Мари Лу – Wildcard. Темная лошадка (страница 36)

Я изучаю данные, когда лучи рассвета начинают проникать в комнату. Как только свет меняется с голубого на золотой, перед моими глазами появляется входящий звонок. Я подпрыгиваю, думая, что звонит Ноль – он или Тейлор поняли, что` сделала Джэкс.

Но это Рошан. Я принимаю звонок и его хриплый голос наполняет мои уши.

– Тримейн в больнице, – говорит он, что я и так уже знаю. – Он серьезно ранен. – Его голос немного дрожит. – Эм, он указал меня среди своих контактных лиц для экстренной связи. Вот почему врач позвонил мне. Я… я не могу…

Я едва выношу боль в его голосе. У меня руки трясутся, когда он диктует мне название больницы.

– Уже еду, – шепчу я и выскакиваю из постели, прежде чем он отвечает.

Полчаса спустя я приезжаю в больницу и нахожу Рошана, разговаривающего с врачом. Тот напрасно пытается объяснить Рошану, что навестить Тримейна пока нельзя.

– Мы торчим здесь уже много часов! – голос Рошана раздается по всему холлу. – Вы сказали, что мы сможем навестить его, час назад! – Он кричит на доктора по-японски, и перевод его слов появляется перед моими глазами. Рядом с ним стоят неестественно спокойные Хэмми и Эшер, даже не пытаясь остановить его. Должно быть, нервы у него сдали уже не в первый раз.

– Мне жаль, мистер Ахмади, – объясняет врач, слегка кланяясь. – Но вы не родственник мистера Блэкборна. Если у вас нет официального свидетельства, то вам с вашими друзьями придется подождать, пока мы разрешим вам навестить…

– Мы пара, – резко отвечает Рошан, забывая в запале, что это больше не так. – Разве вы не приняли закон об однополых браках в прошлом году?

– Но вы же на данный момент не женаты, – парирует врач. – Не так ли? У вас есть документы?

Рошан вскидывает руки и мчится назад в комнату ожидания, где стою я. Позади него Эшер и Хэмми обмениваются быстрыми взглядами. Рошан по пути замечает меня и быстро кивает.

Мое сердце стучит в горле, когда я подхожу к ним. Рошан выглядит бледным и измотанным, а его глаза покраснели.

– Почему ты не была с ним? – резко спрашивает он меня. – Они сказали, что его выбросили одного у больницы.

Злость Рошана больно бьет меня в грудь. Я пытаюсь найти оправдание: что я не могла добраться до него, что «Черные Плащи» поняли, что Тримейн взломал их базы данных. Но не это нужно услышать Рошану.

– Я должна была быть там, – выдавливаю я из себя. – То, что случилось с ним – моя вина. Он вообще не должен был…

Рошан бросает взгляд через плечо на палату Тримейна, потом закрывает глаза и опускает голову.

– Прости, – говорит он. – Я рад, что тебя там не было.

– Его видно через окно?

Рошан кивает.

– На нем бинты. Врачи говорят, что они ждут, пока сойдет отек, но не знают, когда это произойдет. Они сказали, что ему повезло, что пуля прошла таким образом. Чуть правее или левее, и он был приехал сюда мертвым.

Я вспоминаю обещание Джэкс, что она сделала настильный выстрел. Она сдержала свое слово.

– Что случилось? – спрашивает Эшер, подъезжая к нам, а за ним следует Хэмми.

«Бригада Демонов» и дргуие игроки из разных команд тоже пришли, наполнив комнату ожидания неловким шумом. Так что я понижаю голос и рассказываю друзьям то, что могу: как я и Тримейн отправились в институт, и что все пошло совсем не по плану.

Но я не рассказываю о Сасукэ. Не могу позволить им приблизиться к настоящей опасности.

– Тебе нужно остановиться, – говорит Хэмми, когда я замолкаю. – Там могла оказаться и ты – и все могло быть намного хуже.

Мне хочется прислушаться к ней, но сегодня ночью я встречаюсь с Хидео. Церемония закрытия пройдет через два дня. У нас нет вариантов. Просто больше нет времени, чтобы останавливаться. Я могу лишь слабо ей кивнуть. Она видит ложь в моих глазах, но не настаивает.

Когда мы устраиваемся на стульях в комнате ожидания, я понимаю, что смотрю на дату перед глазами. Когда начнется игра церемонии закрытия, все или закончится хорошо, или обернется настоящим кошмаром.

Хидео сегодня ночью не дома – по крайней мере, не в том доме, что я помню. Машина, которую он посылает за мной, везет меня через мост над широким Токийским заливом, где океан встречается с городом, а отражения небоскребов дрожат на воде. Сегодня ночью мост полностью подсвечен цветами «Всадников Феникса», и сквозь линзы я вижу, что над круизными кораблями и туристическими паромами в гавани, парят сердечки и звезды.

Алые цвета «Всадников Феникса» отражаются в океане как кровь. Панорама города напоминает миллионы осколков стекла. Я утыкаюсь взглядом в колени и крепко сжимаю руки.

Мы едем вдоль берега, пока не оставляем большую часть лодок позади и не въезжаем в тихое место с роскошными небоскребами. Здесь команда секьюрити показывает машине проезжать через ворота. Когда наконец мы останавливаемся у края дока, к нам подбегают еще больше телохранителей в костюмах, чтобы открыть дверцу.

Я выхожу из машины и вдыхаю соленый воздух. От развернувшегося вида захватывает дух.

Передо мной мирно покачивается самая большая яхта, которую я когда-либо видела. Матово-черный, корабль сливается с ночью, кроме серебряных линий, бегущих вдоль каждой палубы, и гирлянды из цветных фонариков, протянутых через топ-мачту.

– Мистер Танака ждет вас, – говорит мне один из телохранителей. Он протягивает руку в перчатке, предлагая мне ступить на мостик, ведущий на яхту. Я молча киваю. Внезапно мне становится нехорошо от предвкушения чего-то и страха. Я оказываюсь на нижней палубе корабля и захожу внутрь.

Вижу двухэтажное помещение, с потолка которого свисает хрустальная люстра. Стеклянные двери от пола до потолка затонированы для приватности. В дальнем конце уже распахнутые двойные двери приглашают меня внутрь. Я останавливаюсь в сомнениях в проходе, чтобы рассмотреть просторную полутемную комнату.

Стены тоже сделаны из тонированного стекла и за ними виднеются очертания города над водой. Толстые белые ковры и плюшевые диваны повсюду. Прозрачно-жемчужные занавески лениво колышутся от морского бриза, а под распахнутым иллюминатором стоит низкая роскошная кровать.

Комната такая же безупречная, как и основной дом Хидео, насколько я помню – по крайней мере, мне так кажется до того момента, как я замечаю осколки фарфора на полу.

– Смотри под ноги.

Голос Хидео долетает до меня через комнату; он направляется ко мне с балкона с черной курткой, перекинутой через плечо и небрежно бросает ее на соседний стул. В тусклом освещении я лишь вижу его высокий силуэт и серебро волос, но могу определить, что его рубашка непривычно измята, рукава неровно закатаны, а воротник поднят. Тени полностью скрывают выражение его лица.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Он выпрямляется и подходит к дивану, немного выходя на свет.

– Я подмету через секунду, – отвечает он. Его вечная привычка отвечать, не отвечая.

Я смотрю на его руки: костяшки сбиты, на них засохла кровь. Под его глазами залегли темные круги.

Он здесь с той самой ночи в Музее современного искусства, переживает из-за того, что я ему рассказала? Я никогда не видела его таким уставшим, словно его сердце пытается справиться с огромной тяжестью.

Я сажусь напротив него, а потом жду, пока он не наклоняется вперед и не смотрит на меня пронзительным взглядом.

– Ты привела нас сюда, – говорит он тихо. – Так что рассказывай. Что ты знаешь о моем брате?

Сегодня ночью нет смысла для вступительной вежливой беседы. В его голосе чувствуется злость, которую я помню с той ночи, когда Джэкс пыталась убить его. Тогда он склонился над своим раненым телохранителем и приказал остальным найти преступника. Даже та страшная ночь ничто по сравнению с этим моментом. Я чувствую, что смотрю в пустоту, открывшуюся в нем и угрожающую поглотить целиком.

Я отвечаю не сразу. Нет слов, которые облегчили бы наш разговор. Вместо этого я связываюсь с ним и поднимаю экран, чтобы показать ему Воспоминание, сохраненное после первой встречи с Нолем. Он в моем номере отеля.

Хидео смотрит на лицо брата. В его глазах водоворот эмоций. Сначала недоверие, что этот незнакомец вообще может быть им. А потом узнавание, потому что этот молодой человек, несомненно, тот же маленький мальчик, исчезнувший много лет назад.

– Как ты поняла? – наконец спрашивает он.

– Я поняла после финальной игры, когда ушла из твоей комнаты, – продолжаю я, желая заполнить тяжелую тишину. – Код взлома, который я использовала в конце, чтобы остановить его, раскрыл его личность. Вот тогда я увидела его имя.

– Это не он.

Я достаю второе видео Ноля: в этот раз он ведет меня в мою комнату.

– Это он, – настаиваю я тихим голосом.

Хидео смотрит на него долгое время, смотрит, не отрываясь, пока мне не начинает казаться, что он вообще застыл.

– Что… – его голос обрывается на мгновение, и я чувствую, как мое сердце замирает от этого звука. Не думаю, что когда-либо слышала, чтобы его голос так дрожал. – Что с ним случилось?

Я вздыхаю, проводя рукой по волосам.

– Не я должна тебе это рассказывать, – отвечаю я. – Но когда твой брат… когда он исчез, он был очень болен. Твоя мать в отчаянии записала его в экспериментальную программу, где был шанс вылечить его.

Хидео качает головой.

– Нет, – отвечает он. – Мои родители рассказали бы мне. Сасукэ играл со мной в парке в день, когда исчез.

– Я рассказываю тебе лишь то, что знаю.