Мари Милас – Огненное сердце (The Fiery Heart) (страница 11)

Я киваю, и мы продолжаем идти в тишине.

Возможно, это была самая длинная речь Джеммы за все время, что я с ней знаком. Она всегда была немного замкнутой, но острой на язык. Однако, когда ее бывший исполнил трюк с магическим исчезновением, все стало куда хуже.

Нет, не хуже. Сложнее.

Ей пришлось столкнуться не только с разбитым сердцем, но и со сплетнями, которые разносились по городу быстрее, чем огонь по сухому полю. Многие были безобидны. Но некоторые… могли ранить.

Во Флэйминге, как и в любом городе, живут разные люди. Немногие из них являются полным дерьмом. Почему-то они считают, что раз мужчина сбежал, то проблема в женщине.

– Я забыл. – Моя рука тянется к заднему карману джинс, откуда торчит бутылка. – Я захватил нам то, что поможет согреться.

Джемма потирает переносицу, словно я ее утомляю.

– Ты забыл взять куртки, но захватил текилу? – теперь из нее вырывается едва различимый смешок.

Он такой крошечный и незаметный, словно она тут же его проглотила. Но я услышал. И по какой-то странной причине хочу еще.

– Понятия не имел, какая у тебя куртка. Вдруг я бы украл одежду миссис Линк? Она потом не отделалась бы от меня и моей задницы.

Джемма потирает грудь, словно старается сдержать хохот.

– Давай, Сирена, миллиграмм смеха не превратит тебя в розового единорога.

Она бросает на меня игривый взгляд, который быстро сменяется интересом:

– Сирена?

Мы выходим за пределы ранчо и медленно бредем вдоль дороги, ведущей в город. Высокие деревья перекрывают свет луны, освещающей нам путь ранее, поэтому я включаю фонарик на телефоне.

Нервно поправляя шляпу, я отвечаю:

– Твой голос. Он… прекрасен.

Я не хотел поднимать эту тему. Но прозвище прозвучало не только в моих мыслях, но и вслух. Мы оба понимаем, что я знаю секрет Джеммы, но почему-то она не считаем нужным это обсуждать. Возможно, потому что все это имеет смысл только тогда, когда она поет? Я не знаю. Конечно, мне бы хотелось понять, почему такая закрытая девушка, как Джемма, раздевается до гола и поет перед множеством людей в баре. Однако… вдруг это ей нравится? Кто я такой, чтобы ее судить?

Джемма ничего не отвечает, предпочитая забрать из моих рук бутылку и сделать щедрый глоток текилы.

– Странно, что я не заметила бутылку, когда ты нес меня на плече, как какой-то пещерный человек.

Могу поклясться, что даже в тусклом свете фонарика ее щеки становятся слегка алыми. И не из-за холода.

– О, так тебе это понравилось, Сирена? – Я толкаю ее плечом и забираю бутылку. – И ты только что подтвердила, что все-таки пялилась на мою задницу.

Джемма запрокидывает голову и стонет:

– Боже, ты невыносим. Когда мы уже придем?

Она ускоряет шаг, чтобы обогнать меня. Я медленно плетусь за ней, наслаждаясь видом того, как покачиваются ее бедра.

– Джемма?

Она не отвечает, продолжая упрямо и сердито топать по дороге.

– Сирена?

– Перестань меня так называть, – доносятся ее приглушенные ворчания.

Я делаю глоток текилы и пропеваю глубоким басом:

– Сир-е-е-ена.

Она топает ногой и останавливается.

– Да что?

– Если тебе станет легче, то я тоже только что пялился на твою задницу.

Она разворачивается и смотрит на меня абсолютно незаинтересованным взглядом. Я подмигиваю ей в ответ.

– Просто невероятно. Как столько глупости умещается в одном теле?

Я пропускаю смешок и показательно провожу рукой снизу вверх вдоль туловища, поправляя шляпу.

– Зато в каком теле.

Мы снова идем бок о бок, передавая друг другу текилу. Из другого кармана джинсов я достаю пачку мармеладок, которую украл сегодня с кухни Лили и Марка.

– У тебя что, в штанах что-то вроде мини-бара?

Я бросаю на нее лукавый взгляд и поигрываю бровями. Она встает на носочки и закрывает мне губы ладонью:

– Даже не смей продолжать мысль, которая уже норовит вылететь из твоего рта, Саммерс.

Она отступает, удостоверившись, что я точно промолчу.

– Знаешь, Сирена, я ничего и не собирался говорить. Это все твои грязные мысли. Я прямо отчетливо услышал, как они скандировали: «У него в штанах огромн…».

Она наступает каблуком мне на ногу.

– Иисусе, ты не можешь просто идти молча? Это просто. Смотри. – Джемма взмахивает рукой. – Закрываешь рот, смотришь себе под ноги и просто молчишь! – зло выкрикивает она.

Эхо ее слов разносится по пустынной дороге.

Меня забавляет, как усердно эта женщина сдерживает свое веселье, крепко скрещивая руки и поджимая губы.

– Да уж, сегодня у меня тяжелая публика, – бормочу я, все еще отказываясь молчать.

Джемма делает самый глубокий вдох в истории человечества.

– Давай поиграем? – подталкиваю ее плечом и передаю бутылку.

Она молчит.

– Ну давай же, – снова подталкиваю ее.

Она делает глоток текилы, закусывает ее мармеладом и говорит:

– Давай. Игра называется «молчанка». Кто первый заговорит, тот…

– Тот должен другому поцелуй.

Понятия не имею, как эта безумная мысль пришла мне в голову, а, что еще хуже, – нашла воплощение в словах.

Джемма неискренне смеется и качает головой:

– Ты спятил. Ни за что на свете.

Я ухмыляюсь, но про себя думаю: неужели поцелуй со мной кажется ей настолько отвратительной идеей, что ее аж передергивает?

– Ой, только не говори мне, что ты боишься какого-то маленького пьяного чмока. – Я непринужденно склоняю голову в ее сторону.

– Я не боюсь, – как всегда уверенно вздернув подбородок, отвечает она.

Я хлопаю в ладоши, чуть не роняя телефон:

– Ну тогда решено.

Полагаю, мы начинаем игру, как только эти слова покидают мой рот, потому что Джемма отказывается смотреть в мою сторону и молчит, словно откусила себе язык, чтобы избежать риска проигрыша.