Мари Мальхас – Королевские чётки. Зерно чужестранца (страница 27)

"Дай ему почувствовать собственную выгоду в деле", – услышала я в голове голос Даргана. Да, но проблема в том, что я не знаю, что ему выгодно.

– Я воин и разведчик, вольный наёмник. Но в наше время всё тяжелее найти честного работодателя. Как только я услышала о проблемах в Кассинианском порту, сразу направилась сюда… – быстро заговорила я наугад и попала в неведомую цель, потом что Уолу откашлялся и с сердцем заговорил:

– Потому что вы ждёте милостыни от короля! Ничего не будет. Он освободил вас, и ваша дальнейшая судьба в ваших руках. Местные будут и дальше ненавидеть вас. Однако помощь вы воспринимаете в штыки, ищете подвох. Рабские комплексы! Пора усвоить: никому в этом мире ничто не даётся просто так. Хочешь выиграть – рискуй.

– Да, да, вы правы! – сказала я, вдруг вспомнив, что спорить с ним Его Величество не рекомендовал.

– Вы такая же неудачница, как и остальные, – внезапно Уолу потерял ко мне интерес и повернулся к морю, приставив трубку к губам.

– Так или иначе виноват всегда руководитель, – не сдержалась я. – Вы, Уолу, не мудрец дальних странствий, вы – советник короля. Причём по делам чужестранцев. А говорите так отстранённо! Это вы воспринимаете мою помощь в штыки, так кто из нас боится рисковать? Я неудачница? Ну так удача – вещь капризная. Сегодня вы, завтра…

– Удача на стороне сильных!

– Поэтому я на вашей стороне! – выдала и сама удивилась. Наступила пауза, за которую Уолу делал короткие частые затяжки.

Наконец, опустил трубку, губы его искривились в усмешке:

– Забавно! Как, говоришь, тебя зовут?

– Удача.

Он оценил ответ ещё одной усмешкой:

– На кого ты работала до меня?

– Не помню.

– Правильно. Это был вопрос на засыпку!

Он втянул побольше дыма и, задержав его, долго смотрел на волны, наконец, выпустил целое облако и проговорил:

– Есть одно дело, но учти: тебя никто не будет прикрывать. Если что-то пойдёт не так, я тебя знать не знаю.

Я кивнула, но даже не представляла, что у него в голове.

– Полагаю, вы слышали о кораблекрушении на прошлой неделе, – Уолу заговорил вполголоса. – Так вот, на том судне как раз находился беглый преступник, – он помолчал, покосился на меня. – Видите ли, правосудие свершилось само собой, преступника смыло волной. Корабль вернулся без него.

Он набрал немного дыма, одновременно засмеявшись, и подавился.

– Нет, – сквозь кашель проговорил он, – вы можете себе представить, человека типа меня смыло волной, а остальных нет!

– Это… странно.

– Куда более странно, что вчера этого самого преступника видели на острове неподалёку.

– Невероятно.

– Мы не в старовековье, верно? От правосудия не скрыться! Серенид – страна писаных законов, а Фроксия и подавно.

– Так значит преступник – фроксианин?

– Да, как и я, зовут Бали, возле уха родимое пятно, – он провёл пальцами по левой щеке.

– Интересно.

– Ну, прекрасно! – Уолу снова затянулся и после будто и вовсе забыл о моём существовании, отвернулся к морю. Знал, как проверять разведчиков.

Разговор, однако, прошёл впустую, беглый преступник не тянул на катастрофу.

Выдержки из дневников Даргана:

Написание подобных записок-дневников входит в привычку, так мне легче успокоиться и разобраться с происходящим.

Наверное, я быстро привыкаю к людям. Оставил её в порту, и чувство, будто важную бумагу выронил: нужно срочно разыскать и спрятать, пока никто не прочитал, при этом нельзя подать виду, необходимо спокойно продолжать важную встречу.

Не могу поверить, что Кассиниан настолько низко пал. Уолу бы следовало заботиться о благополучии всего графства, а не только своей крепости. Однако это помогло мне понять, как устроен город, таких во времена моего светлого отца было много.

Я подошёл к двум таприканцам, что сидели на обочине дороги и пытались то ли сломать меня глазами, то ли сломать глаза об меня. Они, конечно же, вскочили, изогнули спины в порыве затравленной агрессии. Дальше счёт шёл на секунды, хорошо, монеты приготовил заранее.

Заплатил им, предложив проводить меня. И вот так я вернулся в клуб к серенидцам с двумя таприканцами.

В клубе рассказывали о корабле, что попал в страшный шторм, после чего не стало владельца фроксийской торговой компании «Фроксия – Серенид». Теперь понятно, почему Уолу здесь, надеюсь, он разобрался с этой проблемой.

Тем не менее судьба предприятия горожан волновала мало, куда с большей охотой они обсуждали какую-то дочь боцмана, ретаньянку. Гадали состояла ли она в связи с погибшим капитаном форта, Браданом.

Судя по всему, девица знала слишком много о его делах. По отдельным репликам я понял, что через неё стало известно, о тайном расследовании, которое вёл этот капитан. Он заподозрил предприятие «Фроксия – Серенид» в торговле прейей5.

На мой вопрос, откуда взялась прейа, ведь ранее её находили только у берегов Таприкана мне не ответили. Но, как я понял, Уолу срочно провёл расследование под своим чутким руководством, и доказал, что предприятие действительно замешано в нелегальной торговле.

Вот только казнить было уже некого, правосудие свершилось само. ведь владелец компании погиб при шторме. Однако Уолу был в ярости, решив, что виновному попросту помогли бежать.

Да, но тут у меня возникает вопрос: как на корабле, возвращающемся из Фроксии могли бы узнать о расследовании, ведущемся в Серениде. Интересно, как Уолу себе это объясняет. Посетителей клуба, однако, и это не волновало. Вспомнив о происшествии на корабле, они перестали обсуждать красоту и честь боцманской дочери и принялись обсуждать бедствие, постигшее корабль. Он назывался «Слава Побережья».

Они говорили, что «Слава Побережья» заплыла в опасное место, где часто бушуют смерчи. Вернувшиеся моряки также утверждают, что видели там морское чудовище. А вот это уже похоже на серьёзную катастрофу.

Я спросил их, где находится это «опасное место», но в ответ услышал, что задаю слишком много вопросов. Также мне заметили, что я богатый ревизор, а они бедные горожане.

Даже нанятые мною ребята догадались, к чему всё шло и встали впереди меня. Острый местный конфликт между таприканцами и серенидцами играл в мою пользу. Те и другие не могли быть за одно. Если серенидцы хотели меня ограбить таприканцы не могли позволить им этого сделать, ведь добычей делиться с ними явно не станут.

Начался спор на тему, чьим мешком с деньгами я являюсь, плавно переходящий в оскорбления по расовым признакам.

«Мы свободные люди под защитой суверенного государства…» – цитировали таприканцы Кодекс «О правах чужестранца».

Я сидел у барной стойки, и трактирщик, тронув меня за плечо, поманил за собой.

Он отдал мне свой серый плащ, сказал, что так я избегу проблем.

Через заднюю дверь я оказался на улице, оседлал коня и ускакал в направлении порта раньше, чем спорщики успели опомниться.

Я прогулялась до гавани, не только в «Штормбрекере», а во всей приморской части города не было ни одного серенидца. Зато я никому не бросалась в глаза, несмотря на розовое платье. Я вслушивалась в разговоры, разглядывала корабли. Большинство из них имели округлую форму и гладкие высокие борта.

Один привлёк моё внимание, от причала к нему тянулись тяжёлые цепи. На борту красовалось название «Слава Побережья».

Разговорив скучающего работника гавани серебряной монетой, я выяснила, что это то судно, на котором и бежал преступник по имени Бали.

Дарган ещё не появился, поэтому я решила провести время с пользой и узнать больше о «Славе Побережья». Как тут удержаться – даже трап спущен!

Я взошла на борт, никто не пытался меня остановить, всё же долго рассчитывать на везение не стоило. Я поспешила к люку на нижнюю палубу, и замерла, услышав внизу голоса. Разговаривали двое: мужчина, говорил он с сильным таприканским акцентом, и женщина.

– Я уже устала слышать оправдания для этой сволочи! – на чистом серенидском проговорила она.

– Ещё и капитан теперь за всё в ответе, говорят, – отвечал таприканец.

– Ну и пусть! Кого мне жаль, так это того берника – Брадана. Они ведь убили его!

"Берниками" чужестранцы называли серенидцев, возможно, в честь королей Бернардов. Значит, женский голос всё-таки принадлежал чужестранке.

– А мне жаль капитана! – вздохнул таприканец. – Он же вообще ни при чём! Он просто руководил судном – выполнял свою работу. Чем он виноват?

– Он всё знал, говорю тебе! – ядовито прошипела женщина. – Тебя послушать, так никто не виноват. Один руководил судном, другой скупал ракушки, третьи вылавливали водоросли. И по отдельности каждый выполнял свою работу. Откуда вообще берётся зло?

– Так ведь зло всегда было! Это, – тут он употребил таприканское слово «фаризан», которое переводится как «соблазн», – понимаешь? Вопрос, насколько люди на фаризан ведутся! Серенидцы, как я слышал, распустились в конец…

– Ах, дело только в этом? А Брадан? Он тоже сам виноват? Или может, повёлся на фаризан? И что с тобой говорить! В сотый раз одно и то же, – голос женщины стал удаляться.

Я осторожно спустилась вниз. Справа пожилой таприканец тёр тряпкой большую печь и, несмотря на уход собеседницы, продолжал:

– Этот разговор не я начал, кстати. А на что повёлся Брадан, известно одному… Ой! – повернувшись вполоборота, он заметил меня. – А ты ещё кто?