Мари Лу – Победитель (страница 20)

– У нас только-только бежали три смертника, – возражает Анден. – Колонии неожиданно атаковали столицу. А в десятке ярдов от меня сидят мои несостоявшиеся убийцы. Я сейчас не в самом благодушном настроении.

– Я пытаюсь вам помочь. Вы ведь поймали предателей в своих рядах. Неужели вы думаете, Патриоты имеют отношение к побегу коммандера Джеймсон? В особенности после того, как она послала их к чертям собачьим? Вы полагаете, я в восторге от мысли, что убийцы моей матери на свободе? Отпустите Патриотов, и они будут сражаться за вас.

Анден смотрит на меня, прищурившись.

– Почему вы уверены, что они преданы Республике?

– Позвольте мне их возглавить, – прошу я; Иден удивленно вскидывает голову. – И получите вашу преданность.

Джун смотрит на меня предостерегающе. Я набираю в грудь воздуха, проглатываю раздражение, заставляю себя успокоиться. Она права. Какой смысл злить Андена, если мне нужно, чтобы он встал на мою сторону?

– Пожалуйста, – говорю я, понизив голос. – Позвольте мне помочь. Должны же вы хоть кому-то верить. Не оставляйте людей наверху на смерть.

Президент долго смотрит мне в глаза, а я с ужасом понимаю, насколько он похож на своего отца. Но сходство мимолетно, вскоре оно исчезает, а я снова вижу серьезный озабоченный взгляд Андена. Он словно неожиданно вспоминает, кто мы есть. Делает глубокий вдох, сжимает губы, потом говорит:

– Обрисуйте ваш план, там посмотрим. А пока предлагаю вам посадить брата в поезд. – Увидев мое выражение лица, он добавляет: – Ваш брат будет ждать вас в полной безопасности. Даю вам слово.

Он отворачивается и движением руки приглашает Джун следовать за ним. Я перевожу дыхание, глядя, как военный ведет его и Джун к группе генералов. Джун оглядывается на меня через плечо. Я знаю, ей, как и мне, не дает покоя одна мысль: что война делает с Анденом, что она делает со всеми нами.

– Наверное, пора посадить вашего брата в поезд, – прерывает мои размышления Люси, сочувственно глядя на меня.

– Верно.

Я смотрю на Идена и треплю его по плечу, изо всех сил стараясь поверить обещанию Президента.

– Пойдем-ка на платформу, разузнаем, как вывезти тебя отсюда.

– А ты? – спрашивает Иден. – Ты и вправду собираешься возглавить какую-то атаку?

– Мы увидимся с тобой в Лос-Анджелесе. Я обещаю.

Иден молчит, пока мы идем к перрону и дальше в сопровождении солдат – к первым вагонам. Он угрюм и серьезен. Наконец мы оказываемся перед закрытой стеклянной дверью вагона, и я наклоняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Послушай… мне жаль, но я не могу прямо сейчас поехать с тобой. Мне нужно остаться здесь и помочь военным, ты меня понимаешь? Люси будет рядом. С ней ты в безопасности. Я скоро вас найду…

– Ну да, конечно, – ворчит Иден.

– Так…

Я откашливаюсь. Иден мальчик болезненный, повернутый на технике и иногда несносный. Но таким недовольным я его редко вижу. Даже потеряв зрение, он остался оптимистом. Его резкость выбивает меня из колеи.

– Ну хорошо, – решаюсь ответить я, – рад, что ты…

– Ты что-то скрываешь от меня, Дэниел, – перебивает он. – Я же чувствую. Что?

– Нет, ничего я не скрываю, – после паузы отвечаю я.

– Ты ужасно врешь. – Иден вырывается из моих рук и хмурится. – Что-то происходит. Я слышал по голосу Президента. Потом на днях ты говорил, что могут прийти солдаты Республики и ты опасаешься этого… С какой стати они вдруг стали бы к нам приходить? Я думал, теперь у нас с ними все в порядке.

Я вздыхаю и наклоняю голову. Иден чуть смягчается, но его подбородок по-прежнему упрямо выпячен.

– Так что ты от меня скрываешь? – повторяет он.

Ему уже одиннадцать лет. Он заслуживает правды.

– Республика хочет снова взять тебя на опыты, – отвечаю я тихо, чтобы меня слышал только он. – В Колониях распространяется вирус. И Республика считает, что твой организм выработал к нему сопротивляемость. Они хотят отправить тебя в лабораторию.

Иден молча смотрит в моем направлении, и секунда кажется вечностью. Еще один глухой удар сотрясает землю над нами. Выдержит ли Щит, спрашиваю я себя. Мгновения тащатся с черепашьей скоростью. Я беру брата за руку.

– Я тебя им не отдам, – успокаиваю я его. – Слышишь? Все будет хорошо. Анден, Президент, знает, что не может забрать тебя без риска спровоцировать революцию. Он не может забрать тебя без моего разрешения.

– И все эти люди в Колониях умрут? – вполголоса спрашивает Иден. – Те, кого поразил вирус?

Я отвечаю не сразу. Я особо не интересовался, как протекает чума, и тогда прервал разговор с Анденом, как только речь зашла о моем брате.

– Понятия не имею, – признаю я.

– А потом вирус перекинется на Республику. – Иден опускает голову и сплетает пальцы. – Может, они прямо сейчас распространяют его. Захватив столицу, они ведь заразят ее?

– Понятия не имею, – повторяю я.

Иден ищет взглядом мое лицо. Его слепые глаза наливаются скорбью.

– Знаешь, ты не должен все решать за меня.

– Я и не думал, что все за тебя решаю. Не хочешь ехать в Лос-Анджелес? Там безопаснее, и я же сказал – я скоро приеду к тебе. Обещаю.

– Нет, я о другом. Почему ты решил утаить это от меня?

Вот причина его расстройства.

– Ты шутишь?

– Почему? – не отстает Иден.

– Ты бы согласился?

Я наклоняюсь, оглядываюсь на солдат и толпу гражданских, потом тихо говорю:

– Да, я заявил о поддержке Андена, но я вовсе не забыл, как Республика обошлась с нашей семьей. С тобой. Я видел, как ты заболел, тогда чумные патрули пришли к нашим дверям и вывезли тебя на каталке, помню твои радужки, почерневшие от крови…

Я замолкаю, закрываю глаза, чтобы прогнать ту сцену. Она миллион раз проходила перед моим мысленным взором, нет нужды возвращаться к ней. В затылке вспыхивает боль.

– А ты не подумал, что я знаю? – возражает Иден тихо, вызывающе. – Ты ведь мой брат, а не наша мама.

Я смотрю на него, прищурившись.

– Теперь я твоя мама.

– Нет. Мама умерла. – Иден делает глубокий вдох. – Я помню, как обошлась с нами Республика. Конечно помню. Но Колонии идут на нас войной. Я хочу быть полезным.

Не могу поверить, что слышу эти слова от Идена. Он не отдает себе отчета в коварстве Республики… неужели он забыл про их эксперименты? Я беру его за тоненькое запястье:

– Ты можешь погибнуть. Понимаешь? И вполне вероятно, в твоей крови ничего не найдут.

Иден снова отстраняется от меня:

– Решать должен я, а не ты.

Он повторяет слова Джун.

– Отлично, – сдаюсь я. – И какое же твое решение, малыш?

Брат собирается с духом и говорит:

– Я, пожалуй, хочу помочь.

– Хочешь помочь им? Ты шутишь? Ты так говоришь из чувства противоречия?

– Нет, я серьезно.

Комок подступает к горлу.

– Иден, мы потеряли маму и Джона. Папа пропал. У меня почти никого не осталось. Я не могу лишиться еще и тебя. Все, что я делал до этого дня, я делал ради тебя. Я не позволю тебе рисковать жизнью ради Республики… или Колоний.

Вызов в глазах Идена блекнет. Он ставит локти на ограждение путей, опирается головой на ладони.

– Одно я знаю о тебе наверняка: ты не эгоист, – говорит он.