Мари Лу – Победитель (страница 19)

– Мы вернулись, – отвечает он за нее, – потому что Тесс услышала твой призыв.

Они меня услышали. Все те радиограммы, которые я рассылал многие месяцы подряд, не пропали впустую – они услышали меня. Тесс с трудом сглатывает слюну и набирается смелости заговорить:

– Впервые Франки поймала тебя в эфире несколько месяцев назад.

Она кивает на кудрявую девушку, пристегнутую к одному из стульев.

– Франки сказала, ты пытаешься наладить с нами связь. – Тесс опускает глаза. – Я не хотела отвечать. Но потом услышала про твою болезнь… и…

Вот как. Значит, моя болезнь уже вовсе не новость.

– Эй, послушай, – встревает Паскао, увидев выражение моего лица, – мы вернулись в Республику не только чтобы тебя пожалеть. Из новостей Колоний мы узнали об угрозе войны.

– И решили нам помочь? – спрашивает Джун, подозрительно глядя на него. – С чего вдруг такая щедрость?

Саркастическая ухмылка исчезает с лица Паскао. Он, наклонив голову, разглядывает Джун.

– Ведь вы – Джун Айпэрис?

Охранник начинает учить его манерам, но Джун лишь кивает в ответ Патриоту.

– Значит, это вы разрушили наши планы и раскололи команду. – Паскао пожимает плечами. – У меня к вам нет особых претензий. Я, видите ли, был не ахти какой приверженец Рейзора.

– Почему вы вернулись в страну? – повторяет Джун.

– Ну, хорошо. Нас вышвырнули из Канады.

Паскао набирает полную грудь воздуха.

– Мы там скрывались, когда все развалилось после… – Он замолкает, окидывает взглядом военных, стоящих вокруг. – Впрочем, вы сами знаете, после чего. Нашего маленького приключения с Анденом. Потом канадцы решили, что нам не место в их стране, и нам пришлось уносить ноги на юг. Многие разбежались кто куда. Я не знаю, где и половина нашей первоначальной группы, возможно, некоторые все еще в Канаде. Когда стали приходить известия о Дэе, малютка Тесс спросила, можно ли ей оставить нас и одной вернуться в Денвер. Я не хотел, чтобы она… умерла… поэтому мы пошли с ней.

Паскао на секунду опускает глаза. Он все говорит, но я чувствую: что-то у него не складывается. Он называет любые причины, кроме главной.

– Я подумал, если Колонии нападут на Республику, а мы поможем отразить их натиск, то заслужим прощение и нам разрешат остаться в стране, но, вероятно, ваш Президент – не самый большой наш покл…

– Что здесь происходит?

Мы все поворачиваемся на голос, а военные вскидывают руки в салюте. Я распрямляюсь и вижу в дверях Андена, окруженного телохранителями; он смотрит темными злыми глазами сначала на Джун, потом на меня, потом на Патриотов. Хотя мы совсем недавно оставили Андена за разговором с генералами, за прошедшие минуты на его плечах успел осесть тонкий слой пыли, лицо помрачнело. Капитан, который говорил с нами прежде, нервно откашливается:

– Мои извинения, Президент. Но мы задержали этих преступников у Щита…

Тут Джун складывает руки на груди:

– Насколько я понимаю, Президент, вы не санкционировали задержания?

Ее интонация подсказывает мне, что она сейчас не в лучших отношениях с Анденом.

Тот окидывает всех взглядом. Жар наших препирательств в машине, вероятно, еще не остыл в нем, но он старается не смотреть на меня. Ну и хорошо. Может быть, я дал ему пищу для размышлений. Наконец он кивает капитану:

– Кто они?

– Бывшие Патриоты, сэр.

– Это я уже понял. Кто приказал их задержать?

Лицо военного пунцовеет.

– Понимаете, Президент, – мямлит он, тщетно пытаясь говорить уставным тоном, – старший офицер…

Но Анден уже не слушает лжеца, он уже идет прочь.

– Снимите с них наручники, – велит он, не оборачиваясь. – Пусть пока остаются здесь, эвакуируйте их с последней группой. Внимательно наблюдайте за ними. Миз Айпэрис. Мистер Уинг. Прошу вас.

Анден знаком приказывает следовать за ними. Я оглядываюсь на Тесс, которая смотрит на солдат, снимающих с нее наручники, потом ухожу с Джун. Иден бежит навстречу, в спешке чуть не сталкивается со мной, и я снова беру его за руку.

Президент останавливает нас перед группой военных. Я хмурюсь: четверо солдат стоят на коленях, держа руки на затылках. Их глаза опущены. Один беззвучно плачет. Остальные стоят, направив пистолеты на коленопреклоненных солдат. Старший обращается к Андену:

– Это охранники, которым были поручены коммандер Джеймсон и капитан Брайант. Мы обнаружили подозрительную связь одного из них с Колониями.

Неудивительно, что он привел нас сюда – чтобы показать потенциальных предателей. Я смотрю на арестантов. Плачущий глядит на Андена умоляюще.

– Прошу вас, Президент, – трясется он. – Я не имею никакого отношения к побегу. Я… я не знаю, как так получилось. Я…

Он замолкает, когда ему в затылок упирается ствол пистолета.

На лице Андена, обычно задумчивом и сдержанном, появляется ледяное выражение. Я перевожу взгляд с коленопреклоненных солдат на Андена. Он молчит секунду-другую. Потом кивает своим людям:

– Допросите их. Если не пожелают сотрудничать, расстреляйте. Распространите информацию в войсках. Пусть это станет уроком для других предателей в наших рядах. Пусть знают: мы будем нещадно выжигать заразу.

Солдаты с пистолетами щелкают каблуками:

– Есть, сэр!

Они поднимают обвиненных в измене на ноги. В животе у меня потягивает. Но Анден не меняет своего решения, нет, он смотрит, как тащат прочь из бункера вопящих и умоляющих о пощаде людей. Джун явно растеряна. Она провожает взглядом арестованных.

– Колонии получили помощь, – мрачно сообщает Анден, поворачиваясь к нам.

Сверху раздается глухой отзвук взрыва, пол и потолок бункера сотрясаются. Джун всматривается в Андена, словно пытается его понять:

– Какую помощь?

– Я видел их эскадрильи в небе, прямо над Щитом. Не только самолеты Колоний. На некоторых фюзеляжах африканские звезды. Мои генералы сообщают, Колонии настолько уверены в своих силах, что разместили воздухолет и эскадрилью самолетов менее чем в полумиле от Щита. Оборудуют на скорую руку аэродромы. Готовятся к новой атаке.

Я еще крепче сжимаю руку Идена. Он щурится, пытаясь разглядеть толпу эвакуируемых у поезда, но видит, вероятно, лишь движение размытых пятен. Мне бы хотелось, чтобы испуг исчез с его лица навсегда.

– Как долго продержится Денвер? – спрашиваю я.

– Не знаю, – мрачно отвечает Анден. – У Щита большой запас прочности, но долго против сверхдержавы нам не устоять.

– И что нам теперь делать? – спрашивает Джун. – Если не сможем их сдержать, то просто проиграем войну?

Анден отрицательно качает головой:

– Нам тоже нужна помощь. Я собираюсь добиться аудиенции в ООН или у президента Антарктиды, чтобы понять, готовы ли они вступить в игру. Их поддержка поможет нам выиграть время для…

Он глядит на Идена, который спокойно стоит рядом со мной. Меня одновременно прошибают чувство вины и ярость. Прищурившись, я смотрю на Андена и еще сильнее сжимаю руку брата. Идена нужно исключить из всяких его расчетов. Я не должен встать перед выбором: либо мой брат, либо эта чертова страна.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – говорю я.

Анден и Джун погружаются в профессиональный разговор об Антарктиде, я смотрю на помещение, где остались Тесс и Патриоты. Через окно я вижу, как Тесс осторожно обрабатывает плечо раненой девушки, а военные опасливо наблюдают за ней. Не знаю уж, почему профессиональные убийцы боятся девчушки, вооруженной пачкой бинтов и спиртом для дезинфекции. Меня пробирает дрожь, когда я вспоминаю, как Анден приказал вывести из бункера и убить арестованных солдат. Паскао явно расстроен, на мгновение он ловит мой взгляд в окне. Хотя губы его остаются неподвижны, я знаю, о чем он думает.

Он думает, что крайне нерационально держать Патриотов взаперти в разгар сражения, когда наверху гибнут солдаты и гражданские.

– Президент, – вдруг говорю я, поворачиваюсь к Андену и Джун.

Они прерывают разговор и смотрят на меня.

– Выпустите их из бункера.

Анден молчит, побуждая меня продолжать.

– Патриоты пригодятся наверху. Уверяю вас, они знают толк в партизанской войне, не в пример вашим солдатам, а поскольку бедняцким секторам до эвакуации еще далеко, не стоит отказываться от помощи.

Джун пропускает мимо ушей мою маленькую шпильку, но Анден складывает руки на груди.

– Дэй, я простил Патриотов в рамках нашего уговора, но не забыл о непростых отношениях с ними. Да, я не хочу, чтобы ваших друзей держали в наручниках, но у меня нет оснований считать, что теперь они помогут стране, которую так долго терроризировали.

– Они безобидны, – гну свое я. – Им незачем сражаться с Республикой.