Мари Лу – Победитель (страница 44)
– А мой брат?
– О брате можете не беспокоиться. Я вам уже говорил: я не тиран. Я не привяжу его к операционному столу и не стану накачивать всякой химией и ядами – никаких экспериментов с ним. Он – и вы – будете жить в достатке и безопасности, вам ничего не будет угрожать, вам не о чем будет беспокоиться. Я вам это гарантирую. – Тон канцлера меняется, теперь он говорит мягко, доверительно, по крайней мере так ему кажется. – Огорчение в вашем голосе невыносимо. Но поверьте, я делаю только то, что необходимо. Если бы ваш Президент пленил меня, то казнил бы не раздумывая. Так уж устроен мир. Я не жестокий человек, Дэниел. Помните: не Колонии в ответе за вашу полную страданий жизнь.
– Не называйте меня Дэниелом.
Мой голос звучит тихо и спокойно. Никто, кроме моей семьи, не смеет называть меня Дэниелом. Я Дэй. Просто и ясно.
– Приношу свои извинения. – В его голосе слышится искреннее сожаление. – Надеюсь, вы понимаете, что я говорю, Дэй.
Я молчу несколько мгновений. Даже сейчас я в некоторой степени отношусь к Республике враждебно, все темные мысли и воспоминания нашептывают: отвернись от нее, пусть рассыплется на части. Канцлер знает меня лучше, чем я мог бы подумать. Жизнь, полную страданий, трудно забыть. И словно в ответ на опасную сладость чарующей речи канцлера в поток моих мыслей вторгается голос Джун – она шепчет мне что-то. Я закрываю глаза и цепляюсь за нее, черпаю у нее силы.
– Скажите, когда я должен выступить с обращением, – говорю я немного спустя. – Все подключено и готово. Давайте уже покончим с этим.
– Замечательно. – Канцлер откашливается, в его голосе снова слышатся деловые нотки: – Чем скорее, тем лучше. Вскоре после полудня мои войска высадятся на военно-морской базе Лос-Анджелеса. Давайте приурочим ваше обращение к высадке. Договорились?
– Решено.
– И еще одно, – добавляет канцлер.
– Что?
Я напрягаюсь, мой язык уже готов отключить микрофон.
– Пока не забыл. Я хочу, чтобы вы зачитали обращение с палубы моего воздухолета.
Бросаю испуганный взгляд на Паскао, и хотя он понятия не имеет, что сказал мне канцлер, но хмурится, видя, как побледнело мое лицо. С корабля канцлера? Конечно. Надо же было посчитать его таким простачком! Простые меры предосторожности. Если во время обращения что-то пойдет не так, я буду в его руках. Не призови я людей подчиниться Колониям, а скажи что-нибудь иное, он убьет меня прямо на палубе воздухолета, в окружении его людей.
Когда канцлер заговаривает снова, в его голосе слышится удовлетворенность. Он точно знает, что делает.
– Вы ведь согласны, что ваши слова прозвучат куда весомее с палубы воздухолета Колоний? – спрашивает он и снова хлопает в ладоши. – Будем ждать вас на базе ВМС номер один через несколько часов. Мне не терпится увидеть вас своими глазами.
Джун
Открытие, что я могу быть как-то связана с чумой, разрушило мои планы.
Я не иду с Патриотами и Дэем минировать доки воздухолетов, я остаюсь в госпитале. Лаборанты подключают меня к установке и проводят серию тестов. Кинжалы и пистолет лежат рядом на тумбочке, чтобы не задевать всевозможные провода, и только один нож остается у меня за голенищем ботинка. Иден сидит на кровати рядом со мной, кожа у него болезненно бледная. Спустя несколько часов меня начинает одолевать тошнота.
– Первый день самый трудный, – ободряюще улыбается Иден. – Потом будет легче.
Говорит мальчик медленно, вероятно, из-за снотворного, которое ему дают для улучшения сна. Он наклоняется, похлопывает меня по руке, и у меня теплеет на душе от его невинного сострадания. Наверное, таким в детстве был и Дэй.
– Спасибо, – отвечаю я.
Я не говорю об этом вслух, но не могу поверить, что ребенок вроде Идена смог не один день выносить все их тесты. Знай я, что они так суровы, возможно, поступила бы, как с самого начала просил Дэй, – отказала бы Андену в его просьбе.
– Хорошо, скажем, они нашли то, что ищут. А дальше? – спустя некоторое время спрашивает Иден.
Веки его смыкаются, слова звучат неразборчиво.
И в самом деле – что дальше? У нас появится сыворотка. Мы предъявим ее Антарктиде, докажем, что Колонии намеренно изменили вирус; мы предоставим факты в ООН и вытесним Колонии с нашей земли. Наши порты разблокируют.
– Антарктида уже выслала нам помощь – по некоторым сообщениям, – решаюсь сказать я. – У нас есть шанс победить. Возможно.
– Но Колонии уже на пороге.
Иден смотрит в сторону окна: в небе виднеются очертания вражеских воздухолетов. Одни уже приземлились на наших базах, другие продолжают полет. Судя по тени, упавшей на здание, воздухолет завис над нами.
– А если план Дэниела провалится? – шепчет Иден, борясь со сном.
– Не провалится, если действовать крайне аккуратно.
Но слова Идена заставляют и меня перевести взгляд на окно. А если план Дэя провалится? Перед уходом он обещал мне связаться с нами до обращения к народу. Теперь, когда я вижу, как близко воздухолеты Колоний, меня переполняет чувство собственного бессилия из-за того, что не могу быть с ребятами. А вдруг Колонии прознают о минировании доков? Вдруг отменят посадку?
Проходит еще час. Иден погружается в глубокий сон, а я не сплю, пытаясь прогнать тошноту, волнами подступающую к горлу. Закрываю глаза. Кажется, помогает.
Вероятно, я дремлю, потому что вдруг прихожу в сознание от скрипа двери. Лаборанты наконец возвращаются.
– Миз Айпэрис, – говорит один, поправляя беджик с именем Михаэль. – Совместимость оказалась не идеальной, но очень близкой, настолько близкой, что мы смогли приготовить раствор. Сейчас мы проверяем сыворотку на Тесс. Вы были недостающим звеном. Прямо у нас под носом!
Он не в силах скрыть улыбку. Я смотрю на него, не говоря ни слова. Мы можем отправить результаты в Антарктиду, мелькает мысль. Можем попросить помощи. Можем остановить чуму. У нас появился шанс в борьбе с Колониями!
Спутники Михаэля снимают с меня датчики, провода, потом помогают подняться. Я чувствую себя неплохо, но палата все еще раскачивается. Не знаю, в чем причина: то ли побочный эффект экспериментов, то ли эйфория при мысли о том, что все, вероятно, получится.
– Я хочу увидеть Тесс, – говорю я, когда мы подходим к двери. – Как скоро сыворотка начнет действовать?
– Неизвестно, – признает Михаэль, выходя в длинный коридор. – Но результаты экспериментов довольно убедительны. Мы погрузили зараженные клетки в несколько лабораторных культур. Состояние Тесс должно улучшиться очень скоро.
Мы останавливаемся у широкого окна в палату Тесс. Она лежит в полубреду, а вокруг суетятся лаборанты в полном защитном облачении; мониторы демонстрируют жизненно важные показатели, таблицы и графики проецируются на стену. В руке Тесс игла капельницы. Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь увидеть хоть какие-то признаки сознания, но тщетно.
В наушнике слышится эфирный шум – входящий вызов. Я хмурюсь, прижимаю ухо рукой, потом включаю микрофон. Секунду спустя слышу голос Дэя:
– Как ты?
Его первая мысль обо мне. Конечно же. Сквозь жуткие помехи я едва разбираю слова.
– Я в порядке, – говорю я в надежде, что он слышит. – Дэй, послушай меня. Мы нашли сыворотку.
Ответа нет, белый шум, громкий и непрерывный.
– Дэй?
Что-то щелкает на том конце в отчаянных попытках соединиться. Но я не могу удержать связь. Странно. Прием на военных частотах обычно отличный. Словно что-то блокирует эфир.
– Дэй?
Наконец снова ловлю его голос. Слышу в нем напряжение – такое же, как в тот день, когда он много месяцев назад решил уйти от меня. Страх леденит кровь.
– Я выступаю с обращен… с борта воздухолета Колоний… нцлер не согласился на другие условия…
С борта воздухолета Колоний. В таком случае на руках у канцлера все козыри – если Дэй что-нибудь выкинет или в обращении нарушит договоренности, канцлер может арестовать его и расстрелять на месте.
– Не делай этого, – шепчу я. – В этом нет необходимости. Мы нашли сыворотку, я была недостающим звеном.
– …Джун…
Потом ничего – только белый шум. Я еще дважды пытаюсь соединиться с Дэем, после чего в раздражении отключаю микрофон. Рядом со мной лаборант тоже тщетно пытается с кем-то выйти на связь.
И тут я вспоминаю про тень воздухолета над нашим зданием. Раздражение немедленно проходит, его сменяет ужас прозрения. Нет! Колонии. Они блокируют наши частоты – перехватывают их. Не думала, что они так быстро перейдут к решительным действиям.
Я подбегаю к окну, смотрю в небо Лос-Анджелеса: над нами огромный воздухолет Колоний, и тут я замечаю, как с его палубы взлетают самолеты и снижаются.
– Мы не можем связаться с Президентом, – говорит Михаэль, подходя ко мне. – Похоже, они глушат все частоты.
Это подготовка к обращению Дэя? Я знаю, он попал в беду.
И в этот самый момент дверь в конце коридора распахивается. Появляются пять солдат с автоматами на изготовку – не солдат Республики, а солдат Колоний; на них мундиры цвета морской волны с золотыми звездами. В панике я инстинктивно бросаюсь к палате Идена, но, замечая мое движение, командир группы наводит на меня автомат. Мои пальцы ищут рукоять пистолета на поясе, но тут я вспоминаю, что все мое оружие (кроме ножа за голенищем) лежит без дела в палате Идена.
– После капитуляции Республики, – высокопарно говорит военный, – вся власть переходит к официальным представителям Колоний. Я, как старший, приказываю вам пропустить нас, чтобы мы могли провести тщательный обыск.