Мари Милас – Опалённая жизнь (страница 5)

— Фу, все такой же скучный, — ворчит Мия, целуя в щеки родителей и всех своих братьев.

— Тебя не было три месяца, вряд ли Марк резко станет лучиком счастья, — добавляет Люк.

— Он такой только с Лили, — говорю я, беря бутылку пива, которую мне протягивает Лола.

Наши пальцы соприкасаются на долю секунды, может, меньше, но я успеваю задержать дыхание, как какой-то подросток. Лола же даже не обращает внимания на это электричество, чуть не взрывающее бутылку пива, и улыбается Мие.

— Как тебе удалось приехать? Ты говорила, что этот семестр будет напряженным.

— Так и есть, — тяжело вздыхает Мия, опускаясь на детский коврик и заключая Лео в крепкие объятия, сопровождаемые звонкими чмоканьями в щеки. — Ого, парень, ты стал таким большим! Уверена, в следующий раз, когда я приеду, мы сможем отправиться в бар.

— Ты не поведешь моего ребенка в бар.

— Если только ты не соизволишь вернуться спустя лет двадцать, — хмыкает Нил, делая глоток виски.

Его глаза встречаются с разъяренным взглядом Мии поверх бокала.

— А я вижу, палка у кого-то в заднице сидит все так же глубоко.

— Правда? — Нил прикладывает руку к груди. — Как я счастлив, что ты призналась в своем недуге.

Люк присвистывает, а Марк протягивает ногу и пинает Нила.

Динамика между Нилом и Мией действительно кардинально изменилась с того момента, как Мия уехала учиться в Нью-Йорк. Причин этого никто не знает, но теперь они больше похожи на кошку с собакой, чем на лучших друзей, которыми всегда были.

— Не ссорьтесь, дети, — Делайла выступает миротворцем. — Давайте дружно отпразднуем день Лолы.

— Да, — хлопает в ладоши Лола. — Я жду свои подарки и торт!

Руби поднимается со своего места и направляется на кухню.

Дом Лолы, передавшийся ей по наследству от прабабушки, устроен просто и «по-старому»: от прихожей вглубь тянется узкий коридор с потертым деревянным полом, который поскрипывает при каждом шаге. Он ведет прямо к лестнице на второй этаж с крутыми ступенями и перилами, отполированными ладонями нескольких поколений.

Слева от коридора располагается гостиная, где мы и находимся, с небольшим диваном, креслами и камином, над которым висит семейная фотография Эвансов. Справа — кухня, всегда немного теплее остальных комнат, с запахом кофе, древесины и чего-то домашнего, присущего только Лоле.

Немыслимо, как хорошо я знаю этот дом и женщину, которая в нем живет.

В кухне звякает посуда, хлопает дверца шкафа, и спустя мгновение Руби возвращается с тортом, на котором горят свечи. К ней присоединяется Джеймс, и они поют для своей дочери «Happy birthday to you».

На третьей строчке присоединяются все остальные, и даже Лео что-то воркует на своем языке.

Множество свечей озаряет лицо Лолы, когда она закрывает глаза, чтобы загадать желание. Теплые отблески пляшут на ее светлой коже с крошечными веснушками, а ресницы отбрасывают тень на румяные щеки. Она распахивает веки, и ее глаза цвета свежескошенной травы встречаются с моими за секунду до того, как дым от погасших свечей прокладывает ленты по воздуху.

— С днем рождения меня, — тихо говорит она.

Гостиная взрывается аплодисментами, свистом и криками, будто Лола только что выиграла «Оскар».

— Подарки! — кричит Люк, уже таща к ней первый пакет. — По старшинству, конечно же, с меня.

— Ты младший, — хмыкает Марк.

— Зато самый красивый, — парирует Люк.

Лола заливается смехом, который я могу узнать с другого конца города, и, взяв с коврика Лео, опускается вместе с ним на диван. Он недавно научился сидеть, поэтому чувствует себя на седьмом небе от счастья, имея возможность смотреть не только в потолок или пол. Подарки летят к ногам Лолы один за другим, и она вместе с малышом рассматривают каждый.

От родителей — серьги с маленькими бледно-розовыми камушками. Лола прикрывает рот ладонью и Руби обнимает дочь так, будто она снова стала маленькой.

От Томаса и Джеммы — подарочный сертификат спа в Миссуле и шуточная открытка: «Чтобы иногда быть не только мамой, но и женщиной».

От Лили и Марка — три книги с красивыми обрезами.

От Мии — новый Kindle.

— Я знаю, ты жутко страдаешь после того, как раздавила старый своей задницей.

— Эй! — Лола бросает в нее оберточную бумагу. — Я просто была уставшей из-за коликов Лео.

Я сижу чуть в стороне, с маленькой коробкой на коленях, и чувствую, как потеют ладони. Господи, мне двадцать девять лет. Пора уже перестать задыхаться при виде Лолы.

Глупо. Мне доводилось вытаскивать людей из огня, держать жизнь в руках, смотреть смерти в лицо, и все равно сейчас я нервничаю сильнее, чем когда-либо.

Лола поднимает взгляд и встречается с моим.

— Ты долго будешь притворяться еще одним предметом мебели? — улыбается она.

— Я просто… — прочищаю горло. — Хотел подождать.

Я поднимаюсь и подхожу ближе, протягивая ей коробку. Она небольшая, аккуратно упакованная в перламутровую бумагу без банта и лишнего шума.

— С днем рождения, Лолс.

Она берет ее осторожно, словно чувствует, что внутри не какая-то безделушка. Секунда, и бумага тихо шуршит под ее пальцами. Лео сразу же начинает играть с упаковкой, пытаясь засунуть в рот каждый клочок. Я приседаю и перехватываю его слюнявые руки. Он возмущается лишь пару секунд, но, когда встречает мое подмигивание, дарит всей комнате широкую беззубую улыбку.

Я щекочу его ладошку, пока Лола аккуратно достает тонкую цепочку с кулоном в виде раскрытой книги с витиеватой «Л» по центру.

В комнате становится тише. Не нарочно, просто так всегда выходит, когда струна между мной и Лолой натягивается, издавая мелодию, слышную только нам.

Ну, или только мне.

— Гарри… — выдыхает она. — Он… он невероятный.

— Он подходит тебе, — говорю я, хотя она еще даже не надела его.

Я просто знаю, что он подходит только ей. Лола всегда хотела не только читать. Она хотела писать, путешествовать, исследовать этот безумный мир. Вдохновляться и вдохновлять.

Может, когда-нибудь она посмотрит на этот кулон и начнет это делать.

Она встречается со мной глазами.

— Можно… ты поможешь? — тихо просит она, убирая волосы с шеи и поворачиваясь ко мне полубоком.

Я встаю и подхожу ближе. Так близко, что чувствую тепло ее кожи, слышу дыхание, ощущаю, как весь мир сужается до этого жеста. Мои пальцы слегка дрожат, когда я застегиваю цепочку. Кулон ложится ей между ключиц — туда, куда я всегда запрещал себе смотреть слишком долго.

— Спасибо, — шепчет она, не оборачиваясь. — Это прекрасно.

Я отступаю на полшага. Ровно настолько, чтобы не перейти черту.

Вечер продолжается. Смех, торт, разговоры, Лео, который спустя несколько часов устает и устраивает истерику такого масштаба, что к нему присоединяется Джулия просто за компанию. Ну или чтобы мы не расслаблялись.

К концу вечера, когда многие уже расходятся по домам, Лола оказывается рядом со мной на кухне, пока я наливаю себе стакан воды.

Пейджер в моем кармане издает звук, и мы замираем.

— Итак, — говорит она, опираясь бедром о столешницу, — ты носишь его даже в туалет?

Я делаю глоток воды, не подавая вида.

— Нет, только в ванную.

Она закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

— Почему ты с пейджером, если у тебя выходной, Гаррисон?

И вот мы перешли к полному имени.

— Так надо, — я ополаскиваю стакан и ставлю его на сушилку. — Полезно владеть информацией.

Она ничего не говорит, лишь смотрит на кулон, а потом на меня.