Мари Микитас – Хрупкие души (страница 1)
Мари Микитас
Хрупкие души
Глава 1. Путь.
Скоростной поезд мчался к городу Вистбург, радуя пассажиров своим сказочным пейзажем. Монотонный, но такой приятный стук колес успокаивал, маня ко сну. В приоткрытые окна врывался сладкий летний ветер, который, казалось, старался заполнить собой всё вокруг. Джулию разбудил телефонный звонок. Мгновением ранее она крепко спала в своём удобном кресле. Рыжие, словно апельсин, волнистые волосы покорно лежали на тонких плечах, приподнимаясь при встречном ветре. Лёгкое платье молочного цвета подчеркивало загорелую светлую кожу. Худые руки обхватывали книгу, сюжет которой едва ли уступал сну. Телефон продолжал звонить, и теперь девушка поняла, что ей нужно всё же проснуться. Выпрямив спину, она с трудом открыла глаза, стараясь хоть немного прийти в себя. Поезд продолжал мчать в город вина и виноградников. В огромной переполненной сумке, с трудом нашелся телефон. На экране высвечивалась фотография Джулии и привлекательной женщины рядом с ней.
– Да, мам, привет! – сонным голосом проговорила девушка.
– Привет, дорогая! Разбудила тебя? – спросила Хельга, та самая женщина с фотографии.
– Да, я задремала, если честно, не могу даже сообразить, когда прибуду на место. – Улыбнувшись, призналась девушка, внимательно посмотрев на электронные часы вагона.
– Примерно через сорок минут. Мои часы показывают одиннадцать тридцать, у нас во времени разница в один час. Значит, на твоих часах полпервого. Получается, в час десять ты приедешь. – Проговорила Хельга, разглядывая пустую аудиторию. Её взгляд упал на стопку рефератов, которые нужно было проверить к завтрашнему утру.
– У тебя эхо, ты на работе? – поинтересовалась Джулия, пытаясь немного размять затёкшую спину.
– Да, ждала учеников, и только потом вспомнила, что отменила сегодняшнюю пару. Со всеми этими событиями я сама не своя. – Призналась женщина, испытывая внутри чувство щемящей тоски. На расстоянии говорить о наболевшем оказалось куда проще.
– Ну, серьёзно?! Уверена, ты умышленно отменила занятие, чтобы иметь возможность спокойно дождаться прибытия поезда. – Хельга улыбнулась, Джулия, как всегда, была права. – Мам, я уже говорила и скажу снова: эта поездка ничего не изменит, ни в моих мыслях, ни в моей душе. Та жизнь давно в прошлом, тебе не стоит беспокоиться, я серьёзно.
Однако Хельга беспокоилась. Эта ситуация выбивала её из привычного ритма жизни. Она не могла перестать думать о том, что теперь их ждет впереди. Ведь больше всего на свете Хельга боялась потерять Джулию. Боялась, что прошлое приёмной дочери каким-то образом разрушит их будущее, и теперь ей казалось, что всё идёт именно к этому разрушению.
– Прости, милая, но я правда переживаю. – Проговорила женщина, желая прервать тяжёлую паузу. – Джулия, пойми меня правильно, ты едешь не просто к знакомым или друзьям. Ты возвращаешься к своей настоящей матери, к женщине, которая родила тебя и растила целых пять лет. Ты едешь к себе домой. – Дрожащим голосом добавила Хельга и вдруг замолчала, прикрыв руками лицо. Да, она хотела сказать это, но боялась собственных слов.
Ты не права… – с грустью произнесла девушка. – Двадцать один год прошёл с тех самых пор, а сколько часов, проведенных с психологом. Всё это осталось за пределами моей жизни. С первой нашей встречи и до последнего дня ты – моя мама, вы с отцом – моя семья и мой дом. Твои страхи напрасны. Знаешь, одно дело – родить ребёнка, а после оставить его на произвол судьбы, другое – забрать из приюта и никогда не бросать. Моя мать обещала вернуться, и она нужна была мне, тогда, той маленькой напуганной девочке. Человек, который был для меня целым миром, просто ушёл, а на смену судьба подарила вас. И именно вы спасли меня от страхов, от всех переживаний, от отсутствия любви и внимания. Вы сделали брошенного ребёнка счастливым и научили быть сильным. Мам, место, куда я еду, давно не мой дом, а человек, с которым предстоит встретиться – это просто женщина из далёкого прошлого, не более того. Я уже слишком взрослая для всех этих семейных драм. Меня не подкупить добрыми словами или извинениями. В трудные времена вы были моим лучиком света, и так будет всегда. Обещаю вернуться сразу, как выясню, что нужно этому юристу. – Джулия сделала паузу. Она услышала, как Хельга всхлипывает носом, и внутри вдруг закралась тоска. – Я люблю тебя, мам, и ничто не изменит этого. Вы с отцом слишком много сделали для меня. Выбрасывай из головы все свои страхи, мы одна семья, и так будет всегда. Эй, слышишь меня, договорились? – чуть бодрее произнесла девушка.
– Да, милая, хорошо. Мне просто страшно однажды лишиться того счастья что мы обрели. – Голос женщины продолжал дрожать. Хельга понимала риски. Но в тоже время, она знала, как эта поездка важна и для самой Джулии.
– Я никуда от вас не денусь, обещаю! Так, у тебя скоро начнётся занятие, а ты плачешь? Все, прекращай! – Джулия засмеялась, и Хельга подхватила этот смех. – Студенты не должны видеть твоих слёз. Сходи в столовую, выпей чаю, съешь малиновый чизкейк и перестань выдумывать глупости. А я пойду добывать себе какой-нибудь вкусный напиток, надо немного взбодриться. Напишу, как приеду, и обязательно позвоню, как только выясню, в чём именно заключается мой приезд. Договорились?
– Хорошо! Я буду ждать! Удачного дня! – произнесла Хельга, убрав тыльной стороной ладони слёзы с румяных худых щёк.
– До связи! И хорошего тебе дня! Целую! – Джулия отключила вызов и выдохнула.
Раньше они никогда не говорили о её биологической матери. Эта тема поднималась только в кабинете психолога, на раздельных сеансах. Поэтому, собираясь в поездку, Джулии было тяжело видеть тревогу на лицах приёмных родителей. Она не знала, как ещё показать, что именно они – самые важные люди в её жизни.
Хотя их страхи были вполне понятны. Они долго мечтали о ребёнке, пока не узнали, что не смогут иметь своих. Им потребовалось немало усилий, чтобы смириться с этим, а после – принять одно из самых сложных решений: взять малыша из приюта. Подарить ему всю ту любовь, что жила внутри, заботу, настоящий дом. Тогда они даже не подозревали, что однажды родная мать этого ребёнка снова появится в его жизни и будет его искать.
Всю свою осознанную жизнь Джулии было стыдно признаться даже самой себе в том, что ее настоящая мать Элис Ли, была хорошим человеком. По крайней мере так помнилось пятилетней девочке. Среди воспоминаний, связанных с мамой, не было негатива, потому что ее лицо всегда озаряла улыбка, а глаза излучали свет, наполненный добром. Эти воспоминания яркими вспышками снова и снова появлялись в памяти девушки словно обрывки любимого фильма. Джулия помнила мягкие локоны рыжих волос, зеленые глаза, и россыпь веснушек на молочной коже. Помнила, как худые пальцы вплетали в ее косы разноцветные ленты, вкус свежеиспеченного хлеба со сливочным маслом и малиновым вареньем. Помнила тепло выглаженной одежды особенно в зимнюю пору, мамину улыбку, и то, как звучал голос, и даже кажется запах, такой приятный и такой родной. Но, что если это всего лишь плод воображения, «идеальная мама» брошенного ребенка.
Джулия подняла глаза вверх почувствовав непреодолимое желание разрыдаться. Последние годы она запрещала себе думать о матери, но мысли словно плохая привычка возвращались к ней снова и снова. Ни один психолог не смог излечить разбитое сердце маленькой девочки, однако приемной семье удалось преуспеть в этом. Они вылечили душевные раны, а после, тщательно ухаживали за ними.
Время шло, Джулии становилось легче, боль затихала, прошлое терялось за чередой новых событий. Но в сердце девушки до сих пор хранились воспоминания о матери как нечто сокровенное, принадлежащее только ей. Однако среди этих воспоминаний закралась и та самая последняя ночь. Ночь, посреди которой взволнованная, расстроенная и даже казалось напуганная мама, разбудила пятилетнюю Джулию. В наушниках девочки играла музыка в стиле – кантри. Включив ночник, Элис поставила музыку на паузу, и легонько коснулась лица своей спящей малышки. Дрожащий голос зазывал девочку из пучины снов, и вскоре она проснулась.
– Почему ты не спишь? – спросила растерянно маленькая Джулия.
– Мне не спится. – голос мамы, был до неузнаваемости тихим. В первые на ее щеках блеснули слезы. Девочка испугалась. Вскочив с кровати она залезла на мамины колени, уткнувшись в родное плечо, и тогда Элис заплакала. До сир пор Джулия помнила, как бешено билось мамино сердце, в тот страшный момент.
– Почему ты плачешь мам? Я расстроила тебя? – сквозь слезы проговорила девочка.
– Боже! Милая, нет! Никогда, слышишь, никогда ты не расстраивала меня. Ты мое спасение в этом мире, и моя самая большая любовь! Не смей, думать иначе!
– Тогда почему ты плачешь? – всхлипнула Джулия. Элис внимательно посмотрела в лицо своей так быстро повзрослевшей дочери. Убрав ладонью слезы с мягкой щеки она набралась решимости заговорить.
– Милая, мне нужно ненадолго уехать… Некоторое время тебе придется побыть без меня.
– Но, где будешь ты? И где будет папа?
– Папа, попал в беду. К сожалению, он больше не сможет к нам вернуться. —женщина прикрыла лицо рукой, стараясь остановить очередной приступ отчаяния.