Мари Милас – Зажигая звезды (страница 9)

– Да, знаю, – вздыхаю я.

Папа работает детективом. Начинал с самых низов, в обычном патруле, но властный характер сделал свое дело и помог подняться по карьерной лестнице. Не думаю, что это работа его мечты, но она отлично подходит ему по гороскопу, фазе луны или по раскладу карт Таро. Подчиненные боятся его, но уважают. Он хоть и вспыльчив, но справедлив.

Главная проблема папы заключается в том, что он не умеет разделять дом и работу, считая членов своей семьи такими же подчиненными. Интересно получается. Там люди работают и выслуживаются перед ним, чтобы получить его одобрение. Дома мы угождаем ему, чтобы заслужить его любовь.

Понятие безусловной любви присуще только нашей маме. Иногда мне хочется спросить у папы: почему его любовь, нежность и забота о нас – это привилегия, которой мы не всегда удостаиваемся? Я готова протянуть ему свое сердце и сказать: «Держи, папа, оно твое. Просто люби меня за то, что я твоя дочь, а не за то, кем я пытаюсь стать ради тебя».

Возвращаясь из своих мыслей, спрашиваю:

– Говоришь, у папы сегодня дежурство? – Прощупываю почву, чтобы понять, смогу ли уйти сегодня вечером. Вообще я еще не решила, пойду ли на встречу с Леви, но в любом случае нужно разведать обстановку.

– Да, а что?

– Ничего, просто спрашиваю, – стараюсь безразлично ответить я.

Мама поворачивает голову ко мне, сощурив глаза.

– Что вы скрываете, Аннабель Андерсон?

– Ничего! – выпаливаю я. Господи, даже Авроре удается лучше скрывать что-то.

Она вскидывает брови:

– Ты никогда ничего не делаешь и не спрашиваешь просто так. У тебя всегда есть цель – в этом вы с папой похожи. Так что? Расскажешь мне?

– Ну… В общем, мне нужно будет вечером уйти… Наверное. Я еще не решила, – мямлю я так, будто разучилась складывать слова в предложения.

– Уйти? Куда? С кем?

– Боже, мама, что за допрос? Вы с папой поменялись ролями?

– Прости, но, конечно же, мне интересно! Обычно ты выходишь куда-то только по выходным, так что для меня это неожиданность, – защищается она и чуть не отрывает руки от руля.

Я выхожу куда-то только по выходным, потому что в другое время мне это делать запрещено.

– Тише, давай доедем до дома живыми, пожалуйста, – дразню я ее. – Отвечая на твои вопросы: «Уйти?» Уйти. «Куда?» На ущелье. «С кем?» С Леви.

Я закрываю глаза и морщусь, ожидая ее ответа.

– Леви? Леви Кеннет? – Ее голос переходит на писк.

Вот оно. Не удивлюсь, если она сразу позовет его к нам на ужин.

– Да, мама, Леви Кеннет.

– Тот самый, в которого ты была влюблена в детстве?

– МАМА! – Мои щеки начинают гореть. – Я не была влюблена в него.

– Продолжай это себе говорить, но мамы знают и видят лучше, – самодовольно говорит она, ухмыляясь. – Так что? Когда ты пригласишь его к нам на ужин?

Удивлена ли я? Нет.

– Никогда.

– Ты слишком категорична, детка, – с улыбкой говорит она. – Ты можешь пойти на свидание, я не скажу об этом папе.

Я стону или полурычу:

– Это не свидание, мама!

– Хорошо-хорошо, только не нервничай.

– А у него есть брат? – влезает в разговор Аврора.

– Нет, – отвечаю я.

– Эх, жалко, а то я бы тоже сходила на свидание, – расстроенно бормочет она.

– Аврора! – Мама в шоке смотрит в зеркало заднего вида, и мы втроем заливаемся смехом.

Весь оставшийся день я занимала себя всевозможными делами, лишь бы не смотреть на часы. Мне казалось, что в какой-то момент время остановилось. Я отсортировала свои вещи по цветам, пересадила цветок. Да, я пересадила свой кактус, который должен был вот-вот отправиться в мир иной. Цветы – это совершенно не мое. В моих руках умирают даже кактусы, которым в этой жизни ничего не нужно, кроме воды раз в неделю. Перебрала кукол Авроры, в которых она уже почти не играет. Среди них нашла даже парочку своих: некоторые уже были без руки или ноги, с модной стрижкой, оголяющей затылок, или покрашенными волосами.

Сидя на полу в комнате Авроры, я в сотый раз смотрю вместе с ней «Моану» и, наверное, по памяти могу спеть каждую песню. Вдруг ко мне приходит осознание того, что Леви не сказал, во сколько именно будет меня ждать.

И будет ли он там.

Возможно, это все какая-то глупая шутка. Он сказал приходить «вечером». Вечер – понятие растяжимое. Не будет же он там сидеть до захода солнца. Да и время после того, как оно зайдет, все еще считается вечером, черт возьми.

Этот человек – мое проклятье.

Может, мне стоит все-таки не идти? Во избежание ситуации, в которой я почувствую себя идиоткой, когда он не придет.

Мое любопытство берет верх над разумом. Собравшись с мыслями, я выбираю среднее время, семь часов вечера, и направляюсь на встречу с Дракулой.

На парковке нет его машины. Конечно, есть вероятность, что он пришел пешком или просто приедет позже.

Продолжай уверять себя в этом.

Чем ближе я подхожу к ущелью, тем сильнее чувствую нарастающее волнение. Мне кажется, что даже дыхание дает сбой и на лбу выступает испарина. Наверное, я выгляжу так, словно только что совершила пробежку. Сегодня сильный ветер, который хоть немного помогает мне прийти в себя. Я подхожу к смотровой площадке моста и делаю глубокий вдох, прежде чем обогнуть небольшой холм, чтобы увидеть наше место.

Один шаг.

Один взгляд.

Из меня вырывается хриплый выдох.

Его здесь нет.

Глава 7

– Эй, Леви, переодевайся и пойдем перекусим где-нибудь с парнями.

Товарищ по команде хлопает меня по плечу и выжидающе смотрит на меня, когда мы возвращаемся в раздевалку после тренировки. Я не могу сказать, что мы дружим или что у меня вообще есть друзья. Коул – классный парень, как и многие другие члены команды по плаванию, но почему-то мне так и не удалось завести с кем-то из них крепкую дружбу. Да я и не пытался.

С парнями из команды мы в хороших отношениях, и мне достаточно общения с ними на тренировках или в пределах школы. Я не чувствовал в себе потребность с кем-то сблизиться настолько, чтобы делиться переживаниями или разделять веселье. Мне было комфортно в своей скорлупе, за которой необходимо было спрятаться после того, как мир перевернулся с ног на голову. Меньше контактов, меньше привязанностей, меньше ущерба, который я могу причинить.

Меня абсолютно все устраивало.

До недавнего времени. До того момента, пока в моей голове Бель не дернула какой-то рубильник.

– Нет, извини, у меня планы.

И, кстати, мне нужно поторопиться, чтобы успеть воплотить их. Я, как обычно, не отличился умом, когда назначил Бель встречу. «Вечером». Кто вообще так делает? Как насчет того, чтобы уточнить понятие этого самого «вечера»? У меня даже нет ее номера телефона, чтобы договориться о времени. Мысль о пособии для чайников с каждым разом кажется не такой уж и плохой.

– С кем-то? Или дома в одиночестве? Серьезно, Леви, надеюсь, что ты найдешь себе компанию, да и девчонки постоянно засматриваются на тебя. Черт, даже я иногда засматриваюсь.

Я вскидываю брови, удивленно смотря на него.

– Нет-нет, ты не подумай, но твое телосложение Атланта определенно бьет по моему самолюбию, хотя я тренируюсь столько же, сколько и ты. – Он ухмыляется, а затем продолжает, вздыхая и закатывая глаза: – Это последний год школы, а ты ведешь образ жизни затворника, когда должен брать от этого времени все, что только можешь.

Я ухмыляюсь ему и думаю, что он прав. Но мне не нужно все, мне нужна она. Не важно, будет ли Бель моим другом или чем-то большим, но я готов взять все, что она мне даст.

– Хорошо, чувак, я обязательно подумаю об этом. – Хлопаю его по плечу и направляюсь в душ.

Выходя из школы, быстрым шагом направляюсь к машине – на часах восемнадцать сорок пять. Я планировал поехать туда сразу после тренировки и быть на месте в семь вечера. Мне показалось, что это среднее время моего неопределенного понятия «вечер». У меня есть еще пятнадцать минут. Подходя к машине, вижу облокотившегося на капот отца.

Черт, только не это.