Мари Пяткина – Тень последней луны (страница 5)

Что-то зашуршало в нарядных кустах, украшенных жёлтыми цветами-дудками. В высокой траве, почти у самых Велиных ног, перекатилось узорное чешуйчатое кольцо, и тут же из кустарника со щебетом вылетела напуганная змеёй стайка разноцветных птичек.

— Что за… — сказала Веля. Кусты снова зашуршали.

Она отступила на пару шагов, поискала глазами что-то наподобие палки, но тонкие ветки раздвинулись и оттуда показалась невероятно родная длинная морда с розовым носом и чёрными пятнами глаз.

— Пол! — вскричала Веля, хватая опоссума на руки, — Иди сюда, там змея!

Она прижала его к груди так сильно, что он неодобрительно заворчал, зашипел, закашлял и приглушенным голосом сказал:

— Вообще-то мне змеиный яд не страшен. Об этом тревожится не стоит, пусти… Пусти, а то укушу.

Поражённая Веля осторожно поставила его на песок. Она уже уяснила, что всё происходящее — реалистичный сон. Так почему бы во сне опоссуму не заговорить человеческим языком? Она решила спокойно спать дальше.

— И к бешенству я тоже невосприимчив, это так, для развития, не нужно было прививать меня в ветеринарке, тупая ты курица, — добавил Пол, отряхиваясь. — Спасибо сказать не хочешь?

— Э-э-э… — Веля подумала, как правильно говорить со сновидением и саркастично поклонилась, — Спасибо, что ты есть в моей жизни, моя пушистая любовь, моя косматая звезда.

— Лесть — это уже лишнее, — Пол пробежался пару шагов и, презрительно искривив губу, принялся обнюхивать небольшого крабика, застывшего в напрасной оборонительной позе.

Вскоре раздался хруст панциря и аппетитное чавканье. Веля почувствовала, что тоже ужасно хочет есть.

— Так вот, — продолжал опоссум, облизнувшись. — Я думаю, будет лишним напоминать, что В ТОМ МИРЕ тебя ждало уголовное дело, а В ЭТОМ, если ты проявишь некоторую сноровку, то вполне сможешь сносно устроить ну-у-у, не жизнь, потому что у вас, людей, априори не жизнь. Но достойное существование на сколько там тебе отмеряно.

С каждым словом питомца Веля чувствовала себя всё более неуютно. Пол её любил. Он не должен был говорить таким презрительным тоном и называть тупой курицей из-за какого-то несчастного укола в загривок! Она изо всех сил ущипнула себя за бедро с тыльной стороны. Получилось очень больно. А вот проснуться не получилось.

— Ты можешь задать мне три вопроса, — продолжал Пол, — и я на них отвечу. Подумай хорошенько.

Солнце всходило всё выше, освещая чудные, многоярусные тропики. Веля снова посмотрела по сторонам, глянула вверх. Высоко в лазоревом небе бледнели, пропадая, сразу две луны, большая и малая.

— Я сплю? — наконец спросила она.

— Понимая причины растерянности, которой обусловлен этот вопрос, не буду упрекать тебя в женской глупости. Нет, ты не спишь. Два.

— Что дв…

Веля заткнулась. Это был бы второй вопрос. Опоссум одобрительно ухмыльнулся. Кажется, он прекрасно представлял калейдоскоп в Велиной голове, поэтому тактично отвернулся и принялся обирать с небольшого растения какие-то ягоды, так мило чавкая, что Веля не сдержалась и снова взяла его на руки. В конце концов, она вырастила зверя, очевидно волшебного, с самого малого зверёныша, и прекрасно знала, как работает его тельце. Она стала чесать опоссума за ухом и под шеей, и подмышкой — там, где сам себе он почесать не мог. Пол сразу растерял весь свой высокомерный вид и принялся дёргать ножкой в такт.

— Про устройство этого мира я понемногу узнаю сама, — сказала она. — Ты будешь мне помогать?

— Коне-е-ечно! — жмуря глазки, протянул зверёк. — Но ты должна скрывать до поры до времени наше знакомство. Понимаешь? Это очень серьёзно…

Последний вопрос созрел у Вели как гормональный прыщ в преддверии тревожных дамских дней. И точно так же беспокоил.

— Кем был человек, которого я убила? Почему он за тобой охотился?

— Перестань чесать, я не могу сосредоточиться. Чародеем, при чём умелым. Тебе просто очень повезло с ним справиться и остаться в живых. А мне повезло ещё больше, так что за мной был должок… Ну же, отпускай меня скорее, вон уже идут.

И в самом деле, по берегу, навстречу им, направлялась целая процессия со штандартами и музыкой. Человек десять, не меньше. Двое дудели в дудки, двое били в бубны, остальные пели хором какую-то странную песнь.

Опоссум вынырнул у Вели из рук, протёк между пальцами, и скрылся в райских зарослях у неё за спиной.

— Что мне делать? — поражённо спросила Веля у кустов.

— Что хочешь, — с нотой раздражения раздалось оттуда. — Смотри же, обо мне — ни слова!

Тем временем, компания приблизилась и, надо сказать, самая престранная. Возглавлял её интеллигентный старец с белой бородой, в видавшей виды широкополой шляпе, похожий на фармацевта, который на пенсии занялся разведением пчёл. Закутан он был в выцветшую, линялую хламиду, сандалии на ногах открывали ужасные, поражённые грибком ногти, а красный нос картошечной формы выдавал любителя выпить. В одной руке он держал кожаный фолиант, а во второй — ещё одну шляпу, кажется, из кожи, украшенную нарядной вышивкой. Рядом с ним тёрлись два господина, чьи камзолы тоже видали лучшие времена. Эти, однако, были украшены шейными платками, один — даже чистым. Свои широкополые шляпы они держали в руках, в знак почтения, а также палки, на концах которых весело трепетали на ветру треугольные тряпочки непонятного цвета с неясным рисунком. За знаменосцами следовало ещё несколько простоволосых граждан и даже две гражданки. Одна молодая, с распущенными волосами и острым носиком, и женщина постарше, обе в широкополых шляпах, обе в корсетах на шнуровке и в юбках в пол. Босые. Молодая, не теряя понапрасну времени, принялась пожирать глазами Велю: волосы, лицо, топ, кроссовки и леггинсы. Смотрела специальным женским взглядом, узнать который никакого труда не составляло: что это за одежда? Как носится? Как надевается? Та, что была постарше и потолще, всё оглядывалась — за её спиной робко топтались давешние полуголые загорелые мальчишки с перепуганными чумазыми лицами. Седобородый предводитель строго кашлянул на женщин и те, резво скинув шляпы, присели в быстром фамильярном книксене.

— О господи, — сказала Веля. — Это не к добру.

— Ачен кера вахнамба лиру, домарра! — сурово и значительно провозгласил седобородый предводитель, высоко поднимая фолиант и лишнюю шляпу.

Ругался, что ли? Веле почему-то стало стыдно.

— Подождите минуточку, — попросила она, пятясь в заросли, из которых только что вышла. Аборигены остались стоять на песке.

— Пол!!! — громким шёпотом воззвала Веля.

Среди лиан щебетали птички, с криком прыгали миниатюрные обезьянки, под их весом потрескивали веточки.

— Там пришли какие-то люди и что-то говорят! — с отчаянием сказала Веля. — Я хочу их понять, но нихрена не понимаю!!!

Где-то в кронах над её головой раздалось гневное щёлканье опоссума и воздух вновь на секунду сгустился, запахло гнилью, как ночью в подвале. Затем всё пропало. Веля с минуту постояла, ожидая чего-то особенного, но ничего не произошло, коварный питомец выйти не соизволил. Пришлось возвращаться на пляж.

Аборигены ждали её в том же составе и в тех же позах, разве что мальчишки успели соскучиться и теперь швырялись песком друг в друга.

— Попробуем ещё раз, — произнесла Веля и натянуто улыбнулась. Ей было очень страшно, как перед республиканским заплывом. — Здравствуйте, местные жители.

— Добро пожаловать, владычица! — пафосно провозгласил старец, ещё выше вздымая руки с фолиантом и шляпой.

— Милости просим! — нестройным хором добавили остальные аборигены.

Даже мальчишки перестали бросаться песком и захлопали в ладоши.

Веля на всякий случай оглянулась — никого сзади не было.

— А я чего? Почему я? — возмутилась Веля как в тот раз, когда директор сказал принимать материальную ответственность за инвентарь малого бассейна, хотя для этого был завхоз.

— Было пророчество, что придёт владычица из мира однолунного… — старец запнулся и подозрительно прищурился: — Простите мою дерзость, но в вашем мире сколько лун?

— Допустим, одна, — осторожно сказала Веля.

— Из мира однолунного, — пафосно забасил старец, — и спасёт народ свой, и приведёт к процветанию! Так прими же…

— Минуточку, — перебила Веля, — Хочу уточнить, а спасать от чего? Может, это всё-таки не я.

— От бедности, болезней и многочисленных врагов отечества, — поведал старец, его глаза увлажнились, кажется, он воочию представлял все грядущие победы Вели. — И воспоют её войну…

Это было уже слишком.

— Не я ваша владычица! — снова перебила Веля ненормально-радостным голосом и юркнула назад в заросли. Ошибочка вышла!

Переступая листья папоротников и бог знает чего ещё, прогибаясь под нижними, свисающими листьями пальм, она пробралась под ту огромную, под которой проснулась, и стала бродить вокруг, по нижнему ярусу леса — искать дверь, через которую попала в это удивительное, мягко говоря, место. Ведь если есть вход, должен быть и выход, не так ли? И всегда есть процентная вероятность, пусть и небольшая — объяснить правоохранительным органам, что жирный чародей попал в её комнату с плохими намерениями, и погиб вообще случайно, потому что ударился головой об угол шкафа. Глядишь, условным сроком отделаешься. Но никакой двери и в помине не было, никакого строения, погреба или чего-то подобного, только влажная трава самых разных размеров и форм, да назойливые насекомые…