Мари Пяткина – Тень последней луны (страница 2)

В этой плоскости Веле всё разъяснил бывший товарищ по областной сборной, Геннадий, теперь — владелец похоронного бюро, писанный красавец и гомосексуалист, приходивший поплавать «для здоровья», в то время как «Вельвикторна» свистками гоняла детскую группу с пенопластовыми поплавками взад и вперёд по тридцатиметровой дорожке.

— Ты, Велька, неуютная, — заявил он, жеманно поводя коричневым от солярия плечом.

— Чего вдруг? — Веля мотнула головой вбок, как телёнок, и скрестила руки под грудью. Грудь была высокая, талия узкая, руки и бёдра рельефные, даром, что правый бицепс в шрамах. Она долго занималась, чтоб восстановить физическую форму после травмы и операции.

— С тобой мужчина не будет чувствовать себя уверенно.

— А с кем будет? — Веля снова «боднула» воздух. — С тобой, да?

— Вот чего ты кипятишься? — спросил Геннадий вкрадчивым, специально-успокоительным голосом, каким разговаривают с нервными особами, — Ты что думаешь, внешность главное? Внешность — тьфу. Главное тут, — Геннадий постучал себя кулаком по груди изящно, как изнеженный Кинг-Конг, — Ты спросила — я ответил. А вот и мой тополино идёт, чао, бамбина, до среды! В среду, может, сходим на смузи? Поболтаем.

Идеально взмахивая руками, он уплыл с таким же шикарным красавцем, как и сам, оставив Велю стоять со свистком во рту и горечью в сердце.

В общем, о необходимости отъезда говорило всё: убогая зарплата учителя плаванья, пропахшая чужими голубцами и отношениями государственная комната, одиночество и это вечное ощущение, что всё вокруг не так, что должно быть совсем по-другому, и что это другое нужно искать. Но шутка ли — сорваться и поехать куда глаза глядят? Не факт, что именно там, в неизвестных далях, Велю ждут. Хотя, и терять особо было нечего, а не хватало ей, возможно, просто пинка под задницу, того самого универсального стимула, который способен придать необходимую скорость для оформления рабочей визы. Но вместо того, чтоб заняться документами, Веля пошла за продажной любовью на зоо-рынок «Журавли». Ей постоянно казалось, что маленькая пушистая любовь заменит большую. Перспективу стать старой девой с десятком кошек Веля отвергла, как совершенно невероятную.

Зима в этом году загуляла и не вышла на работу. До самого февраля, криво напялив корону из пожухлой травы, на улице царствовала сырая и промозглая поздняя осень, а потом внезапно пришла весна: включилось солнце, будто кто-то нажал на кнопку, в считанные дни набухли почки, голуби принялись плескаться в лужах, а на клумбах подняли белые головки толстые подснежники.

В тот день Веля отпустила последнюю детскую группу, ненадолго задержав для индивидуальных занятий двух толковых девочек. Обе малявки плавали как рыбки или как маленькие русалочки из сказки Андерсона.

Когда ушли девочки, Веля и сама проплыла дорожку с десяток раз так и эдак, даже успела с вышки прыгнуть пару раз, а потом пришла женская группа по водному фитнесу. Бассейн наводнили позитивно-настроенные дамы, свято верящие, что если каждый вторник и четверг часик полёпаться под музыку, то остальные пять дней недели можно есть по тортику за вечер и ничего страшного не случится. Ну, пара калорий осядет на попе, всё равно придут вторник и четверг, и можно будет весело полёпаться в водичке. Веля подтянулась на руках, без лестницы выбралась на бортик, оттуда прямиком в тренерскую, бросила купальник и шапочку стекать на вешалку. Душ и фен? Не смешите, это для дилетантов. Волосы, конечно, мокрые, но можно и капюшон накинуть. Она в два счёта одела джинсы, худи, куртку и ушла через выход для персонала.

Запах зоо-рынка можно было услышать за полквартала, а стоило ещё пару метров пройти, нарастал звериный шум: лай собак, скулёж щенков, душераздирающее кошачье мяуканье и отчаянный писк малышей-котят, шипение рептилий, хрюканье, ржание и щебет, но всё перекрывалось криками, пением и оглушительным щебетом царства пернатых. Здесь продавались живые души, способные скрасить жизнь, согреть холодными зимними вечерами, развлечь человека, посторожить и просто украсить дом, двор или офис.

Веля принялась ходить вдоль прилавков, всматриваясь в меховые комочки и глазки-пуговки, глядящие на неё из коробок и клеток. Больше всего ей понравилась весёлая мини-лошадь с белой гривой. Она так мило притопывала ножкой и махала головой, что в сердце расцветали бархатцы. Даже пахла лошадка правильно и приятно. Но стоила невероятно дорого. Веля подозревала, что даже если бы у неё нашлись деньги на приобретение и регулярное «тех обслуживание» такой очаровательной лошадки, то «гараж» оказался бы тесноват. Может, кое в чём Вельке судьба и отказала, но в здравомыслии — точно нет. Она прекрасно понимала: покупка должна соответствовать кошельку и квадратным метрам. Хомячок, морской свин, или, как сперва планировалось — котик. Аквариум, как вариант, изначально был отвергнут по двум причинам. Во-первых, рыбку не приласкаешь и ответной ласки от неё не дождёшься, а во-вторых, в воде Веля наплескалась на сто лет вперёд.

— Девушка, купи опоссума! — сказали сзади.

Веля оглянулась. Прямо у неё за спиной стоял мужичонка в грязной рабочей робе, с лицом пропойцы, мелкий, ростом, быть может, ей по плечо. От него шёл густой запах перегара и пота, и пахло зверями, за которыми мужичок, видимо, смотрел. Оборванец держал на вытянутых руках довольно крупную крысу с белой головой и тёмным туловищем. Чёрные пуговки глаз внимательно смотрели на всё вокруг.

— Мне не интересно, — немедленно ответила Веля и быстро пошла между рядами.

Наверняка оборванец где-нибудь украл этого экзотического и малопривлекательного зверя.

— Купи, не пожалеешь! — настаивал пропойца и семенил следом. — Смотри, какой жирный, хоть и молодой. Хочешь — сырым ешь, хочешь — жареным, дело твоё.

— Отстаньте!

— А я ведь не много прошу, — не отставал пропойца, потрясая крысой, — каких-нибудь сто долларов.

— Ещё чего!

— Ну пятьдесят давай…

Ровно пятьдесят долларов лежало в кармане Велиной куртки, не считая заранее распределённой мелочи. Также требовалось купить прокладок, крем для тела — обязательно, банку пива в честь покупки зверя и добраться домой на общественном транспорте.

— Мне не нужен опоссум!

— А зря, опоссум — зверь полезный, он мышей тебе будет ловить и жаб…

— Оставьте меня в покое, мужчина! — уже сердито прикрикнула Веля. В случае нужды она, конечно, смогла бы за себя постоять, тем более, что алкашок был мелковат, а значит, не слишком силён. Пихнуть его, чтоб улетел, было бы легко, но некрасиво как-то взрослой девушке, учителю плаванья, драться с пьяницей на зоо-рынке из-за опоссума.

На них стали оглядываться другие покупатели и продавцы. «Сейчас кто-нибудь за меня заступится… — подумала Веля. — Вот, хотя бы этот бородатый мужчина со щенками сенбернара, который внимательно смотрит и уже, слава богу, сюда направляется…»

— Да возьми его, дура, проворонишь ведь счастье! — вдруг рявкнул пропойца с таким гневом, будто это Веля его упрашивала продать ей жизненно-необходимый товар, а не самому продавцу срочно требовалось похмелиться.

— Что за зверя просишь? — быстро спросил возникший рядом с ними бородач. Ни тебе здрасте, ни до свидания. Он и не думал заступаться за Велю. Скорее всего, хотел на дармовщину екзотикой разжиться, купить задёшево, перепродать задорого. В лице его было что-то гадкое, негоциантское: в кругленьких, красных, как наливные яблочки щёчках, задорно торчащих из бороды, в светлых глазках с прищуром. Веля почему-то подумала, что нельзя крысе к нему в руки попадать. Ни в коем случае нельзя.

— Я уже купила, — вдруг брякнула она.

Веля быстро нащупала в кармане тот самый зелёный полтинник и дала его пропойце. Мужичок вцепился в банкноту и смял её в комок.

— С преобретеньицем! — он осклабился беззубым ртом и пихнул опоссума Веле в руки. Краем глаза она успела заметить разочарование и злость в глазах бородача, но тут гадкий зверь открыл пасть, огромную, в половину своей головёнки размером, и со всей дури цапнул Вельку за указательный палец.

— Чтоб тебя!!! — не сдержалась Веля, едва не выронив покупку.

— Своей признал! — умилённо шепнул пропойца, попятился, ещё попятился, и затерялся в толпе.

Палец кровил, опоссум так и застыл с широко распахнутой пастью — пытался напугать. Нос у него был большим, чистым и розовым, а глазки вытаращенные, смешные и совершенно безумные. Впрочем, смотрели эти глазки не на хозяйку, а на бородача. Веля напомнила себе, что отдала за опоссума полтинник и не раздумывая сунула зверька в карман куртки. Там он как-то сразу успокоился и свернулся клубочком. Может, карман напоминал ему мамкину сумку.

— Буду звать тебя Полтинник, — шепнула она клубочку.

Затем Веля пошла к ближайшей торговой точке за большой хорьковой клеткой, но оказалось, что клетки стоят в два раза дороже, чем сам питомец. Пришлось ограничиться кошачьим лотком, пакетом опилок и банкой кошачьего корма, что уничтожило весь бюджет. Зато девушка-продавец заклеила лейкопластырем укушенный палец.

Нагруженная пакетами со звериным приданным, Веля направлялась к автобусной остановке, как дорогу ей перекрыл давешний бородач.

— Перепродайте, девушка, а? — умильно заглядывая ей в лицо, произнёс он. — Ну зачем вам опоссум? Да он всю квартиру обоссыт!