Мари Малинская (Маша Малиновская) – Училка и миллионер (страница 4)
Потом он коротко подмигивает и, продолжая беседу с директором, идет дальше к выходу. А я застываю на месте, ощущая, как в груди гулко бахает сердце.
Заедет? Куда? Откуда он знает, где я живу? Не могла же ему Наталья Валентиновна рассказать.
Внутри набухает тревожное чувство. Я не чувствую себя в безопасности рядом с этим мужчиной, что же тогда говорить о том, чтобы идти с ним на ужин. И зачем я только ляпнула вчера про эти доски!
– Кать, – ко мне в пустом коридоре подходит Карина. – Это же тот мужик, с которым ты разговаривала на экскурсии, да?
– Да, – отвечаю мрачно.
– И что ему надо? Я видела, он тебе что-то шепнул, а ты вся побледнела.
– У тебя “окно”? – спрашиваю, повернувшись к подруге.
– Да, мальчишка из третьего класса, с которым я должна сейчас заниматься, заболел. Хочешь, чаю у меня выпьем?
Я киваю, и мы с Кариной поднимаемся к ней. Она набирает в коридоре воды в чайник и ставит его закипать. Я рассказываю ей, как познакомилась с Константином, и про его подкат. Делюсь, что мне как-то совсем не по себе.
– Слушай, как коршун кружит над тобой, – хмурится Карина. – А с другой стороны, Кать, в чем проблема? Не старый, красавчик, явно при бабле. Ты, вроде как, вполне себе свободна.
– Не знаю, Карин, он когда смотрит, у меня внутри стынет. Не то чтобы страх появляется, но какое-то напряжение, что ли.
– Сексуальное? – тянет улыбку подруга, на что в ответ получает от меня саркастично поднятые брови. – А как его зовут?
– Константин Макарский. И я о нем ничего не знаю, как я пойду с ним на ужин?
Карина поднимает палец вверх, сообщая, что ей пришла в голову мысль, а потом притаскивает со своего стола ноутбук. Заходит в поисковик и набивает в строке имя и фамилию мужчины.
Сразу выпадает целая галерея его фото и несколько ссылок.
– Та-а-ак… – тянет она, – смотрим. Макарский… ученый, доктор экономических наук… – кривится и поднимает на меня печальные глаза, а потом продолжает: – шестьдесят два года. Лев Антонович…
– Нет, это его отец, возможно, – перебиваю. – Он представлялся как Константин Львович.
– Да и на шестьдесят два точно не тянет, – кивает Карина и продолжает поиск. – Вот, нашла, кажется! Константин Львович Макарский, девяностого года рождения… уже лучше! Тридцать один год – не шестьдесят два. Угу…
А дальше она выпучивает глаза и читает про себя, приоткрыв рот, чем пугает меня. Что там? Сидел за убийство? Торговал оружием? Тьфу ты, Катя, ну что за мысли!
– Ну? – заглядываю сама в экран, поворачивая немного ноутбук.
– Константин Макарский – хозяин “Орешка”, – выносит она приговор, поднимая на меня глаза.
– Думаешь, директор магазина такой щедрый, чтобы купить школе десять досок на миллион рублей? – сомневаюсь я. Хотя, кто его знает. Может, и правда программа какая-то спонсорская от магазина, а я повелась.
– Ты не поняла, Кать, – Карина смотрит на меня как на дурочку. – Он владелец всей сети. Всех магазинов по всей стране.
“Орешек” – сеть продуктовых супермаркетов, прилично потеснившая другие супермаркеты во многих регионах, а теперь захватывающая рынок и в нашем. Многие частные магазинчики обанкротились и закрылись, потому что на каждом углу вырастают большие и маленькие “Орешки”.
– Катька, не доску надо было просить за свидание, – причмокивает языком подруга. – А, думаю, квартиру, как минимум. Ты хоть представляешь, насколько он богат?
Замираю, задумавшись. Если все это действительно так, то тогда ситуация еще более напрягающая. Ни к чему хорошему не приводят ужины простых девушек с такими мужчинами, как Макарский.
“Заеду в семь”.
Что ж, за язык меня вчера никто не тянул. Я пойду из вежливости. Ненадолго. А через час, корректно извинившись, вызову такси и уеду.
Так я думала… Но – да, ни к чему хорошему ужины простых девушек и таких мужчин не приводят…
Глава 6
Весь день на уроках я зависаю. Прямо чувствую, что говорю, говорю, а потом будто проваливаюсь, теряю мысль. Или слушаю ученика и в какой-то момент ловлю себя на мысли, что не могу его оценить, просто потому что не вникаю в то, что он говорит. Как ни стараюсь сосредоточиться, хватает ненадолго. А ведь и у детей так бывает: стряслось что-то или самочувствие не очень, и получается то ответ слабый, то контрольная неудачно написана. Потому что все мы люди, и об этом забывать не стоит.
Уроки заканчиваются в три часа, я собираюсь и иду домой. Двигаюсь, словно на автомате, в голове крутятся разные сценарии сегодняшнего вечера. Тысяча вопросов… Что владелец всей сети делал в рядовом магазине? Наверняка же у него есть для инспекции специальные люди. А в то, что он там просто отоваривался, я не поверю.
Что ему нужно от меня? Если он действительно так богат, то не стал бы так настойчиво ухлестывать за провинциальной училкой. Уверена, у него куча вариантов более удачливых и ухоженных женщин. Нет, я за собой тоже ухаживаю, конечно, но речь о другом. Я обычная. Не уродина, стройная, но не выгляжу на миллион, как все эти киски из соцсетей, вкладывающие в день только лишь в уход за волосами всю мою месячную зарплату.
Я не золушка из сказки, надо быть реалисткой. Тем более, этот Константин не обрюзгший старый толстосум, а молодой красавчик.
Может, я слишком пессимистична, но мне сложно поверить в его интерес, поэтому отношусь к происходящему с осторожностью. И тем не менее, сегодня я иду с ним на ужин. А значит, пусть я и планирую быстро расставить точки над i да уехать, мне нужно решить, что надевать. Не знаю, к чему он там привык, но супердорогих платьев у меня нет. Надену то розовое, которое покупала на корпоратив ко Дню учителя в этом году.
Захожу по дороге в магазин, вовремя вспомнив, что у меня остались только черные колготки, а под розовое платье нужны бежевые. По пути звоню маме, обещаю приехать на следующих выходных. Дома обедаю, смотрю, что нужно подготовить по урокам на понедельник. Выписываю на листок и прикалываю к пробковой доске над рабочим столом.
Времени пять часов, и тут начинаются звонки и сообщения в мессенджеры. Как раз у родителей конец рабочего дня.
“Как там мой за неделю?”
“Нас не было, сбросьте, пожалуйста, домашнее задание по всем предметам.”
Одно из моих любимых. Кажется, до некоторых так и не доходит, что они уже не в начальной школе, и классный руководитель может сообщить домашнее задание и тему пропущенного занятия только по своему предмету. Но ведь проще потребовать, чем озаботиться и позвонить другим детям или родителям.
Или вот еще: “Можете глянуть, Саша правильно таблицу заполнил? Чтобы потом два не получил”. И непонятно, чем Саша отличается от остальных ребят, чьи домашние работы я буду проверять на уроке.
Понимаю, что время идет, нужно ведь собираться, а я зависаю в чате. Это никогда не закончится, поэтому ставлю телефон на режим “дом” и иду в душ.
Конечно, особо фуфыриться ради Макарского я не собираюсь, но это не значит, что пойду на ужин будто пять минут назад закончила борщ варить или полы мыть. Мою волосы, сушу их феном и укладываю в крупные волны, подколов с одной стороны крупной заколкой с камешками. Дорогих украшений у меня нет, поэтому оставляю свои любимые серебряные серьги и цепочку-змейку с крупным камнем-подвеской.
В половину седьмого звякает сообщение в мессенджере. Карина.
“Ты уже собралась?”
“В процессе”
“Фотку шли”
Заканчиваю макияж и надеваю платье. Оно достаточно закрытое: декольте нет, вместо него квадратный высокий вырез на тесьмах, а от него спускаются рукава-воланы, приоткрывая плечи. Спина закрыта. Платье хоть и по фигуре, но ниже колена на пару сантиметров. Глядя на образ в целом, волосы решаю все же подколоть. Так строже.
Фоткаюсь на телефон и отсылаю Карине.
“Училка!”
“Я и есть училка”
Отправляю ответ и смайл, высунувший язык.
“Губы накрась ярче и шпильки надень”
“Да, шеф”
Блокирую телефон и отбрасываю на диван. Под это платье кроме бежевых замшевых туфель на шпильке ничего и не подойдет. Ну и в помаде своей любимой – сочной фуксии – я себе отказать не могу. Как раз под цвет платья, может, чуть-чуть ярче.
Снова фотографирую на телефон свое отражение в зеркале и отправляю подруге, а в ответ тут же получаю стикер с поднятым вверх пальцем.
“Главный Орешек у тебя в кармане, Екатерина Валерьевна!” – стебется Карина.
“Я тебя сейчас забаню!”
Отправляю злобный смайлик, и тут телефон вздрагивает прямо в руках. На экране высвечивается незнакомый номер. Я сначала удивляюсь, потому как ставила домашний режим, но вспоминаю, что сняла его, когда вышла из душа.
Мне много кто может звонить, но именно этот звонок, я уверена, от Макарского.
– Слушаю, – беру трубку и отвечаю ровно.
– Катерина, я жду вас у подъезда, – раздается бархатный голос, а у меня вдруг в ноги бьет странный импульс, делая их слабее. – Вы готовы?
– Да, – отвечаю немного с задержкой, потому что слабость неожиданно перетекает и в горло, парализуя голосовые связки. – Сейчас спущусь.
Делаю вдох-выдох, набрасываю плащ, проверяю, положила ли в сумочку карту, телефон и немного налички, и выхожу.
Макарский ждет на улице у машины напротив моего подъезда. Уже почти стемнело, и в густых сумерках, едва прочеркнутых на горизонте недалекого пустыря потухающей розовой полосой, мужчина выглядит очень эффектно, что уж говорить. Снова в легком пальто до середины бедра, только теперь в сером, расстегнутом. Руки так же, как и тогда на Мамаевом кургане, в карманах брюк, на лице легкая полуулыбка.