Мари Перо – Анив'эК. Геометрия дракона (страница 9)
– Какое парадоксальное совпадение – их будто сама судьба свела! –слишком восторженно объявил Менкий, Толин шикнул.
– План не меняется: прежде чем выступать с армией, нужно сделать еще кое-что с помощью моих людей в Мирэе. Настало время нанести еще один удар по Загорью. – Голея хищно озиралась по сторонам, опасаясь быть подслушанной.
– Что будем делать, моя королева?
Голея на несколько минут замерла на троне, как изваяние.
– Менкий, отправь моим людям послание, что вся столица должна кипеть от негодования, потому что дракон АнивэК убил принцессу Айри – потомка династии Парио, а завтра утром мы предоставим им доказательство. Толин, подготовь сыворотку ярости берсерка в тройной дозе. В полночь перебросишь девчонку и дракона поближе к городской стене Мирэи, введешь ему сыворотку и посмотришь, как разъяренный дракон разорвет принцессу на части, усыпишь его, а мои люди в Мирэе проследят, чтобы их нашли – обезумевшего дракона и его жертву! – Она рассмеялась и метнула еще одну молнию в имя АнивэК на полу. – И глаз с них не спускать! Если сбегут – всех казню!
Толин и Менкий покорно кивнули и откланялись.
Королева погрузилась в размышления. Она ненавидела Загорье всей своей темной сущностью, она желала стереть с лица земли все их поганое королевство и сотворить новое. Такое, где эльфы будут рабами, драконы – ездовыми животными, а гномы – червями, не вылезающими из своих шахт, добывая золото и самоцветы для великой королевы Голеи. Идея эта так захватила воспаленное сознание, что она решилась на отчаянный шаг – пора было заполучить на свою сторону самого важного союзника. Для этого пришлось пройти через саму Тьму!
«Король вернулся, будь он трижды проклят! После того, что я с ним завтра сделаю, его мамаша пожалела бы, что не придушила его своими руками в детской кроватке. Король вернулся нееееет король умер! Да здравствует король!»
У двери Толин задержался и смерил королеву – свою мать – недобрым встревоженным взглядом. Менкий смотрел на правительницу со смесью тоски и страха.
Чтобы не навлечь гнев королевы, они отправились выполнять ее приказы.
– Старость берет свое, – заметил волшебник. – Голея уже не отличается острым умом!
– Потому вы и управляете всеми делами, ваше высочество! – заискивающе улыбнулся Менкий. – Наша королева остается символом власти, увядающим, но все-таки устрашающим для врагов.
Толин равнодушно посмотрел на военачальника:
– Ты не понимаешь! Ее магическая сила остается настолько мощной, к тому же не скованной рамками здравого ума
Волшебник не договорил, что его собственная сила уступает материнской, потому он и не решается выступить против нее в открытую, лишь готовит почву для ее устранения. Когда пару десятков лет назад королева начала обдумывать план нападения на Загорье и объявила об этом своему сыну, Толин увидел иную цель помимо захвата плодородных земель и богатых месторождений природных ископаемых. Он поддержал мать, понимая, что так сможет не просто избавиться от безумной ведьмы, угнетающей его с рождения, но и стать правителем сразу двух стран – Лесной и Загорья.
Волшебник занялся внедрением шпионов в столицу Мирэю, попытками еще больше пошатнуть и без того зыбкую власть хранителя трона, настроить общество людей против эльфов, которые в условиях разлагающейся страны смогли сохранить военную мощь. Именно эльфы, по его мнению, были настоящей проблемой в предстоящей войне из-за их союза с драконами. Хоть и немногочисленные, ящеры все равно представляли реальную угрозу для всего, что задумывалось в Лесной. По всем городам и селам Толин отправил своих пророков, чтобы насаждать людям всего государства мысль, что Лесная с ее исключительно человеческим населением должна положить конец власти эльфов в Загорье, где людей силой заставили сосуществовать наравне с другими существами, обрекая на жалкую жизнь. Их пугали что однажды эта участь коснется и их страны, если не положить конец беспределу эльфов. Вскоре люди стали тысячами прибывать в казармы, гонимые ненавистью к Загорью и эльфам, а также жаждой наживы, ибо маг пообещал, что всем солдатам будет позволено грабить и учинять такие бесчинства, какие заблагорассудится.
Менкий помолчал и все же решился задать мучавший его вопрос:
– Думаете у нас есть шанс справиться с Загорьем?
– Думаю, что с помощью зелья «берсерк» мы сможем справится с кем угодно! – Толин холодно улыбнулся. Его алхимики составили смертоносную формулу – зелье берсерка, – которое делало из обычных воинов одержимых яростью, бесстрашных и почти не чувствующих боли солдат. Теперь оставалось лишь произвести как можно больше зелья для армии.
– Я слышал, как вы убеждаете мать возглавить поход Думаете, это разумно? Кто знает, что может случиться на поле боя?
Волшебник бросил на Менкия недоверчивый взгляд и промолчал. Военачальник был верен своей королеве, а вот Толину явно не доверял. В данном случае – вполне оправданно!
– Иди и выполняй приказы своей королевы!
Толин еще раз посмотрел на мать. Он боялся ее. Хотя бы самому себе он мог признаться в этом.
Много лет назад ей попалось пророчество о том, что потомок рода Рикардо сможет уничтожить все живое в их мире и она верила в это, как и в то, что Загорье нужно уничтожить полностью. Волшебник не мог предвидеть, что королева настолько глубоко погрузит свой изношенный разум во Тьму, что, поддавшись его шепоту, надумает помочь демону Кееру вернуться в этот мир. Узнав про осуществление этого плана, волшебник по-настоящему ужаснулся и понял, что единственный шанс выжить в предстоящей войне – это поддерживать мать до конца и делать вид, будто и он на стороне демона.
За решеткой давно стемнело. Сырость подземелий Лесной была осязаемой, она липла к коже, как вязкая грязь. В памяти дракона всплывал родной Пао — город, чей воздух сочится густым ароматом спелых яблок. Там, среди изящных домиков-башенок, даже тени казались диковинными орнаментами света и тени. Здесь же единственным орнаментом была плесень на древних камнях. Во рту ощущался привкус пепла, будто он пожевал уголь.
Клетка АнивэКа была слишком мала для него, он даже не мог повернуться. После десятка неудачных попыток вырваться он понял, что решетка не просто достаточно крепкая, а магически усиленная. Силы покидали: он в кровь рассадил лапу, пытаясь расцарапать стену. Рассеченное посохом крыло болело так, будто его окунали в раскаленный металл, и перед глазами плыла дымка, но думать он мог лишь об одной Айри, которой отчаянно хотел помочь. Внутри бушевало яростное пламя такой мощи, что сам АнивэК с трудом узнавал себя: злоба – слепая и всепоглощающая – поднималась откуда-то из глубины сердца: он жаждал крушить и убивать, безжалостно обрывая жизни тем, кто хотел причинить вред принцессе. В какой-то момент для этого пламени не осталось места внутри, и оно вырвалось наружу – яростный, неистовый вой дракона разнесся по всему замку, волной прокатившись по коридорам, заглядывая в самые далекие уголки.
Айри услышала его и вздрогнула. Это был рев не просто дракона, а настоящего высшего хищника, который когда-то убивал и истреблял ее народ! Стало страшно – она знала АнивэКа как доброе и милое существо, так что же там делали, что он озверел?
Рев смолк, оставляя ее наедине с гулко бьющимся в висках сердцем. Успокоить его могли лишь стихи.
«Сижу на соломе,
Читаю стихи,
Не выйти живой из пустой темноты», – пропела девушка себе под нос и осмотрелась. Сладковатый запах затхлой соломы и плесени ощущался каждой клеточкой мозга как что-то болезненно-мерзкое.
У камеры дежурил часовой, еще один сидел в конце коридора. Оба со страхом переглянулись, но, по всей видимости, вопли и крики боли в замке королевы Голеи были не новостью и стражники быстро потеряли к этому интерес.
Айри успела осмотреть свою камеру в поисках чего-либо, что можно было использовать как оружие, однако нашла лишь большую кость какого-то животного под соломенной подстилкой. Отвернувшись к стене, принцесса достала из кармана болиголов, сорванный перед самым их пленением. Естественно, стража обыскала карманы, забрала клинок с пояса и кинжал из сапога, но на зонтики цветка внимание не обратила. Болиголов был ядовит: если его растереть в кашицу и скормить кому-то, то довольно быстро наступит паралич, иногда даже смертельный. Она растерла сапогом все растения в мягкую массу, добавила пару капель слюны. Потом разломала кость пополам – края получились острыми. Смазала их получившейся кашицей: одну половину спрятала в сапог, вторую – за пояс. Когда за ней придут – без боя она не сдастся. Надо было немного отдохнуть. Подтянув ноги к груди, она привалилась к стене и не заметила, как задремала.
Разбудили принцессу чужие грубые руки, рвавшие с нее одежду. В нос ударил сильный запах спиртного, внутренности подступили к горлу. Айри попыталась встать на ноги, но ее придавило к полу огромным вонючим телом одного из часовых. Он тяжело дышал и тянул похотливые пальцы к брюкам, пытаясь сорвать их. В груди Айри росла паника, она задыхалась и не могла ничего предпринять, парализованная липким страхом. Под кожей разлилась ледяная вода. Охваченная страхом принцесса не могла пошевелить ни рукой ни ногой. Но тут внутри наступил штиль перед бурей – в ней проснулся тренированный воин, тот, о котором не знали пленители, тот, что тренировался каждый день, чтобы не оказаться застигнутым врасплох.