Мари Лу – Победитель (страница 15)

Не может умирать парень, который расшевелил всю страну.

Дэй

Еще одну ночь меня держат в госпитале, а потом отпускают домой. Известие уже просочилось в мир – зеваки видели, как меня на каталке завозили в больницу, рассказали другим. Скоро новость распространится, как лесной пожар, слухи пойдут по всему городу. Я был на профилактическом осмотре. Я навещал в больнице брата. Все эти идиотские истории. Только в них никто не верит.

Я целый день наслаждаюсь роскошью настоящей – не больничной – кровати, смотрю на легкий, тающий в воздухе снежок за окном, а Иден, устроившись у меня в ногах, играет в конструктор, подаренный нам Республикой. Он собирает некое подобие робота – прилаживает к магнитному световому кубу (коробочке размером с кулак с маленькими экранами по сторонам) несколько маленьких деталей – руки, ноги и крылья, – и получается небольшой летающий робот-экран. Иден довольно улыбается, глядя на творение своих рук, потом разбирает его и переделывает в ходячего робота, который при остановке начинает показывать новости. Я тоже улыбаюсь, мгновенно загораясь его радостью. Если в Республике и есть что-то хорошее, так это их умение поощрять любовь Идена к созданию всяких штучек. Мы каждую неделю получаем новую игрушку, какие я прежде видел только у детей из богатых секторов. Не знаю, то ли Джун сделала специальный заказ, то ли Анден хочет таким образом компенсировать все несчастья, которые принес нам его отец.

Дошло ли до Джун известие обо мне? Вероятно, дошло.

Иден встает на край кровати и наклоняется, чтобы водрузить на подоконник свое новое создание. Он нащупывает окно, трогает стекло.

– Осторожнее, – предупреждаю я. – Если упадешь и покалечишься, придется вернуться в больницу. А мне там очень не нравится.

– Опять думаешь о ней? – спрашивает брат.

Его прищуренные слепые глаза устремлены на робота, стоящего едва ли в дюйме от него.

– У тебя голос всегда меняется.

– Что? – удивленно моргаю я.

Он смотрит в моем направлении и поднимает бровь – этот жест на его детском лице кажется комичным.

– Да брось ты. Это же очевидно. Кто она тебе, эта Джун? Вся страна сплетничает о вас, а когда она попросила тебя прилететь в Денвер, ты тут же бросился собирать вещички. Ты сказал, чтобы я сообщил ей, если Республика попытается меня забрать. Все равно рано или поздно придется рассказать. Ты все время о ней говоришь.

– Я не говорю о ней все время.

– Ну да, конечно.

Хорошо, что Иден не видит выражения моего лица. Мне еще предстоит поведать ему о Джун и о том, как она связана с нашей семьей, – еще одна убедительная причина держаться от нее подальше.

– Она – друг, – отвечаю я наконец.

– Она тебе нравится?

Я снова перевожу глаза на дождь за окном.

– Да.

Иден ждет продолжения, но я молчу, тогда он пожимает плечами и возвращается к своему роботу.

– Ладно, – бормочет он. – Расскажешь, когда захочешь.

И словно по команде в моем наушнике раздается мягкий шум входящего вызова. Я отвечаю и мгновение спустя слышу в наушнике шепот Джун. Она ничего не говорит о моей болезни, просто спрашивает:

– Мы можем поговорить?

Я знал, что рано или поздно она позвонит. Еще секунду я смотрю на играющего Идена.

– Где-нибудь в другом месте, – тихо отвечаю я.

Брат поднимает на меня глаза, мои слова тут же привлекают его внимание. Не хочу портить свой первый день за стенами больницы, сообщая неутешительный прогноз одиннадцатилетнему мальчику.

– Тогда как насчет прогуляться?

Я смотрю в окно. Сейчас, в обеденное время, кафе в нижних этажах вдоль улицы заполнены клерками, все они втягивают в плечи головы под шляпами, шапками, зонтами и капюшонами, все сосредоточены на себе под призрачным мокрым снегом. Наверное, самое время прогуляться, не слишком привлекая внимание.

– Давай тогда так. Приезжай, и мы пройдемся.

– Отлично, – отвечает Джун и отключается.

Десять минут спустя раздается звонок в дверь, и Иден вскакивает на ноги – новый кубический робот падает с кровати, три его конечности отваливаются. Иден переводит взгляд в моем направлении.

– Кто там? – спрашивает он.

– Не волнуйся, малыш, – отвечаю я, направляясь к двери. – Это Джун.

Иден опускает напряженные плечи, яркая улыбка освещает его лицо, он спрыгивает с постели, оставляя своего робота у окна, и ощупью пробирается к другому концу кровати.

– Ну так ты ее впустишь? – спрашивает он.

Похоже, живя на улице, я не заметил, как Иден повзрослел. Спокойный ребенок превратился в своевольного упрямца. Не могу понять, от кого он унаследовал эти свойства. Я вздыхаю – мне не нравится скрывать что-то от брата, но как посвятить его в мою тайну? Весь последний год я представлял ему Джун как девушку Республики, которая решила учиться, чтобы вывести страну из тупика, как девушку, которая готовится занять пост принцепса. Но я так пока и не решил, как рассказать ему все остальное, а потому вообще не касаюсь больной темы.

Джун не улыбается, когда я открываю дверь. Она кидает взгляд на Идена, потом снова на меня.

– Твой брат? – тихо спрашивает она.

– Ты ведь с ним еще не знакома, – киваю я, потом поворачиваюсь и говорю ему: – Иден, что нужно сказать?

– Привет! – машет Иден рукой с кровати.

Я делаю шаг в сторону, впуская Джун. Она подходит к Идену, садится рядом, улыбается, сжимает его ручонку в ладонях. Два раза пожимает ее.

– Рада с тобой познакомиться, Иден, – ласково произносит она. – Как поживаешь?

Прислонившись спиной к двери, я смотрю на них. Иден дергает плечами:

– Думаю, очень даже ничего. Доктора говорят, зрение больше не падает. Я каждый день принимаю десять разных таблеток. – Он наклоняет голову. – Мне кажется, от них я стал сильнее.

Иден чуть надувает грудь и, согнув руки, принимает шутливую позу культуриста. Глаза у него косят, смотрят чуть левее лица Джун.

– Ну, как я вам?

– Вынуждена признать, – смеется она, – ты выглядишь куда лучше большинства тех, с кем мне приходится встречаться. Я много о тебе слышала.

– Я тоже часто слышу о вас, – поспешно замечает Иден. – Главным образом от Дэниела. Он считает, что вы классная.

– Ну хватит, поговорили. – Я громко откашливаюсь, чтобы брат услышал, кидаю на него сердитый взгляд, хотя он и не может его увидеть. – Идем, Джун.

– Ты уже обедал? – спрашивает она на пути к двери. – Я и другие принцепс-электы должны были сопровождать Андена, но ему срочно понадобилось уехать в казармы Щита на совещание – там зафиксировано несколько случаев пищевого отравления среди солдат. У меня появилась пара свободных часов…

На ее лице появляется слабый румянец.

– …и я подумала, может, мы успеем перекусить.

Я вскидываю брови, потом наклоняюсь к ней, наши щеки соприкасаются. К своему удивлению, я чувствую, что от этого ее пробирает дрожь.

– Слушай, Джун, – тихо подначиваю я ее, улыбаясь ей в ухо. – Неужто ты приглашаешь меня на свидание?

Джун краснеет еще сильнее, но тепло ее смущения не отражается в глазах.

Мое озорное настроение тут же улетучивается, я оглядываюсь через плечо на Идена:

– Схожу принесу тебе что-нибудь поесть. Сам никуда не выходи. Слушайся Люси.

Иден кивает, он снова занят своим роботом.

Через несколько минут мы выходим из многоэтажки под усиливающийся мокрый снег. Я иду, опустив голову, прячу лицо под козырьком кепки, шея у меня обмотана красным шарфом, руки глубоко засунуты в карманы военной куртки. Странно, насколько я привык к республиканской форме. Джун высоко поднимает воротник, дыхание облачками клубится у ее губ. В лицо летит ледяной дождь, налипает на ресницы. В окнах большинства высоток все еще висят яркие алые знамена, а в уголках уличных экранов горит красно-черный символ в честь дня рождения Андена. Спешащие прохожие вокруг сливаются в однотонное пятно. Мы с Джун идем в уютной тишине, наслаждаясь близостью друг друга.

Вообще-то, довольно странная ситуация. Нынешний день – один из тех, когда я чувствую себя получше, и я без труда в присутствии Джун напускаю на себя бодрый вид; в эти минуты вовсе не кажется, что мне осталось жить два месяца. Будем надеяться, новое лекарство на сей раз подействует.

Мы не произносим ни слова, пока Джун не останавливает меня у маленького кафе. В зале есть несколько темных уголков – там можно удобно устроиться; освещают помещение только мерцающие кубические светильники на каждом столе. Хозяйка проводит нас внутрь и сажает по просьбе Джун в укромное местечко. Повсюду стоят неглубокие тарелки с ароматической водой. Меня пробирает дрожь, хотя за нашим столиком довольно тепло от светильника-обогревателя.

Что мы здесь делаем? Странный туман обволакивает меня, потом уходит. Мы пришли сюда перекусить – вот что мы здесь делаем. Я трясу головой. Вспоминаю короткое затмение, случившееся несколько дней назад, когда я не мог вспомнить имени Люси. Пугающая мысль пронзает меня – новый симптом? Или это уже психоз на нервной почве?

Мы делаем заказ, официант уходит, и тут Джун нарушает молчание. Золотые искорки в ее глазах сверкают в оранжевом сиянии лампы.

– Почему ты мне не сказал? – спрашивает она.