Мари Мальхас – Королевские чётки. Зерно чужестранца (страница 19)
– Может, сам что-нибудь вспомнишь, учитель?
Дарган обхватил голову ладонями, сморгнул:
– Да!.. Пожалуй, это было слишком просто!
Он обманулся. Только пустота
Чернела за нелепым украшеньем
Жизни. И он поддался, за такую цену.
В глазах безликий страх застыл,
Он возносил ладони к небу,
Своих не узнавая пальцев:
Чернели когти на концах,
Запястья шерстью порастали,
А вместо слов лишь вой наружу рвался.
Клянусь, когда б его услышал ты,
Так слуха б предпочёл лишиться!
Тот вой внушал тоску такую,
С деревьев сыпалась листва
И прогнивала, опадая. О Боге
Вспомнил в смертный час,
О том, что потерял теперь,
Но пастью зверя не сказать слова
Молитв, и сердце навсегда закрыто.
Он раньше думал, как и ты…
– Дарган, – неуверенно прервала его я. От королевского тенора пошли мурашки. – Мне кажется, это немного слишком…
Трактир замер, раскрыв рты, люди за столами, между столов и даже из-под столов уставились на нас. В наступившей тишине, послышался быстрый топот. Задыхаясь и отплёвываясь, к нам спешил полный розовощёкий трактирщик.
– О мудрые, не сочтите за дерзость, – он приблизился и прошептал: – Это что ж делается, разрази меня гром? За мной, мудрые, за мной!
Посетители потихоньку приходили в себя, заскрипели стулья, зазвякали стаканы, зазвучали разговоры. Мы следовали за трактирщиком к барной стойке, он с удивительной ловкостью проскользнул под ней, и заговорил уже с другой стороны:
– Господа мудрые, в чём дело? Я вовремя заплатил пожертвования!
– Ты о чём? – не понял Дарган.
– Зачем вы явились сюда? И ладно бы явились, зачем посетителей распугивать? Они вон протрезвели от вашей речи, к стаканам не притрагиваются!
Дарган обернулся:
– Так уж не притрагиваются?
– Это я вас остановил вовремя! Вы, главное, скажите, что вам надо, неужели нормально нельзя вопрос решить? Прекратите свои проповеди!
Я дёрнула Дарган за рукав и прошептала:
– Выпроси у него ужин и комнату на ночь в качестве взятки.
– Что? Я такому не обучен. Твоя очередь.
– Ладно, повторяй за мной.
– Ага, – Дарган выпрямился и посмотрел на трактирщика.
Я прошептала, надеясь, что сквозь шум трактира он меня услышит:
– Мы согласны, наша комиссия – еда и ночлег у тебя.
– Мы опасны, наша миссия – беда и набег на тебя, – с невозмутимым видом произнёс Дарган.
Глаза трактирщика округлились:
– Что? Подождите, как… Нет, Богом клянусь, я ничего не сделал… настолько скверного.
Я сжала кулаки и поспешила исправиться, проговорила так чётко, как могла:
– Ну ладно. Сам знаешь, что нас учат любить просто каждого, я думаю, мы поможем друг другу.
– Да ладно! Сам знаешь, что нас учат убить продажного. Я думаю, мы подложим подругу, – вновь не расслышал Дарган.
– Чего? – прохрипел трактирщик. – Послушайте, мудрые. Вы что-то перепутали!
Я старалась не смотреть в его сторону, хотелось убить короля, убежать и поспать. Поспать больше. К тому же я вдруг осознала, что в кармане ни медника, поэтому стиснула зубы и продолжила:
– И не удивительно, ведь мы устали и проголодались.
– Это отвратительно! Ведь вы узнали и попались!
– Послушайте, – сглотнул трактирщик. На лбу заблестели капли пота. – Признаю, не безгрешен, как и все люди. Но не понимаю, о чём вы.
Я хлопнула себя по лбу:
– Вот ты дерево! Честно слово! Ты меня вообще, что ли, не слушаешь? – громко проговорила я, и Дарган меня услышал:
– Вот ты дерево, честное слово! Ты меня вообще, что ли, не слушаешь?
Я кинулась к стойке, закашлялась и произнесла так хрипло, как только могла:
– Знаешь, он у нас просто новенький, хочет выслужиться. Не обращай внимания. Думаю, ужин и сон исправят ситуацию, – голос прозвучал как хорошенько пропитый бас.
Трактирщик, оттягивая воротничок рубахи, быстро закивал:
– Сейчас всё будет!
Он отвёл нас в простенькую комнату возле кухни: стол, четыре стула, ящик с посудой, бочонок с водой. Здесь, должно быть, трапезничали работники трактира.
– Присаживайтесь, присаживайтесь, здесь… вас никто не побеспокоит!
Мы недолго ждали. Вскоре появились трое слуг: один нёс поднос с двумя жаренными цыплятами, другой – тарелку печёных бататов, третий – кувшин и два деревянных бокала.
Они поставили эти угощения на стол перед нами, раскланялись и вышли.
Великолепный аромат ободрил меня и одновременно одурманил. Я потянулась к еде, отломила ножку жареного цыплёнка и впилась зубами в сочное мясо. Рука тянулась дальше за долькой душистого батата, твёрдая хрустящая корочка немного обожгла пальцы, затем губы, когда я сунула его в рот. Батат был пряный и чуть сладковатый, великолепно сочетался со вкусом цыплёнка.
Глаза мои закрылись, я запрокинула голову, наслаждаясь горячим вкусным ужином, даром Божьим – не иначе. Пару секунд спустя, ко мне вернулась способность мыслить, я сморгнула, посмотрела на Даргана. Но ужин занимал его не меньше, чем меня. С довольным видом он жевал цыплёнка, взгляд его отрешённо бегал по комнате, потом сфокусировался:
– Какой же народ сложный, – он помотал головой. – Столько речей ради ужина и кровати!
После ужина голова отяжелела, тело еле двигалось, глаза грозились слипнуться. Я искренне надеялась, что в этом трактире нас не только покормят, но и уложат. Трактирщик и тут не сплоховал: освободил для нас самую дальнюю тихую комнату, выгнав постояльцев. Комната была маленькой, тёмной и кровать в ней стояла всего одна, однако выбора не осталось.