Мари Мальхас – Королевские чётки. Зерно чужестранца (страница 26)

– Действует, конечно. Принимает товары из Фроксии.

– А с Таприканом торговля уже не ведётся?

– Да что ты! Куда нам без таприканских товаров, просто их теперь принимают в порте Четырёх Графств. Так… в общем, так получилось.

В конце концов, развалины сменились рядами домиков из разбухшей древесины с кучами мусора у каждого крыльца. Через пару таких кварталов мы выехали на некое подобие площади, посреди которой торчал пустой постамент. Из мусора здесь были в основном пустые фляги, которые вели к двухэтажному зданию с гордой надписью "Клуб". К нему даже прилегала конюшня, о чём свидетельствовал стойкий запах навоза.

Мы с Дарганом переглянулись. Похоже, он думал о том же, о чём и я: нужно было с кем-то переговорить, выяснить обстановку. Оставив лошадей, мы вошли в двери, и тут же очутились в центре внимания.

Посетители смотрели на нас так, будто ради этого и собрались. В любопытных взглядах всё же ощущалась опаска, деревянные кружки покоились на длинных столах. Трактирщик за барной стойкой, отпрянул в тень и наблюдал, как мы приближаемся. Стояла такая тишина, что стало слышно, как возится у бочки толстая крыса. В отличие от людей, её больше занимали подгнившие опилки на полу.

– Что-то не так? – вытаращился трактирщик, в тот момент, когда я собиралась задать тот же вопрос. Обращался он, однако, к Даргану.

– Как вы любезны! – сказал Дарган, шлёпнув ладонью о барную стойку, между его пальцами блеснула золотая монета – и когда успел достать?

Хозяин заведения собрал глаза в кучу.

– Господин мой, да я… Хм. Чего изволите?

– Наполни водой, – свободной рукой Дарган снял с пояса флягу и кинул ему.

– Всё будет!

– Я смотрю, гости у вас здесь бывают нечасто.

– Здесь? – трактирщик насмешливо шмыгнул носом. – Сборщик дани, разве что. А вы что здесь такие делаете? – он проливал воду мимо фляги, рассматривая наряд Даргана, и украдкой косился на меня.

– Мы такие Уолу ищем, – в тон ему ответил Дарган.

– Советника? В трущобах? – он снова шмыгнул и оскалился.

– Сюда он не заходит, – послышалось сзади. – Почему-то!

– Ага, видимо сорт вина не по вкусу! – подхватил другой голос.

Плечи трактирщика уже подрагивали, он проливал воду на стол и пол:

– Норс3, чего хотеть! Не ценит местные деликатесы, – проговорил он. – А вот герцог с королём каждый самсдон4 заходят, им нравится!

Клуб наполнился гоготом и звоном кружек, трактирщик содрогался, закрыв лицо ладонями. Фляга лежала на стойке, вода из неё выливалась.

– Я понял, вы, ребята, бродячие комики, – выговорил он, утирая слёзы. – А это костюмы. Хотя… – он покосился на золотую монету, которую Дарган словно невзначай приоткрыл. – Не похоже.

Дарган покачал головой:

– Нет, мы ревизоры.

– Неужели из Ордена Непринуждённых? – в заведении грохнули стулья и вновь наступила тишина.

Дарган пробурчал себе под нос нечто неразборчивое, уверена, ругательства:

– Нет, королевские! – сказал он вслух.

– Ух ты, гаджай меня раздери! – трактирщик покачал головой. – Ну так, Уолу следует искать в «Штормбрекере».

Он снова взял флягу осторожно её наполнил и положил перед Дарганом.

– Далеко до него?

– Да не очень. До конца улицы и направо к морю, там увидите.

– Отлично, – Дарган толкнул монету кончиками пальцев, так, что она чуть не съехала с противоположного конца стойки.

Хозяин накрыл её ладонью и рывком сунул в карман своего мешковатого фартука.

– Всем по одной за мой счёт, – сказал Дарган.

– Нам следовало одеться проще, – сказала я, когда мы вышли из клуба.

– Мы такие, какие есть, фальшь люди чувствуют, – парировал Дарган.

В Серениде не найти чужестранца, который не слыхал бы об исполинском корабле, «Штормбрекере».

На этом судне во времена тирании Бернарда Двадцать Третьего совершалась первая, и единственная, миссия по спасению рабов из Серенида. Под видом торгового судна «Штормбрекер» собрал на борту более трёхсот таприканских рабов, но на выходе из гавани его настигла береговая охрана. Корабль отправили ко дну вместе с беглецами и экипажем, а выживших казнили на месте.

Об этой жестокости вспомнили только после прихода на престол Бернарда Двадцать Четвёртого. Когда он отменил рабство и объявил независимость Таприкану, судно подняли со дна и с почётом вынесли на берег. Кто бывал в Кассинианском порту, знает, что его перестроили в трактир. Или как его здесь называли, таверну.

На мачте «Штормбрекера» гордо развивался черно-белый флаг Фроксии. Хотя ни рабами, ни освободителями фроксиане никогда не были.

Неподалёку от корабля на берегу моря возвышалась каменная фигура в виде бегущего человека. Я задержалась, чтобы прочесть надпись "Памятник погибшему рабу".

– Памятник «рабу»? Чья это идея?

– Во всяком случае, не моя, – развёл руками Дарган. – Наверное, Уолу. Кстати, найди его, а я поговорю с местными.

– Как я могу бросить моего короля одного?

Дарган закатил глаза:

– О ступай, мой рыцарь! И не волнуйся, твой король знает, что делает!

«Впрочем, как и всегда, да?» – подумала, но не сказала я.

Внутри корабля-таверны царила тёплая уютная атмосфера, не сравнить с тем, что творилось снаружи. Горели фонари из цветного стекла, играла медленная музыка, пахло табаком и благовониями. Посетители, видимо, моряки и купцы, расположившись на больших подушках, пускали в потолок кольца дыма и тихо переговаривались.

И гости, и прислуга – сплошь чужестранцы: таприканцы, их соседи – ретаньяне, а также фроксиане.

Думала, что на разодетую таприканку опять начнут коситься, если не с опаской, как в трущобах, то с удивлением. Но удивлена была я, увидев своих соотечественников, разодетых во фроксийскую одежду: чёрные панталоны до самых пят и белые рубахи. По этой одежде невозможно определить бедный человек или богатый, у меня, по крайней мере, не получилось. Была также парочка таприканцев в яркой серенидской одежде. Они с особой важностью курили трубки, заняв столик в самом центре одного из залов. На них поглядывали с уважением и лёгкой опаской. Таким же взглядом, только с удивлением, глянул на меня из-за барной стойки трактирный слуга ретаньянин.

Я указал на первый же кувшин, и он наполнил кружку.

– Пятнадцать медью.

– Не подскажете где мне найти советника Уолу? – спросила я, отсчитывая монеты.

– О! Он здесь! Как всегда, на верхней палубе, – ретаньянин кивнул в сторону трапа.

Я расплатилась и поднялась на верхнюю палубу.

Понять, кто тут главный, не составило труда. Советник сидел на скамье под навесом, один на четверть палубы и занимался важными делами: курил трубку и смотрел на море.

Как и отложилось в моей памяти, Уолу – рослый широкоплечий мужчина с массивными руками, челюстью, шеей. Длинные панталоны и фроксийская кожаная куртка сидели на нём как влитые – вот, на кого рассчитана эта одежда.

Словно почуяв моё приближение, советник замер, медленно обернулся. Средних лет, гладко выбрит, белые волосы зачёсаны назад, холодные голубые глаза, смуглая кожа, какая бывает у моряков от ветра. Думаю, на чей-то вкус он показался бы весьма привлекательным, если бы не эта пугающая аура. Он словно готов вступить в поединок в любую секунду.

– Вы что-то хотели? – сместилась вниз его челюсть. Таким голосом можно медведя уложить.

Из головы вылетело даже собственное имя.

"Говорила же Даргану, переговоры – не моё!"

– Я.... я… вы, господин Уолу? – выдавила из себя я.

– Просто Уолу, – он окинул меня взглядом. – По какому вопросу?

– Я ищу работу, Уолу, – вдруг вспомнила я.

– Рад за вас.