Мари Лу – Wildcard. Темная лошадка (страница 37)

Пока Хидео продолжает смотреть файлы, я показываю ему каждую дублированную мной запись, в хронологическом порядке. Комната испытаний в инновационном институте, ребенок за партой. Надежда и тревога на лицах родителей Хидео, вглядывающихся через окно. Личная встреча Даны Тейлор и Мины Танака. Маленький силуэт Сасукэ, сжавшегося в углу комнаты, умоляющего отпустить его домой к семье. Яркий синий шарф, обернутый вокруг его шеи. Его дружба с Джэкс и моменты, которые они провели вместе. То, как он пытался выторговать у Тейлор свободу, заплатив своим шарфом. Неудачная попытка бегства. Медленное исчезновение его личности с каждой новой процедурой, которая превращала Сасукэ в набор данных.

Открываю правду о проекте «Ноль».

Я ожидаю, что в какой-то момент Хидео оторвет взгляд от экрана, но он этого не делает. Он смотрит все записи молча, его взгляд не отрывается от брата, где с каждым видео Сасукэ становится старше и все больше теряет самого себя. Когда Тейлор забирает его шарф. Когда Сасукэ смотрит на первое публичное выступление брата. Каждая сцена оставляет рану в сердце Хидео.

Когда записи заканчиваются, он не произносит ни слова. Мой взгляд прикован к засохшей крови на его костяшках. Тишина ревет в наших ушах, как живое существо.

– Сасукэ умер много лет назад, – наконец шепчет Хидео в темноту, эхом повторяя слова, которые Джэкс сказала мне. – Значит, он покинул этот мир.

– Мне жаль, – шепчу я в ответ.

Тяжесть, разрушавшая его сердце, вежливая, суровая отстраненность, все щиты, которые он возводил один на другой, – все это рушится. Он опускает голову и внезапно начинает плакать.

Тяжестью была ноша незнания, многих лет горя, представления тысячи вещей, которые могли произойти, гаданий, войдет ли его брат когда-нибудь снова в дверь. Все эти бесконечные вариации Воспоминания, сделанные Хидео в попытке понять, как мог исчезнуть Сасукэ, только давили на него. Это была последняя ниточка незавершенной истории.

Я ничего не могу сказать, чтобы утешить его. Я лишь могу слушать, как его сердце разбивается снова и снова.

Слез больше не остается, Хидео сидит в тишине и смотрит в окно. Он кажется потерянным, и впервые я вижу в его глазах неуверенность.

Я наклоняюсь вперед и обретаю голос.

– Хоть Сасукэ и покинул этот мир, – тихо говорю я, – он все еще по-своему жив в другом.

Хидео не отвечает, но его ресницы опускаются, когда его взгляд поворачивается ко мне.

– Ноль – творение Тейлор, – продолжаю я. Мой голос звучит оглушающе. – Он привязан к ней во всех смыслах этого слова. Как и твой алгоритм контролирует тех, кто носят линзы «НейроЛинк», Тейлор контролирует данные Ноля. Его разум. Но Сасукэ не исчез. Я думаю, что он дотянулся до меня через Ноля. Он в ловушке где-то в темноте, кричит о помощи.

Хидео заметно вздрагивает, но по-прежнему молчит.

Я нерешительно кладу свою руку на его.

– Хидео, Тейлор охотится за твоим «НейроЛинком». Ее люди стоят за каждой недавней атакой против него.

– Пусть приходят, – в словах Хидео слышится тихая и явная угроза. Он встает с дивана, отворачивается и идет к окну, засовывает руки в карманы и смотрит на отражающийся в воде город.

Я умолкаю. Через некоторое время я встаю с дивана и подхожу к нему. Когда я смотрю на него, то вижу, что его глаза покраснели, а на щеках остались дорожки от слез. Наконец через долгое время он поворачивает голову в мою сторону, его взгляд все еще направлен на город.

– Он что-нибудь помнит? – тихо спрашивает он.

Я слышу настоящий вопрос в его словах. Он помнит меня? Помнит наших родителей?

– Он знает, кто ты, – мягко отвечаю я. – Но только так, как может знать о тебе незнакомец. Мне жаль, Хидео. Я бы хотела рассказать тебе что-то получше.

Хидео продолжает невидящим взглядом смотреть на город. Я не знаю, о чем он думает. Неужели он хочет воспользоваться «НейроЛинком» и уничтожить все то, что случилось в прошлом?

– Джэкс сказала мне, что единственный способ помочь Сасукэ – использовать твой алгоритм, чтобы повернуть Ноля против Тейлор.

Мои слова вырывают его из транса. Хидео косо смотрит на меня.

– Ты хочешь, чтобы я привязал к ней алгоритм?

– Именно. Если ты откроешь алгоритм и привяжешь к нему Тейлор, то сможешь ее контролировать и освободить Ноля.

– А что насчет Сасукэ? – Хидео сжимает челюсти, произнося имя брата.

– У Тейлор сохранен архив прошлого разума Сасукэ. Все его стадии развития. Если мы сможем соединить эти версии с тем, кем он является теперь, то сможем снова сделать его разум целым. – Я делаю паузу. – Я знаю, что он никогда не будет настоящим… Но ты в силах хоть как-то вернуть его.

– Ты просишь предоставить тебе доступ в мой алгоритм.

Я колеблюсь.

– Да.

Он все еще думает, верить мне или нет, но под защитной броней я снова вижу его бьющееся сердце. Все тысячи возможностей того, что могло случиться с Сасукэ, исчезли. Им на смену пришла ясность – и путь вперед. У него есть шанс снова поговорить с братом, отчасти вернуть его.

Ради этого, я знаю, он готов разбить устои мира на кусочки. Готов рискнуть всем.

Хидео снова смотрит на воду. Проходит долгое мгновение прежде, чем он наконец произносит:

– Я сделаю это.

Не раздумывая, я делаю шаг к нему, теперь мы почти касаемся друг друга. Моя рука опускается на его. Я ничего не говорю. Он все равно вздрагивает, почувствовав мои смешанные эмоции – колеблющуюся веру в него, притяжение, которое я испытываю к нему. Мой страх снова довериться ему. Я чувствую тепло его кожи сквозь рубашку и не могу заставить себя отойти.

Он поворачивается ко мне лицом.

– Ты рискуешь своей жизнью, рассказывая мне об этом, – говорит он. – Ты могла бы вернуться в Нью-Йорк и оставить все позади. Но ты все еще здесь, Эмика.

Мгновение я вспоминаю, как сидела в маленьком баре с Хэмми и другими «Всадниками». Я вижу, как Хэмми наклоняется ко мне и припечатывает меня твердым взглядом. Почему ты это делаешь?

А потом я делаю то, на что никогда не думала, что решусь. Я вспоминаю то утро, когда лежала, свернувшись клубочком, худая, опустошенная и лишенная надежды в постели приюта и услышала его историю по радио. Я позволяю Воспоминанию сформироваться в ясную картинку и посылаю ему все, что увидела, почувствовала и услышала в тот день. Я позволяю ему увидеть ту разрушенную часть меня, которая ожила, услышав о нем.

Не знаю, как много из этого он видит и понимает. Это сумбур мыслей и эмоций, а не записанное Воспоминание. Внезапно я боюсь, что он не поймет, что я вообще пытаюсь сказать. Что этот уязвимый, открытый момент может ничего не значить для него.

Я в смущении отворачиваюсь. Но когда снова смотрю на него, его взгляд прикован ко мне. Он смотрит так, словно только я имею значение. Словно он понимает все, чем я пыталась с ним поделиться.

Это больше, чем я могу выдержать. Я сглатываю и заставляю себя отвернуться. Мои щеки горят.

– Хидео… я никогда не соглашусь с тем, что ты делаешь. Никогда не буду считать правильными смерти, связанные с твоим алгоритмом или причины, которыми ты их оправдываешь. Но в тот день, когда ты был всего лишь мальчиком, дающим интервью по радио, прячущим свое разбитое сердце, ты дотянулся до девочки в поисках чего-то, за что можно держаться. Она нашла тебя, и ты помог ей встать на ноги.

Хидео смотрит на меня, его взгляд прожигает до самого сердца.

– Я не знал, – шепчет он.

– Ты всегда будешь частью моей истории. Я не могла бы отвернуться от тебя, не предав себя. Мне нужно было попробовать. – Мои тихие слова повисают в воздухе. – Мне нужно было протянуть тебе руку.

Он сейчас так близко. Я на опасной территории – не нужно было приходить сюда. Но я стою на месте и не отстраняюсь.

– Ты боишься, – бормочу я, замечая эмоции, пульсирующей волной идущие от него.

– Я в ужасе, – шепчет он в ответ, – от того, на что ты способна. Потому что ты здесь, идешь по лезвию бритвы. Я боялся с тех пор, как встретил тебя, когда ты посмотрела мне в глаза и сломала мою систему за какую-то пару минут. Я провел часы после этого, изучая что ты сделала. Я помню все, что ты когда-либо сказала мне. – В его голосе появляется боль. – Я боюсь, что каждый раз, когда я вижу тебя, может быть последним.

Я вспоминаю его пронзительный взгляд, обращенный на меня в нашу последнюю встречу. Под ним все это время таился страх.

– Ты сказал, что больше не хочешь меня видеть, – единственное, что мне удается выговорить.

Теперь его голос низкий и полный боли.

– Потому что каждый раз, видя тебя, мне нужны все силы, чтобы отвернуться.

Я наклоняюсь к нему, желая большего. Должно быть, он чувствует это через нашу связь, и словно в ответ я ощущаю тень того, что он желал бы сделать; она пролетает сквозь его мысли, в ней его рука на моей талии, прижимает меня к нему. Расстояние между нами кажется живым, искрящимся от обжигающего желания сократиться.

Он колеблется. Его сердце открыто и уязвимо, и теперь я вижу страх на его лице.

– Чего ты хочешь, Эмика? – шепчет он.

Я закрываю глаза, вздыхаю и снова открываю их.

– Я хочу остаться.

Это последняя дрожащая нить, удерживающая его. Он сокращает расстояние между нами, обхватывает мое лицо в руки и наклоняется ко мне. Его губы касаются моих.

Чувство контроля, которое я испытывала, рушится. Он теплый, его тело такое знакомое. Я падаю в его объятия. Этот поцелуй сильнее нашего первого робкого поцелуя – мы оба восполняем потерянное время.