Мари О – Соната для призраков (страница 3)
Инструмент ждал её в соседнем зале — чёрный рояль «Стейнвей», идеально настроенный и отполированный до зеркального блеска. Алиса села за него без раздумий. Она закрыла глаза и позволила пальцам найти дорогу сами.
Первые аккорды финала «Лунной сонаты» обрушились на тишину зала как штормовые волны на скалы. Это была уже не музыка — это была борьба. Гнев, отчаяние, бешеная энергия вырвались наружу через её руки. Она била по клавишам с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Это был крик души интроверта, который устал быть невидимым.
Она играла так яростно, что не слышала ничего вокруг, пока музыка не оборвалась на последнем, оглушительном аккорде.
Тишина звенела в ушах.
Алиса открыла глаза и увидела Адриана прямо за своей спиной. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела и запах его парфюма — горький миндаль и что-то металлическое, похожее на запах грозы.
Он молчал несколько долгих секунд, изучая её лицо так, будто видел впервые.
— Вот теперь я вижу правду, — прошептал он наконец. — В вас есть тьма, Алиса Маккензи. Прекрасная, опасная тьма. Именно её я искал всё это время.
Он протянул руку и коснулся её щеки кончиками пальцев. Прикосновение было ледяным.
— Завтра вы сыграете это на прослушивании первого тура. И вы выиграете этот конкурс для меня.
— Для вас? — выдохнула она, боясь пошевелиться под его гипнотическим взглядом.
Его губы тронула едва заметная улыбка — улыбка хищника, который уже поймал свою добычу в силки.
— О да... У меня на вас очень большие планы, моя дорогая Алиса. И поверьте мне... когда мы закончим играть эту партию, ни один из нас не останется прежним.
Он убрал руку и направился к выходу из зала, оставив её одну в звенящей тишине перед чёрным молчаливым роялем.
Алиса смотрела ему вслед, и впервые в жизни она боялась не провала или осуждения публики.
Она боялась того, что эта игра может ей понравиться слишком сильно.
***
Глава 3. Маска незнакомца
«В этом мире только две вещи
оправдывают человеческое
существование: любить и играть
музыку».
Следующее утро.
Солнечный свет пробивался сквозь щели в ставнях, рисуя на полу узкие золотые полосы. Алиса проснулась резко, словно от толчка. Сердце колотилось где-то в горле — ей снился вчерашний вечер и прикосновение ледяных пальцев к её лицу.
Она села на кровати и огляделась. Комната больше не казалась уютной; теперь она выглядела как золотая клетка. Палаццо Контарини-дель-Боволо хранил свои секреты за каждым углом скрипучего паркета.
На прикроватном столике лежал конверт из плотной бумаги — точно такой же, как тот, что привёз её сюда. Внутри оказалась записка на плотной бумаге с
Подписи не было.
Алиса посмотрела на часы: 11:45.
Быстро умывшись холодной водой из старинного кувшина (современный душ она нашла ещё вчера), она натянула джинсы и свитер поверх вчерашнего платья — ей хотелось чувствовать себя хоть немного защищённой обычной одеждой.
Выйдя из комнаты, она снова оказалась в лабиринте коридоров палаццо. Дом казался вымершим: ни слуг, ни других участников конкурса она пока не встретила. Тишина давила на уши сильнее любого шума.
У массивных входных дверей действительно стояла небольшая подставка из чёрного дерева, а на ней лежала маска из папье-маше. Она была белой как мел, с изящными чертами лица и перьями экзотической птицы у виска — работа настоящего мастера карнавального искусства Венеции эпохи Возрождения.
Алиса взяла маску в руки. Она была удивительно лёгкой и прохладной на ощупь. Почему-то надевать её казалось неправильным... или наоборот — единственно верным шагом?
В этот момент дверь палаццо распахнулась сама собой от порыва ветра с канала (или кто-то открыл её снаружи?). В проёме стоял мужчина в длинном плаще цвета индиго и такой же маске — только его маска была золотой и закрывала всё лицо целиком.
Он молча протянул ей руку в чёрной перчатке.
Алиса колебалась лишь секунду. Что-то внутри неё — то самое тёмное начало, которое вчера вырвалось наружу через музыку — толкнуло её вперёд. Она вложила свою руку в его ладонь и шагнула навстречу неизвестности.
Незнакомец вывел её на улицу через боковую дверь прямо к причалу у канала Сан-Поло. Там ждала небольшая гондола , управляемая гондольером тоже в маске и безмолвном молчании.
Они скользили по воде молча. Золотая маска мужчины отражалась в тёмной воде канала рядом с её белой маской-двойником. Город вокруг них жил своей жизнью: туристы смеялись на мосту Риальто, торговцы выкрикивали названия своих товаров , но для Алисы весь мир сузился до узкого пространства между ней и незнакомцем напротив.
Гондола свернула в узкий канал , где дома почти смыкались над водой арками мостов . Здесь было темно даже днём. Наконец лодка причалила к ступеням старого заброшенного палаццо с облупившейся штукатуркой фасада.
Незнакомец помог ей выйти из лодки и повёл внутрь здания через чёрный ход для слуг . Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж , где когда-то располагались бальные залы .
Зал был пустым и пыльным: паутина свисала с хрустальных люстр , а паркет был покрыт толстым слоем пыли . Но посреди этого запустения стоял рояль — такой же чёрный «Стейнвей», как во дворце Контарини-дель-Боволо.
Незнакомец подошёл к инструменту и сел за него одним плавным движением плаща (ему даже не пришлось снимать маску). Он начал играть без вступления — прелюдию Шопена 4
Это была музыка одиночества человека, который видел слишком много боли и потерял всякую надежду .
Когда последняя нота затихла под сводами зала , он встал и повернулся к ней лицом к лицу (или маске к маске).
— Ты чувствуешь это? — его голос был приглушён маской, но звучал знакомо до мурашек по коже.
Алиса сделала шаг вперёд:
— Кто ты?
Он медленно поднял руки и снял золотую маску...
Перед ней стоял Адриан Вэйл.
Но это был совсем другой Адриан Вэйл: без привычной маски холодного аристократа его лицо выглядело моложе и уязвимее (или это была ещё одна иллюзия?).
— Ты думала, я просто меценат? Или жестокий кукловод? — он сделал шаг ей навстречу по скрипучему полу . — Я ищу душу , способную понять эту музыку так же глубоко, как понимаю её я сам. Ты вчера доказала мне это своей яростью у рояля, - он подошёл вплотную и коснулся пальцами белой маски на её лице:
— Но ты прячешься даже сейчас... за этой маской из папье-маше . Сними её для меня сейчас же!
Это был приказ снова прозвучал властно , но теперь в нём слышалась нотка мольбы .
Алиса медленно развязала ленты на затылке и сняла маску (maschera). Её волосы рассыпались по плечам .
В глазах Адриана промелькнуло что-то похожее на восхищение , смешанное с тревогой (ansia).