Мари Милас – Возмездие (страница 4)

Кажется, я зажигалась еще сильнее от собственных прикосновений. А может, дело было в том, что путь, очерченный руками, прослеживал острый, как лезвие ножа, взгляд.

Я чувствовала, как мужчина позади приблизился, но все еще не коснулся меня. Сейчас именно тот момент, когда любая разумная женщина обернулась бы и приказала ему прекратить раздевать меня глазами, но… я, черт побери, устала быть разумной.

И именно в этой гулкой, блестящей, безумной, как карусель, ночи мне хотелось забыть обо всем – о доме, о белоснежном платье в шкафу, о фамилии, что звенела приговором. Хотелось быть просто девушкой, которая приехала в город, чтобы однажды ночью потерять себя и, может быть, найти снова.

Я продолжала тянуться к облакам, скользя по воздуху пальцами, но вдруг рядом с ухом раздался тяжелый, грубый бас, от которого у меня чуть не подогнулись колени:

– Впервые в этом месте?

Почему все решили задать мне один и тот же вопрос?

– Нет, – выдохнула я, не оборачиваясь.

Незнакомец грубо хмыкнул за моей спиной, сумев послать вибрацию по моему телу. Я скользнула языком по пересохшей губе и продолжила скользить руками по воздуху, двигаясь в такт музыки.

– Чем выше тянешься – тем больнее падать, – заговорил он вновь.

Я рискнула бросить ленивый взгляд через плечо и увидела мужчину, чье лицо утопало в свете огней.

– Тогда моя удача, что я умею падать.

Это прозвучало так правдиво, что сердце замедлило ритм, но вновь понеслось галопом, когда его большие ладони легли на мои бедра. Я все еще тянула руки вверх и смотрела на его грубые черты лица. Черные, как смоль, волосы и глаза, цвет которых невозможно было разобрать. Но именно в эту секунду они казались темными омутами.

Я никогда не видела таких темных глаз, и это было обезоруживающе. Казалось, один только его взгляд мог лишать мыслей, которые взывали к здравому смыслу.

Но я узнала его. Это был владелец автомобиля, которому явно не понравился мой макияж.

– Скажи слово – и я уйду, – пророкотал он, но скользнул одной рукой к моей талии, а другой обхватил запястье, перенося мою ладонь себе на затылок.

Его хватка была уверенной и сильной, но привычные места, где у меня всегда оставались синяки, не вспыхнули болью. Наоборот. Они будто ожили под его прикосновениями. Там, где я ожидала боли, разливалось тепло – опасное, покалывающее, но сладкое, как первый глоток вина после долгого поста.

– Нам нужно стоп-слово? – выгнула бровь я, глядя на него через плечо. На губах заиграла дерзкая ухмылка, а бедра задвигались в такт музыке.

Мужчина не двигался, лишь скользил рукой по моему телу, позволяя ему приближаться к музыкальному оргазму. Ведь только с таким я и была знакома.

– Обычно женщины не просят меня останавливаться, а просят еще, – нагло ответил он.

Я рассмеялась, откинув голову ему на грудь.

– И как в таком шикарном костюме умещается столько самовлюбленности?

Он знал, что хорош, и не собирался это скрывать. Я тоже знала, что шикарна, и сегодня не собиралась притворяться серой мышью.

– Мне шьют их на заказ, – хмыкнул он у самой шеи.

Мои пальцы перебирали его густые, но мягкие волосы на затылке, царапая ногтями кожу. Его грудь завибрировала от сдержанного стона.

«Gemini» гремела вокруг нас, пока я покачивалась в его объятиях, ощущая, как его сердце бьется о мое.

Мои пальцы скользнули вниз и нащупали его руку на талии. Танец превратился в игру: мои бедра задавали ритм, его – подстраивались, а иногда наоборот. Я услышала, как он тихо усмехнулся у самого уха, и звук утонул в музыке, но остался во мне вибрацией.

– А ты умеешь падать? – хрипло прошептала я, когда ощутила, как его твердый член упирается в мою поясницу.

– Я всегда поднимаюсь.

Я искренне позавидовала этому, но не ответила. Мужчина развернул меня к себе, и наши лица оказались так близко, что мое дыхание стало его дыханием.

– Падение не всегда означает, что ты сломан. – Он держал меня крепко, но не так, как раньше делали другие мужчины. В его хватке не было желания сломать или доказать власть. Это было нечто другое. Опасное, как нож у горла, и пьянящее, как запретный плод.

Всегда ли он сладок?

Что-то подсказывало, что именно этот плод обладает горечью, которая прилипает к языку и обжигает горло, но именно от нее невозможно отказаться. В эту секунду уже было поздно делать вид, будто я все контролирую.

Его рука медленно скользнула выше, обрисовав линию позвоночника, и остановилась на затылке. Легкое давление, и я оказалась еще ближе. Достаточно, чтобы его губы призрачно скользнули по моим, а потом достигли уха. Я приоткрыла рот, хватая воздух, и попыталась сдержать дрожь.

– Иногда падение – это отправная точка для возмездия, – сказал он так тихо, что слова могли показаться игрой воображения. Но вибрация в его груди выдавала, что он сказал это вслух.

Я улыбнулась краем губ, больше себе, чем ему.

– А если я не готова мстить?

– Тогда беги. – Его глаза вспыхнули, как раскаленный уголь. – Но если останешься… заплатишь собой.

Сердце ухнуло в живот. Это прозвучало как угроза, но почему-то я ощутила дрожь предвкушения, а не испуга. Его пальцы сжали затылок чуть крепче, и мои губы опасно скользнули к его.

– Мне некуда бежать, – прошептала я, ловя его взгляд. Теперь его глаза раскрыли свой цвет: черные, но с бронзовым ободком, вспыхивающим от каждого моего слова.

Боже, этот мужчина казался нереальным. Я совсем сошла с ума? Или один коктейль вызвал галлюцинации?

Его губы снова скользнули по моим, а мои руки сильнее зарылись в волосы на затылке. Я хотела почувствовать вкус страсти. Хотела ощутить губы, которые выбираешь сама, а не которые требуют целовать. Я хотела…

– Поцелуй меня, – отчаянно прошептала я, хватая его горячее дыхание.

Его нос скользнул по моему, а большой палец провел по губе, сминая ее и размазывая помаду.

– Я не целую помолвленных женщин.

Я задохнулась, когда волна паники обрушилась на меня ледяным водопадом.

Мужчина, чье имя я так и не узнала, отступил с грубой ухмылкой. Его острый взгляд плескался обещанием – чертовым обещанием чего-то злого и уничтожающего.

– Беги, иначе я приду за тобой.

А потом он исчез, словно призрак, который украл у меня последний свободный вечер, превратив его в напоминание о том, что моя жизнь не принадлежит мне.

Кто он, черт побери, такой? И что важнее – расскажет ли он кому-нибудь, что «Безмолвная принцесса Чикаго» умеет говорить?

Глава 2

Бьянка

Из кабинета отца доносились крики, и я остановилась, сжимая в кулаке тонкую ткань платья на бедре.

– Какого хрена? – проревел он так громко, что любой бы вздрогнул от этого тона.

Но не я.

– Все три корабля были взорваны ровно в четыре утра, – повторил Нокс, правая рука отца.

– Я услышал, придурок, – рявкнул отец. Щелкнула зажигалка, и, я уверена, он закурил сигару.

Пару ударов сердца стояла мертвая тишина, пока снова не донесся тихий бас Нокса:

– Ты понимаешь, что это значит?

Я вжалась плечом в холодную стену, стараясь не шелохнуться.

– Все три судна подорвали в одно и то же время, – повторил Нокс. – Это не случайность. Кто-то знал маршрут, расписание, охрану.

Запах дорогого табака заполнил коридор. Пауза тянулась мучительно долго, пока отец не заговорил снова:

– Кто? – его голос был низким, скрипучим, и почти убийственным.

– Мы проверяем. Но… – Нокс запнулся. – Слишком чистая работа. Слишком… профессиональная.

Отец коротко рассмеялся, но в этом смехе было столько яда, что меня пробрало до дрожи.

– Профессионалы? – он втянул дым и выпустил его с тяжелым вздохом. – Все, кто мог представлять угрозу, давно сгнили в земле. Или ты хочешь сказать, что это пираты? – Грубый смех прервался кашлем.

Я вздрогнула, хотя старалась сдерживать себя. Для меня не секрет, что отец вел свои дела подло и грязно, а иногда и вовсе так, словно дьявол лично прикрывал ему спину.