Мари Мур – Мир Аматорио. Исчезнувшая (страница 6)

Я отворачиваюсь и собираюсь закрыть шкафчик, но у меня не получается этого сделать. Подняв взгляд, я замечаю, как мою дверцу сжимает чья-то рука с длинными пальцами и выступающей веной. Я разворачиваюсь, и мое сердце начинает колотиться сильнее.

– Кэш, – удивленный вздох срывается с моих губ.

Он смотрит на меня в упор. В эту часть здания не попадает солнечный свет, но его синие глаза ярко блестят. Они почти скрыты густыми ресницами. Его темно-каштановые волосы слегка покрывают лоб и играют контрастом с острыми скулами.

Я не позволяю себе смотреть на него слишком долго и отворачиваюсь. Видеть его на фотографиях и вот так близко вживую – такие же разные вещи, как снимок океана и оказаться на берегу рядом с волнами.

– Ты бы не мог дать мне закрыть шкафчик? Я опаздываю на лекцию.

Кэш поднимает свободную руку, упираясь ей в соседний шкафчик, и заключает меня в ловушку. С одной стороны наполовину распахнутая дверца, а с другой – его рука и массивное тело.

От девочек, болтающих на первом занятии, я слышала, что Кэш квотербек, а его друг Стив – ресивер в местной футбольной команде. Наверное, поэтому у этих парней уже отчетливо проглядываются рельефные мышцы на плечах под одеждой.

Я поворачиваю голову, увидев, как студенты проходят мимо, торопясь на занятия. В холле царит суета, но Кэш не обращает ни на кого внимания и продолжает пристально смотреть на меня.

В отличие от него, я избегаю прямого зрительного контакта и задерживаю взгляд на его губах. У Кэша они достаточно полные, но не настолько, чтобы это выглядело отталкивающе. Но вскоре мысль о его губах сменяется той, где я должна спросить у него: почему он перестал мне писать?

– Ты назвал мое имя, – я решаю говорить начистоту. – Ты помнишь меня? Мы дружили пять лет назад.

– Я помню, принцесса.

Принцесса.

Моя грудь сдавливается невидимыми тисками. Маленькой девочкой я обожала диснеевских принцесс, особенно Рапунцель. Со всей детской серьезностью я просила так меня называть, и Кэш в этом мне никогда не отказывал.

Но сейчас слышать от него такое слово кажется ужасно неправильным. Кэш изменился. Он стал… хуже. На парковке он вел себя как настоящий мудак. И вдобавок запустил мячом в Джека.

Кэш отпускает дверцу шкафчика и останавливает руку рядом с моим лицом. Я перестаю дышать в ожидании, что он прикоснется ко мне или заправит за ухо прядь. Но Кэш не делает ни того ни другого.

– Я помню, как мы любили играть, – его низкий голос и дыхание скользят по моему лицу.

Он опускает руку и прижимает кончик указательного пальца к моей шее. От его прикосновения я вздрагиваю и начинаю чаще дышать. В ноздри ударяет парфюм, состоящий из кожи, древесных и каких-то сладких нот. Этот запах идеально подходит Кэшу.

– Ты помнишь, какая была моя любимая игра?

Он надавливает пальцем на нежную кожу на шее и начинает медленно проводить им вниз, пока не задерживается на впадине между ключицами. От быстрых ударов сердца в груди становится больно.

– Прятки, – шепчу я.

– Верный ответ, – произносит Кэш. – А ты помнишь, кто из нас постоянно проигрывал?

– Нет, – лгу я.

– Я всегда тебя находил.

Его рука движется дальше и спускается к верхней пуговице на рубашке. В холле уже никого нет, кроме меня и Кэша. Все ушли на занятия, и по спине пробегает холодок.

– Ты всегда плохо пряталась. Ты хотела, чтобы я тебя находил, не так ли? – он теребит мою пуговицу, и в моих глазах начинает щипать.

Передо мной возникают воспоминания из детства. Наше идеальное время. Мы были беззаботными и счастливыми, пока мне не пришлось уехать.

– Что ты делаешь? – отступаю, но позади меня не остается свободного места. Боюсь, еще немного, и я провалюсь внутрь шкафчика. – Если ты не оставишь меня – я буду кричать.

Кэш наклоняет голову и зловеще усмехается:

– Твой отец запретил мне к тебе приближаться. Ты забыла, как я относился к запретам? – его взгляд ужесточается. – Ничего не изменилось. Я поймаю тебя, прежде чем твой папочка успеет тебя от меня спрятать.

Сказав это, Кэш отступает и разворачивается.

– А теперь беги, принцесса. Хорошим девочкам не положено опаздывать, – бросает он перед тем, как уйти, ни разу не обернувшись.

Глава 3 «Кошмар»

Следующим днем вместе с водителем Патриком я еду по шестьдесят второму шоссе. Эта дорога ведет к плотине Вачусет. Она окружена лесным массивом, среди которого проложены старые железнодорожные пути и туннель.

Почти сто лет назад по нему следовали грузовые и пассажирские поезда. Но к концу пятидесятых годов перевозки прекратились. Железнодорожные пути оказались под завалами снесенного моста, и вскоре туннель Клинтона стал излюбленным пристанищем диггеров5 и любителей граффити.

И сегодня я исследую его снаружи и изнутри.

Взяв рюкзак, лежащий рядом со мной на заднем сиденье, я открываю молнию и в очередной раз проверяю его содержимое. После этого перевожу взгляд на окно, замечая, что Патрик подъезжает к спуску плотины и паркуется рядом с белым Volvo. За его рулем сидит мужчина в строгом костюме, и я опускаю взгляд на дорожные номера. Внедорожник принадлежит семье Блаунтов, а это значит, что Джек приехал раньше меня.

Как бы цинично это ни звучало, но я признаю, что использую Джека. Он нравится моему отцу. Поэтому папа без особых сложностей отпустил меня, чтобы я смогла снять видео в ужасающем для него месте – заброшенном туннеле.

И я уверена, что отец бы не стал возражать против съемок ночью на кладбище или в гостях у Сатаны. Какая разница, ведь я буду с его любимчиком Джеком.

– Кимберли, – говорит Патрик, разглядывая меня в зеркале заднего вида. – Мистер Эванс сказал, что ты будешь с парнем, и мне нужно дождаться тебя в машине. Но если хочешь, то я могу пойти вместе с тобой.

Он тщательно подбирает слова, потому что его последнее предложение явно противоречит тому, что ему велел делать мой отец.

– Спасибо, Патрик, но тебе не надо переживать, – я встречаюсь в отражении зеркала с его обеспокоенным взглядом. – Я буду с Джеком.

Я набрасываю на плечи рюкзак и выбираюсь из машины. Снаружи меня дожидается Джек, одетый в синюю куртку и джинсы, заправленные в высокие ботинки. Его светлые волосы зачесаны назад, а на губах расползается улыбка.

– Поверить не могу, что наша первая встреча будет в заброшенном месте.

Ох, спасибо, что ты не назвал это свиданием.

– У нас в запасе не так много времени, – я смотрю на наручные часы. – Нам следует отправиться прямо сейчас, чтобы успеть до заката.

– Как скажете, ваше высочество, – посмеивается Джек, и мы начинаем свой путь по пустынной дороге.

Ни одна машина не движется нам навстречу, отчего шоссе кажется мертвым. Это место отлично подходит для съемок фильмов про постапокалипсис. Я отчетливо слышу, как хрустят мелкие камни под подошвами моих кроссовок.

Осенний ветер треплет мои волосы, посылая мурашки по шее и пробираясь через толстовку. Если бы со мной была мама, она бы непременно сказала, чтобы я надела что-нибудь потеплее. Но мне всегда нравился холод. При низкой температуре лучше работают мозги.

– Нам нужно спуститься по этому склону, – я указываю Джеку на каменные руины, находящиеся справа от дороги.

Согласно записям на форуме диггеров, рядом с каменными подпорками проходят старые железнодорожные пути. По ним легко можно отыскать вход в туннель, расположенный под небольшим уклоном.

Джек спускается первым и всячески старается мне помочь пройти через преграду из сорняков, растущих по пояс. Его рука дотрагивается до моей, и я выдергиваю ладонь. Я избегаю прикосновений и не люблю, когда нарушаются мои личные границы.

Вскоре мы добираемся до разрушенных каменных опор. Среди пожелтевшей высокой травы и деревьев я пытаюсь разглядеть старые рельсы. Но моему зрению доступны лишь руины столпов, оставшихся от моста, который снесли больше пятидесяти лет назад.

Может быть, большинству эта местность покажется отталкивающей, изуродованной. Однако я вижу в ней особенную красоту. Природа не отказывается от того, что стало непригодно человечеству. Ее сложно сломать, и каждый раз она демонстрирует свою силу.

– Выглядит стремно, – бормочет Джек. – Почему ты выбрала именно это место?

– Мне хочется опровергнуть местную легенду о привидениях. Ходят слухи, что десятки лет назад здесь были жестоко убиты тринадцать подростков. Говорят, их крики до сих пор слышат водители, когда проезжают по трассе.

– Жесть, – Джек поворачивается ко мне с тревожным лицом. – Ты веришь в эту легенду?

Я улыбаюсь и качаю головой. Мама часто говорила, что у меня странное чувство юмора.

– Я пошутила. Если идти по туннелю и смотреть вперед, то создается оптическая иллюзия, и туннель кажется бесконечным. Я хочу это проверить.

– Фу-у-у-ух, – Джек облегченно выдыхает. – Эта версия мне нравится больше.

Он снова идет впереди меня, его шея напряжена. При каждом хрусте или треске ветки под обувью он вздрагивает. Похоже, мне не нужно было шутить про привидения.

Раздается еще один треск, и вдруг мой затылок начинает покалывать. Это похоже на лезвие, медленно проникающее под кожу. Я оборачиваюсь и застываю, вглядываясь в каменные руины и стволы деревьев, покачивающихся на ветру.

Здесь так много мест, чтобы спрятаться.

– Кажется, я нашел вход в туннель.

Голос Джека отвлекает меня от тревожных мыслей. Я обнимаю себя руками и стараюсь поскорее догнать Джека.