Мари Лу – Легенда (страница 27)
ДЭНИЕЛ ЭЛТАН УИНГ
На экране появляется первая страница документа с Испытания. То же самое — шестьсот сорок семь из тысячи пятисот. Я перелистываю ее. Ответы Дэя. Некоторые вопросы с множественной выборкой, другие предполагают написание ответов в виде предложений. Я просматриваю все тридцать две страницы и укрепляюсь в своем мнении о том, что творится нечто странное.
Никаких красных пометок. Наоборот, ни один из ответов не тронут, словно все они правильные. Работа Дэя чистая, как и моя.
Я пролистываю документ обратно к первой странице. Затем внимательно читаю каждый вопрос и мысленно на него отвечаю. На весь тест у меня уходит час.
Все ответы правильные.
В конце документа стоят отметки за устный и физический экзамен. Обе высшие. Странно только то, что рядом с оценкой за устный экзамен имеется короткая приписка: «Осторожно».
Но Дэй не провалил Испытание. Такого даже близко быть не могло. На самом деле он получил столько же очков, сколько и я: тысячу пятьсот из тысячи пятисот. Я больше не единственный Гений с высшим баллом.
Дэй
— Поднимайся. Пора.
Меня тыкают в бок стволом винтовки и вырывают из сна, в котором виделось, как мама ведет меня маленького в начальную школу, в котором у Идена шла кровь из глаз и под нашим крыльцом был красный символ биологической опасности. Прежде чем мое зрение проясняется, две пары рук поднимают меня на ноги, и я громко кричу от боли. А я думал, сильнее, чем вчера, болеть уже не может. На глаза наворачиваются слезы. Когда зрение проясняется, я вижу, что моя нога распухла даже под бинтами. Мне снова хочется закричать, но во рту слишком сухо.
Солдаты выволакивают меня из камеры. Командир, что навещала меня накануне, ждет нас в коридоре. При виде меня она улыбается.
— Доброе утро, Дэй, — говорит она. — Как ты?
Я не отвечаю. Один из солдат останавливается и быстро отдает командиру честь.
— Командир Джеймсон, — обращается он к ней, — вы готовы направиться к судье для вынесения приговора?
Командир кивает.
— Следуйте за мной. И пожалуйста, заткните ему чем-нибудь рот. Нам не нужны какие-либо инциденты.
Солдат снова отдает честь, и спустя секунду мне в рот суют какую-то ткань.
Мы идем по длинным коридорам. Снова проходим мимо двойных дверей с красным символом. Потом еще несколько охраняемых дверей с большими стеклянными окнами. У меня кружится голова. Знак биологической опасности… мне нужно подтвердить свою догадку, с кем-то поговорить. От обезвоживания у меня сжимается желудок, я сгибаюсь пополам, меня тошнит. Солдаты не сбавляют шаг. Командир Джеймсон не оборачивается.
Через стеклянные двери тут и там я вижу кричащих, прикованных к стенам людей. Судя по лохмотьям униформ, это военнопленные из Колоний.
Спустя целую вечность мы заходим в главный зал с высоким потолком. Снаружи толпа скандирует что-то неразборчивое. У ряда дверей, ведущих на улицу к передней части здания, выстроились солдаты.
Когда мы выходим наружу, меня ослепляет свет, и я слышу крики сотен людей. Командир Джеймсон поднимает руку, потом поворачивается вправо и позволяет солдатам вытащить меня на платформу. Теперь я наконец вижу, где нахожусь. Перед зданием ФБР, в сердце Баталла, военного сектора Лос-Анджелеса. Головы огромной толпы народа обращены ко мне. Толпу сдерживает и патрулирует почти равный ей по величине отряд вооруженных солдат. Я и не знал, что так много людей захотят посмотреть на меня вживую. Поднимаю голову как можно выше и замечаю на соседних зданиях огромные экраны. Все они показывают мое лицо в увеличении. Под каждым из них лихорадочно бегут строки новостей.
ОБЩЕИЗВЕСТНЫЙ ПРЕСТУПНИК, ЗНАКОМЫЙ ВСЕМ ПОД ИМЕНЕМ ДЭЙ, АРЕСТОВАН И БУДЕТ ПРИГОВОРЕН СЕГОДНЯ В БАТАЛЛА-ХОЛЛ.
СЕРЬЕЗНАЯ УГРОЗА ОБЩЕСТВУ НАКОНЕЦ-ТО УСТРАНЕНА.
ПРЕДАТЕЛЬ ПО ИМЕНИ ДЭЙ ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО РАБОТАЛ ОДИН И НЕ ИМЕЕТ НИКАКОЙ СВЯЗИ С ПАТРИОТАМИ.
Я всматриваюсь в свое лицо на экранах. Грязное, окровавленное и безжизненное. В солнечном свете мои волосы кажутся совершенно белыми. Несколько прядей завешивают мне глаза, чего я почти не замечал раньше. Одна из прядей выкрашена кровью в темно-красный. Наверное, у меня разбита голова.
На секунду я даже рад, что мамы нет в живых и она не видит меня таким.
Солдаты торопливо тащат меня к цементному возвышению в центре платформы. Справа от меня за кафедрой ожидает судья в алой мантии с золотыми пуговицами. Рядом с ним стоит командир Джеймсон, а подле нее — Девчонка. Она снова разодета в униформу, такая настороженная и бесподобная. Ее безразличное лицо обращено к толпе, но один раз — всего лишь раз — Девчонка поворачивается и смотрит на меня. Ее спокойствие дает трещину. Она поспешно отворачивается.
— К порядку! Призываю вас к порядку! — хрипит голос судьи сквозь динамики экранов, но толпа продолжает кричать. Солдаты отталкивают людей назад. Весь первый ряд забит репортерами, которые суют свои камеры и микрофоны в мою сторону. Я пристально смотрю на них.
В конце концов один из солдат выкрикивает команду. Я перевожу взгляд на него. Это молодой капитан, который застрелил мою мать. Его солдаты делают несколько выстрелов в воздух. Толпа успокаивается. Спустя пару секунд тишины судья поправляет очки.
— Благодарю за содействие, — начинает он. — Сегодняшнее утро довольно жаркое, поэтому с приговором затягивать не будем. Как видите, наши солдаты здесь и ясно дают понять, что во время процедуры нужно сохранять спокойствие. Начнем с оглашения событий позавчерашнего вечера, когда в шестнадцать тридцать по тихоокеанскому времени пятнадцатилетний преступник по имени Дэй был арестован и взят под стражу.
Толпа одобряюще гудит. Но не так громко, как я того ожидал, среди прочего я слышу кое-что удивительное. Гул неодобрения. Некоторое — многие — люди в толпе не стали поднимать кулаки в воздух. Полицейские надели наручники на одного из самых громких протестующих и уволокли его прочь.
Солдат рядом со мной бьет меня стволом винтовки по спине, заставляя упасть на колени. Как только раненая нога касается цемента, я кричу со всей мочи. Ткань во рту все заглушает. Боль ослепляет меня. Распухшая нога дрожит от удара о бетон, и я чувствую, как бинты снова пропитываются свежей кровью. Я почти падаю на землю, но солдаты хватают меня за плечи. Я смотрю на Девчонку, при виде меня она вздрагивает и опускает глаза. Возможно, от боли я сошел с ума, но я вижу в ее лице сострадание.
Судья не обращает внимания на волнение в толпе. Он зачитывает список моих преступлений.
— Учитывая прошлые тяжкие преступления обвиняемого, в особенности касающиеся славного народа Республики, суд Калифорнии выносит следующий вердикт. Дэй приговаривается к смерти…
Толпа снова бушует. Солдаты оттесняют людей назад.
— …путем расстрела. Приговор будет исполнен по прошествии шести дней, начиная с сегодняшнего, двадцатого декабря в шесть утра по тихоокеанскому времени в безлюдном месте…
— …Казнь будет транслироваться по всему городу. Граждане должны оставаться бдительны и сразу же сообщать о любой преступной или подозрительной активности до или после казни…
— …уличной полиции или в ближайший полицейский участок. На этом судебное заседание объявляется закрытым.
Судья поднимается и покидает кафедру. Люди все еще пытаются пробить солдатский строй. Они кричат, радуются, выказывают недовольство. Меня снова ставят на ноги. Прежде чем меня волокут обратно в Баталла-Холл, я замечаю на себе взгляд Девчонки. Выражение ее лица кажется пустым… но за этой пустотой что-то вспыхивает. Всего лишь на секунду, а затем пропадает. «Я должен ненавидеть тебя за все, что ты сделала», — думаю я. Но она смотрит так, что у меня не получается.
После вынесения приговора командир Джеймсон и солдаты не отводят меня обратно в камеру. Мы даже не заходим в коридор со стеклянными и запечатанными дверями. Вместо этого меня затаскивают в лифт, который держат цепи с огромными шестернями, и мы долго поднимаемся вверх. Лифт доставляет нас на крышу двенадцатиэтажного здания Баталла-Холл, где тени соседних зданий не способны защитить нас от солнца.
Командир Джеймсон ведет солдат к круглой платформе в центре крыши с привинченными тяжелыми цепями. Девчонка держится позади. Спиной я чувствую ее взгляд. Мы встаем в центр платформы, и солдаты заковывают мои руки и ноги цепями.
— Держать его здесь в течение двух дней, — слышу я от командира Джеймсон.
Солнце уже обожгло мне глаза, и весь мир купается в алмазной дымке. Солдаты меня отпускают. Я опускаюсь вниз на ладони и здоровое колено, слышится звон цепей.
— Агент Айпэрис, будьте бдительны. Проверяйте его время от времени, убедитесь, чтобы преступник не умер до казни.
— Есть, мэм, — отвечает Девчонка.
— Ему разрешено давать одну кружку воды в день. Один раз покормить. — Командир улыбается и поправляет перчатки. — Если пожелаете, можете проявить изобретательность. Например, заставить преступника умолять вас дать воды.
— Есть, мэм.
— Хорошо. — Командир Джеймсон переводит взгляд на меня. — Похоже, вы наконец стали вести себя подобающе. Лучше поздно, чем никогда. — Затем командир вместе с Девчонкой уезжают на лифте, оставив на страже солдат.