не шевелится и, кажется, спит. До ужаса хочется застать его врасплох. И хоть раз отплатить ему той же монетой. Ведь сколько раз он сам подкрадывался к ней совершенно беззвучно, как тигр.

Она, конечно, на тигра не тянет. Скорее на мелкую пакостящую всюду мышь. Ну и пусть. Очень тихо пересекает комнату и почти на коленях подползает к креслу. Не дышит и замирает, заглядывая в спокойное умиротворенное лицо.

Во сне он не похож на того грозного воина, что целый день следует за ней по пятам и невероятным образом действует на нервы с самой первой их встречи. Во сне он более человечный, что ли. Не так похож на запрограммированного робота без чувств и эмоций. Вот бы и в жизни он стал таким. Рука сама тянется, чтобы провести по заросшему щетиной лицу.

— Ой!

Вздрагивает она, когда запястье резко перехватывают, а еще секунду назад закрытые глаза распахиваются.

— Напугал! — бормочет девушка и пытается выдернуть рук.

Но не тут-то было. Кисть ее плотно фиксируют в захвате. С силой тянут на себя и уже в следующее мгновение она чудесным образом оказывается попой на твердых мужских коленях. Охает, пытается соскочить, но ее вжимают лишь сильнее. Перехватывают за спину и лишают даже возможности пошевелится, не то что выбраться из захвата.

— Попалась, — констатирует он. — Что? Нравится наблюдать за спящими людьми? А ты оказывается та еще извращенка!

Лейла краснеет. Вспоминает свою фразу, брошенную в недавнем прошлом. Теперь же она словно бумеранг вернулась обратно к ней.

— У тебя память как у слона, — фырчит недовольно и продолжает пытаться отпихнуть от себя нависшую гору мышц.

— Скорее, как у компьютера.

Он шутит или как? Неужели завтра выпадет снег? Но губы закусывает, прежде чем выпалить очередную колкость. Ведь наверняка именно этого от нее и ждут.

— Пусти! Хочу позвонить отцу.

— Сейчас ночь. Куда звонить собралась?

— В больнице есть дежурная медсестра. Может она что-нибудь знает.

— Давай дождемся утра и лучше туда съездим. Вряд ли медсестра что-то знает. Информация по пациентам обычно у лечащего врача.

С этим сложно не согласится. Беспокойство об отце гложет изнутри. Сейчас ей не хочется ни ласк, ни поцелуев. На душе слишком тошно. Охранник словно чувствует все это. Не пристает и целоваться не лезет, но с колен не отпускает.

Вместо этого поднимает ее на руки и встает вместе с ней с кресла. Девушка слегка пугается. Воздух резко выходит из легких. Руками она вцепляется в широкую шею мужчины и прижимается плотнее. Когда тебя несет на руках даже такой силач, который явно не собирается ронять, все равно немножечко страшно.

Через несколько секунд ее опускают обратно на кровать. Накрывают одеялом. Разве что в лобик не целуют.

— Спи.

Непроизвольным движением хватает мужчину за руку. Сама не понимая, чего именно от него хочет. На некоторое время они так и замирают в полной темноте. Затем охранник вздыхает и присаживается рядом. Кровать под его телом внушительно проминается.

— Я посижу с тобой, пока не уснешь, — свободной рукой он гладит ее по волосам. — А теперь спи. Давай.