Мари О – Соседский кодекс (страница 8)
Эрик посмотрел ей в глаза. В них больше не было злости или осуждения. Там было чистое, незамутнённое любопытство.
— Потому что фуксия — это преступление против человечества. А серый… серый — это порядок.
Наступила тишина. Они стояли и смотрели на плод их совместного (хоть и тайного со стороны Эрика) творчества.
А потом Дуся начала смеяться. Сначала тихо, потом громче и громче, пока не согнулась пополам, держась за живот.
Эрик смотрел на неё сначала сурово, но уголки его губ предательски дрогнули. Он посмотрел на стену: идеальный квадрат фуксии переходил в грязно-лиловую полосу серого цвета. Это было ужасно. Это было чудовищно. Это было… гениально в своей абсурдности.
И он тоже засмеялся. Громко, от души, так, как не смеялся уже много лет. Он смеялся над собой, над ней, над этой нелепой стеной и над всей ситуацией в целом.
Они смеялись вдвоём, стоя на лестничной клетке спального района Москвы: он — в идеально выглаженной рубашке (сегодня синяя), она — с разноцветными пятнами краски на футболке с единорогом.
А стена за их спинами стояла как монумент их странной дружбе-недоразумению: наполовину страсть, наполовину порядок, а в итоге — полный хаос.
В конце концов Дуся вытерла выступившие от смеха слёзы:
— Знаете что? Оставим так. Это самая концептуальная вещь, которую я когда-либо делала. Назовём это… «Диалог».
Эрик кивнул:
— Или «Ошибка коммуникации». Они посмотрели друг на друга и снова прыснули со смеху.
В этот момент Эрик понял одну важную вещь: инструкции к жизни не существует. А если бы она была, то первая глава гласила бы: «Будь готов к тому, что всё пойдёт не по плану».
***
Ночь после «диалога» на стене прошла неспокойно для всех участников событий.
Для Эрика она была наполнена тревогой за эстетическое состояние подъезда и чувством странного удовлетворения от совершённого акта вандализма во имя порядка.
Для Дуси ночь была временем творческого прозрения и приступов неконтролируемого хохота при воспоминании о серой полосе.
А для Бублика эта ночь стала временем великих открытий и тактического манёвра эпического масштаба.
Бублик был котом наблюдательным. Он видел всё: как Эрик выходил со странной банкой глубокой ночью (запах был резкий, химический), как он возил чем-то по стене (звук был мерзкий), как потом пришла Дуся и долго смотрела на стену с выражением крайнего недоумения на лице. Бублик не понимал человеческих эмоций вроде «гнева» или «обиды», но он прекрасно понимал концепцию «ресурса». А стена теперь представляла собой гигантский ресурс.
Дело в том, что Бублик недавно открыл для себя новую забаву: точить когти о вертикальные поверхности. Обои были скучными и быстро рвались. Диван Дуси был под строгим запретом (она обклеила его углы двусторонним скотчем — тактическое унижение). А вот свежевыкрашенная стена… О-о-о…
Краска была ещё влажной и податливой. Она забивалась под когти самым восхитительным образом. Это было лучше любой когтеточки из джута или сизаля. Это было искусство!
Бублик дождался трёх часов ночи — времени максимальной тишины и минимальной бдительности двуногих. Он тихо вышел из квартиры Дуси (дверь она оставила приоткрытой для циркуляции воздуха после покраски). Его мягкие лапы ступали бесшумно по кафельному полу подъезда. Он подошёл к стене-диалогу. Сначала он потрогал её лапой. Отлично. Влажная. Затем он понюхал серую полосу. Пахло… странно. Не едой. Но текстура была идеальная. Бублик встал на задние лапы, вытянулся во весь свой семикилограммовый рост и с наслаждением вонзил когти в серую полосу Эрика.
«Скррр-джжж».
Звук был божественным. Ощущение было божественным. Бублик работал методично: вверх-вниз, вверх-вниз. Он создавал свой собственный шедевр поверх человеческого. Он добавлял в диалог свои глубокие борозды когтистой истины.
Он так увлёкся процессом созидания (или разрушения), что не заметил приближения Петровича.
Петрович тоже страдал бессонницей. У него болела спина (профессиональная травма водителя «Москвича»), и он вышел покурить на лестничную клетку (нарушение правил пожарной безопасности).
Когда из-за угла показалась огромная тень Бублика, который стоял у стены в странной позе и драл её с усердием промышленного шредера, Петрович замер. Сначала он подумал, что это крыса-мутант. Потом — что это демон из преисподней пришёл по его душу за все его грехи (парковка на газоне в 1998-м).
Но когда существо издало довольное «Мррр-джжж», Петрович перекрестился и попятился назад к своей двери так быстро, как только позволяла его больная спина.
Бублик даже не обернулся. Он закончил свой шедевр — пять глубоких параллельных борозд на сером фоне — и с чувством выполненного долга удалился обратно в квартиру Дуси спать на системном блоке компьютера (самое тёплое место).
Утро принесло новый виток драмы. Дуся первая вышла из квартиры и направилась к своему творению-химере с чашкой кофе («Первая кружка» Эрика). Она хотела ещё раз полюбоваться абсурдностью ситуации перед работой.
Но то, что она увидела, заставило её кофе пойти носом. На серой полосе Эрика красовались пять огромных царапин от когтей. Они шли ровной линией вверх-вниз, словно кто-то пытался написать букву «Е» гигантским шрифтом или сыграть гамму на невидимом пианино.
Дуся посмотрела на царапины. Потом она посмотрела на свою дверь. Потом она посмотрела на потолок (откуда падал свет).
И тут до неё дошло.
— Бублик! — её голос был полон праведного гнева и… сдерживаемого смеха. — Ах ты… ты… критик современного искусства!
В этот момент из своей квартиры вышел Эрик. Он увидел Дусю у стены и подошёл к ней. — Что-то случилось? Серый цвет вам разонравился? Дуся молча указала ему на царапины. Эрик посмотрел на них. Его лицо оставалось невозмутимым пару секунд. А потом его брови поползли вверх: — Это… это же… — Да! Это ваш серый цвет! Испорченный котом!
Эрик посмотрел на царапины профессиональным взглядом инженера: — Глубина борозды примерно 2 миллиметра… Угол наклона 45 градусов к поверхности…
Дуся не выдержала и расхохоталась:
— Вы даже кошачий вандализм можете анализировать с помощью сопромата!
Эрик посмотрел на неё, потом снова на стену-диалог: фуксия Дуси, серый Эрик и поверх всего этого — пять когтистых полос Бублика.
Это было уже не просто хаосом или порядком. Это было нечто третье. Нечто новое.
Это была жизнь. И он снова засмеялся вместе с ней.
***
Их смех, эхом отражавшийся от стен подъезда, был прерван тихим, но требовательным «Мяу?».
Эрик и Дуся синхронно повернули головы. В дверном проёме квартиры №42, словно пушистый и слегка недовольный сфинкс, восседал Бублик. Его янтарные глаза, не мигая, смотрели на творение своих когтей. Он оценивал результат своей ночной работы с видом художника, вносящего финальные штрихи в шедевр эпохи Возрождения.
— Бублик! — воскликнула Дуся, уперев руки в бока. — Это твоих лап дело?
Кот перевёл взгляд с изуродованной стены на хозяйку. В его взгляде читалось чистое, незамутнённое кошачье высокомерие: «Я не понимаю, о чём ты, человек. Я просто проходил мимо и восхищался архитектурным решением. Хотя, признаю, фактура была… неполной».
— Он ещё и издевается! — Дуся всплеснула руками, случайно стряхнув каплю кофе с кружки прямо на свежую, ещё липкую полосу серой краски. На сером фоне расплылось идеально круглое коричневое пятно.
Эрик, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как его аналитический ум даёт сбой. Это было уже не просто смешение хаоса и порядка. Это был их химический синтез, взрывоопасная реакция, породившая нечто совершенно новое.
— Дуся… — медленно произнёс он, указывая на коричневый круг. — Смотрите. Теперь это… это же…
— Кофейное пятно! — подхватила она, и её глаза снова загорелись тем самым творческим огнём. — Эрик! Это гениально! Это же… это же «Утро после диалога»! Или «Кофе-брейк в мире контрастов»!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.