Мари Мальхас – Королевские чётки. Зерно чужестранца (страница 17)

– Бог воздаст мне за благодеяние, будьте так милосердны, позвольте.

Дарган вздохнул и вложил свою ладонь в ладонь Архиведия.

До сей минуты я гадала, к чему приведёт это состязание в красноречии. Но когда руки священника засветились мягким зелёным светом – поняла.

Сначала король сидел ровно, потом расслаблено прикрыл глаза и опустил голову. Лицо его менялось, сначала синяк на щеке посветлел, затем исчез вовсе, посветлела сама кожа, круги под глазами сошли.

И вот он сидел передо мной таким, каким и раньше, если не лучше: белая, почти бледная, кожа, высокая линия скул, ровный нос. Он открыл глаза цвета горького шоколада, глянул на меня – какой же всё-таки красивый! А может, просто выигрывает на контрасте с разбитой рожей.

– А я совсем не умею исцелять! – вздохнула я и спохватилась, ведь забыла, в каком обществе нахожусь и как здесь разговаривают. С моей речью уж лучше бы молчала!

Архиведий протянул мне руку:

– Нет, нет, – заторопилась я. – Я не ранена, я просто говорю, что хотела бы уметь так же, но у меня не получается.

Он улыбнулся:

– Дар исцеления приходит тогда, когда поиск сменяется усердием.

– Поиск чего? – уж если начала, то доведу разговор до конца.

– Себя, главным образом. Пока ты ждёшь энергии извне, ты не можешь созидать.

– Я не понимаю, – честно призналась я.

– Твоя душа слишком юная, это тоже ценно. Ты не сдаёшься и не знаешь усталости, – он перевёл взгляд на Даргана и обращался теперь явно к нему: – Никогда, не перед одним испытанием. Испытания даются сильным, чтобы напомнить им, как они сильны.

Дарган кивнул одними веками, затем поднялся, следом за ним поднялся Архиведий, поспешила подняться и я, хотя ноги гудели.

– Благодарю за всё, Мудрейший, – он огляделся. – Сегодня я уйду тем же способом, что пришёл.

Архиведий поднял брови, но промолчал.

– Доброй ночи, Ваше Величество. Мадам, – он кивнул мне.

– Доброй ночи, Мудрейший, – ответил Дарган.

– Доброй ночи, – сказала я.

Мы вышли, миновали коридор с узорами и направились обратно. Поначалу я боролась со смущением, какое-то время Дарган в моих глазах оставался великим, загадочным монархом, которого простому люду даже увидеть не дано. Я не знала, как себя вести, мысли человека, который своим словом меняет судьбы казались непостижимы.

Он вдруг замедлил шаг и повернулся. Я даже сощурилась, почему-то представляя его взгляд холодным, как лёд, а лицо – застывшей каменной маской.

Но лунный свет обрисовал живые, вполне человеческие черты, он прикрыл рот ладонью, скрывая зевок. Устал. Как все простые смертные, что ходят по земле. Дарган остался просто Дарганом – ничего не изменилось, мысли вернулись в привычное русло:

– Я не понимаю, Дарган, зачем ты обвинил Гердана в колдовстве, – опомнилась я.

Он приподнял плечо и сказал:

– В ином случае его бы передали светским властям. Тем, от которых мы только что сбежали, и неизвестно, что бы он им наговорил. Мы бросили вызов ордену Непринуждённых, помни об этом. С колдунами же Храм разбирается самостоятельно.

– "Разбирается"?

– Ну, перевоспитывает, убеждает присоединиться к Храму, обуздать свою магию…

– Какими же средствами?

– На твоём месте я бы не волновался. Уж этот парень умеет о себе позаботиться. Я же не обвинил его в некромантии, иначе бы сразу на костёр.

«Как это мило с твоей стороны!»

– А если докажет, что не колдун. Орден Непринуждённых, итак, религиозный. Гердан уже член Храма. Как бы его не отпустили.

Дарган махнул рукой:

– Моё слово против его? Обвинённых в колдовстве держат под стражей, по крайней мере, три месяца.

– Да уж, хитро! И как ты успел всё это продумать?

– Работа такая.

Мы прошли мимо дверей куда менее прочных, чем та, за которой жил Архиведий. Я замедлила шаг:

– А не продумал ли ты, где мы заночуем?

– Не продумал, – Дарган остановился.

Решать подобные вопросы Его Величеству, видимо, не приходилось:

– По улицам уже, вполне вероятно, рыскает стража. А ещё твои портреты на площади. Нам бы затаиться.

– Ну… да, – согласился Дарган.

Я рискнула и нажала на дверь – та поддалась. За ней оказалась комната, сплошь заставленная сундуками.

– В принципе, если проявить фантазию, то заночевать можно и здесь! – я покосилась на Даргана, тот покачал головой.

– Я понимаю, тут недостаточно мягко… – начала я.

– При чём здесь это? Как, скажи мне, мы будем объяснять это храмовникам на утро?

Мне стало смешно, пришлось закрыть рот ладонями.

– А мы замаскируемся, – выдохнув, предложила я.

Зайдя в комнату, я откинула крышку ближайшего сундука – повезло, в нём оказалась одежда.

Дарган вздохнул, я уж решила, что опять недоволен, но он сказал:

– Я не понимаю: уж если маскироваться, зачем тогда оставаться в Храме?

Ведь посторонних обмануть легче, чем самих храмовников.

– Точно! Пошли тогда в какой-нибудь трактир. Хоть поедим.

– Храмовники и в трактир?

– А что? Между прочим, они часто приходят в трактиры спасать люд от греха своими проповедями.

– Ха! Чудесно.

Мы оделись в белые мантии с золотистыми отворотами. Лица скрывали глубокие капюшоны и маски. Если бы кто-то глянул со стороны, то увидел бы, как из дверей Храма вышли двое проповедников, собравшихся по своим священным делам.

Стояла тёплая ночь, у подножья храма светилась целебная вода, резные статуэтки отбрасывали причудливые тени. Пара шагов из-под навеса, и взору открылся сияющий на фоне ночного неба королевский дворец. Между ним и храмом пролегала длинная улица, но дворец был так огромен, что казалось, до него всего пара шагов. Был виден каждый карниз, каждая башня, горели не только окна, но и сами стены источали ровный матовый свет. Ещё одна тайна.

– Как он так светится? – невольно проговорила я, поднимая голову к самому верху, туда, где будто царапал небо шпиль верхней башни.

Дарган тоже смотрел на дворец:

– Храм оттуда кажется морской раковиной…

– Тебя там не хватятся? Свита какая-то, придворные у тебя же есть…

– Ах, они… К сожалению или к счастью, но пока не хватятся.

– Кто-то зажёг там свет, в башне, – я кивнула наверх.

– И что?