Мари Рос – Ты. История любви рожденная из ненависти. (страница 9)

– Я разберусь, – твёрдо сказал он. – Даю слово, что подниму этот вопрос на самом верху. Никто не должен терять деньги из‑за бюрократии.

Марина, наблюдавшая за этой сценой, почувствовала, как внутри закипает негодование. Для неё лично сами деньги не были главным – важнее был сам принцип. Больше всего её возмущало, что, находясь там, на грани жизни и смерти, кто‑то получил исправно все полагающиеся выплаты, а кому‑то они не пришли вовсе. И что самое удивительное – это произошло в одном подразделении, среди тех, кто выполнял одну и ту же задачу.

Она повернулась к Андрею:

– Это же несправедливо, – тихо сказала она. – Вы рисковали жизнью, а кто‑то, где‑то просто забыл нажать кнопку для перевода? Или решил, что можно сэкономить на вас?

Андрей пожал плечами:

– К сожалению, такое бывает. Но сейчас командир взялся за это лично – значит, есть шанс, что всё уладится.

Марина глубоко вздохнула, принимая решение:

– Тогда я тоже помогу. Если нужно будет собрать какие‑то документы, организовать общение с жёнами – я сделаю это. Нельзя, чтобы люди страдали из‑за чьей‑то халатности.

Андрей улыбнулся и сжал её руку:

– Вот теперь я точно вижу, что ты готова к своей новой роли. Поддержка – она ведь бывает разной. И иногда она начинается с того, чтобы добиться справедливости.

Марина кивнула, чувствуя, как смутное беспокойство сменяется чёткой целью. Теперь у неё было сразу два дела: создать группу поддержки для жён моряков и помочь разобраться с несправедливостью в выплатах. И она была полна решимости довести оба начинания до конца.

Все прибывшие из командировки и оставшиеся без выплат написали в ту ночь бумажки с указанием сумм и дат, на которые они рассчитывали. Каждый моряк внёс свои данные аккуратно, порой сверяясь с записями в телефоне или блокноте – за месяцы разлуки кое‑что успело подзабыться.

Командир лично проверил каждое заявление, уточнил детали там, где цифры были нечётко указаны, и заверил все документы своей подписью. Его почерк – твёрдый, размашистый – появился внизу каждого листка.

– Теперь это официальный запрос, – сказал он, собирая бумаги в папку. – Я передам их в управление завтра же с утра. И прослежу, чтобы вопрос решился в кратчайшие сроки.

В зале кают‑компании повисло короткое молчание, а затем по рядам моряков прокатился вздох облегчения.

– Спасибо, товарищ командир, – произнёс Виктор, тот самый, что первым поднял вопрос о выплатах. – Мы и так слишком долго ждали.

– Главное, что теперь всё сдвинулось с мёртвой точки, – добавил Сергей. – А мы наконец можем спокойно отправиться домой и отдохнуть.

И действительно, теперь, когда проблема была официально зафиксирована и взята на контроль, напряжение последних месяцев начало отпускать. Моряки стали собираться: кто‑то проверял сообщения от родных, кто‑то упаковывал нехитрые пожитки, кто‑то просто стоял у окна, вдыхая свежий морской воздух и улыбаясь – впервые за долгое время.

Андрей подошёл к Марине, обнял её за плечи:

– Видишь? Всё налаживается. Теперь у нас целых две недели отпуска – можем поехать к твоей маме, или куда захочешь. Главное – вместе.

Марина улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло:

– Да, вместе. И знаешь что? Пока ты будешь отдыхать, я как раз займусь тем, о чём говорил командир – создам группу для жён моряков. Теперь у меня будет время всё организовать как надо.

Командир, заметив их разговор, подошёл ближе:

– Вот и отлично. Используйте эти две недели с пользой – для себя, для семьи.

Моряки начали расходиться – кто к машине, кто к ожидающему автобусу, кто просто пешком по набережной, наслаждаясь первыми часами свободы. Они шли не спеша, с прямой спиной, без груза тревоги за несправедливость. Теперь они знали: их голос услышан, их права защищены, а впереди – заслуженный отдых.

Андрей и Марина вышли последними. Тёплый вечерний ветер шевелил волосы, где‑то вдалеке кричали чайки, а впереди ждали две недели тишины, покоя и возможности просто быть рядом друг с другом.

Андрей отдыхал дома, приходил в себя и учился заново спать спокойно. Первые ночи оказались особенно тяжёлыми: он часто вздрагивал во сне, иногда резко садился на кровати, тяжело дыша, и несколько раз нечаянно отталкивал Марину, когда она пыталась его успокоить.

Марина очень боялась, что он ударит её во сне или спросонья начнёт всё крушить – следы пережитого стресса явно давали о себе знать. Она замечала, как напряжены его мышцы даже в состоянии покоя, как иногда взгляд становится отсутствующим, будто он снова там – на передовой.

Высыпаться было проблемой для них обоих. Андрей просыпался по несколько раз за ночь – то от кошмара, то от малейшего звука за окном. Марина старалась не показывать своего беспокойства, но сердце сжималось каждый раз, когда он резко вздрагивал или шептал что‑то неразборчивое во сне.

Она всячески старалась поддерживать его, чтобы он поскорее пришёл в себя:

по вечерам заваривала успокаивающий травяной чай с мятой и ромашкой – тот самый, что когда‑то помогала готовить её бабушка;

включала тихую музыку или записи звуков природы, чтобы помочь ему расслабиться перед сном;

разработала небольшой ритуал отхода ко сну: десять минут спокойных разговоров о чём‑нибудь приятном, затем лёгкая растяжка и дыхательные упражнения, которым научилась на курсах психологии;

рядом с кроватью поставила небольшую лампу с мягким светом – на случай, если Андрей проснётся ночью и ему понадобится время, чтобы сориентироваться в пространстве;

научилась мягко, но уверенно звать его по имени, когда видела, что ему снится кошмар, – постепенно это помогало ему быстрее вернуться в реальность.

Однажды ночью, когда Андрей снова резко проснулся и сел на кровати, Марина не стала сразу прикасаться к нему. Вместо этого она тихо, спокойно произнесла:

– Андрей, ты дома. Ты в безопасности. Это просто сон. Посмотри на меня.

Он медленно повернул голову, сфокусировал взгляд на её лице. Дыхание постепенно выравнивалось.

– Марина?.. – хрипло спросил он.

– Да, это я. Всё хорошо. Ты дома, – повторила она, осторожно кладя ладонь на его руку. – Давай сделаем несколько глубоких вдохов. Вдыхай на счёт «раз‑два‑три», выдыхай на «четыре‑пять‑шесть».

Они сидели так несколько минут, дыша в одном ритме. Постепенно плечи Андрея расслабились, взгляд стал осознанным.

– Спасибо, – прошептал он. – Иногда мне кажется, что я никогда не смогу оставить это позади.

– Ты не один, – тихо ответила Марина. – Мы справимся. Шаг за шагом.

Постепенно ситуация начала улучшаться. Андрей стал спать дольше без пробуждений, кошмары посещали его реже. Он начал больше говорить о том, что пережил, – сначала короткими фразами, потом развёрнутыми историями. Марина слушала, не перебивая, иногда задавала уточняющие вопросы, но никогда не настаивала, если он замолкал.

В выходные они стали выбираться на долгие прогулки у моря. Свежий воздух, монотонный шум волн и возможность просто идти рядом, держась за руки, оказывали на Андрея целительное действие. Он замечал, как постепенно возвращается способность радоваться мелочам: тёплому солнцу на лице, запаху сосновой смолы в лесу, смеху детей на площадке.

Однажды вечером, когда они сидели на скамейке у набережной и смотрели на закат, Андрей неожиданно сказал:

– Знаешь, кажется, я наконец чувствую, что действительно вернулся домой. Спасибо тебе за терпение. За то, что не дала мне потеряться в собственных кошмарах.

Марина улыбнулась и сжала его руку:

– Мы же команда. А команды проходят через трудности вместе.

Через неделю Марина пыталась найти написанные бумажки на корабле – те самые, где коллеги Андрея подробно расписали суммы и даты положенных им выплат. Она тщательно осмотрела стол в кают‑компании, проверила ящики, заглянула в папку с текущими документами, но ничего не обнаружила. Бумаги, которые моряки составляли с такой надеждой, бесследно исчезли.

Огорчённая, она тут же позвонила Андрею:

– Андрюш, случилась неприятность – пропали те записки с данными о невыплатах. Можешь попросить ребят написать их заново? И сделай, пожалуйста, две копии каждой: одну для финансовой службы, вторую оставим у нас на всякий случай.

Андрей сразу откликнулся на просьбу. Он созвонился с коллегами, объяснил ситуацию, и в течение дня моряки заново составили все документы. Каждый ещё раз проверил свои расчёты, сверил даты, уточнил суммы с учётом актуального курса валюты.

Однако попасть в организацию оказалось непросто. Из всех подготовленных бумажек в здание удалось пронести только заявление Андрея – охрана на входе строго проверяла содержимое папок и сумок, а у остальных моряков не было оснований для повторного визита.

Марина не собиралась сдаваться. Она решила лично заняться вопросом и направилась в штаб. В коридоре ей неожиданно встретился командир корабля. Увидев её, он приветливо улыбнулся:

– Добрый день, Марина! Чем могу помочь?

– Добрый! – ответила Марина, стараясь говорить уверенно, но с ноткой вежливой настойчивости. – Подпишите, пожалуйста, ещё раз бумажку. Те, что были раньше, утеряны, и нам пришлось писать их заново. Я понимаю, что это дополнительная нагрузка, но без вашей подписи документы не примут в финансовом отделе.

Командир сразу посерьёзнел, взял протянутую бумагу, быстро пробежал глазами по строчкам: