Мари Лу – Гений (страница 36)
— Отлично, — хриплю я, разглядывая лицо Тесс. — Он тебя обидел?
Бакстер смотрит на меня с ненавистью, Паскао пытается его урезонить. Остальные уже вернулись к своим занятиям, вероятно разочарованные тем, что схватка закончилась так быстро. Интересно, кто, по их мнению, вышел победителем?
— Я в порядке, — говорит Тесс, быстро проводя рукой по коротко стриженным волосам. — Не беспокойся.
— Тесс! — кричит Паскао. — Посмотри, Дэя там не требуется подлатать? Время поджимает.
Тесс уводит меня в коридор из общей комнаты. Мы заходим в одну из импровизированных больничных палат, и она закрывает дверь. Вокруг шкафчики, набитые пузырьками с таблетками, коробками с бинтами. В середине стоит стол, вокруг него остается лишь узкое пространство. Я опираюсь на стол, а Тесс закатывает рукава.
— Где-нибудь болит?
— У меня все отлично. — Не успеваю я закончить предложение, как морщусь и хватаюсь за бок. — Ну да, может, синяки кое-где есть.
— Дай-ка посмотрю, — настаивает Тесс.
Она отводит в сторону мою руку, расстегивает на мне рубаху. Тесс не впервой видеть меня без одежды (я потерял счет, сколько раз ей приходилось меня латать), но теперь неловкость тяжело повисает между нами. Ее щеки розовеют, когда она проводит рукой по моей груди, животу, потом ощупывает бока.
Тесс смотрит мне в лицо:
— Тебя не тошнит?
— Нет.
— Не нужно было этого делать, — говорит она, не отрываясь от работы. — Скажи «а».
Открываю рот. Она осматривает нос, обследует оба уха, потом спешно выходит на несколько секунд. Возвращается с мешочком льда.
— На, прижми к ушибленному месту.
Я повинуюсь.
— Ты теперь настоящий профессионал, — замечаю я.
— Многому научилась у Патриотов, — отвечает Тесс.
Она на несколько секунд прерывает обследование моей грудной клетки, поднимает голову и ловит мой взгляд.
— Бакстеру не нравится твое… увлечение бывшим республиканским военным, — тихо произносит она. — Но не позволяй ему так себя заводить. Что толку, если он тебя убьет?
Я вспоминаю руку Бакстера на шее Тесс, ярость снова вспыхивает, и внезапно я ощущаю потребность защитить Тесс, как делал всегда на улице.
— Слушай, сестренка, — говорю я вполголоса. — Извини за те слова, что я тебе сказал. О… ну, ты знаешь.
Румянец на щеках Тесс загорается еще ярче. Я ищу правильные слова.
— Тебе моя опека не требуется, — смущенно усмехаюсь я, потом тихонько щелкаю ее по кончику носа. — Я что хочу сказать — ты мне тысячу раз помогала. Мне всегда твоя помощь требовалась больше, чем тебе — моя.
Тесс придвигается поближе, робко опускает глаза, и я тут же отключаюсь от своих проблем. Иногда я забываю, как мне нужна неколебимая преданность Тесс — скала, на которую всегда можно опереться, если становится невмоготу. И хотя наша жизнь в Лейке была сплошной борьбой, теперь она кажется гораздо проще, чем нынешние обстоятельства. Я ловлю себя на желании вернуться к тем дням, когда мы делили объедки — все, что удавалось найти. Если бы на месте Тесс сейчас была Джун, что бы произошло? Она бы сама набросилась на Бакстера. И наверно, сражалась бы гораздо лучше меня. Я бы ей вообще не понадобился.
Рука Тесс медлит у моей груди, но она больше не ищет синяки. Я вдруг чувствую ее близость. Ее большие светло-карие глаза снова ловят мой взгляд… их читать гораздо проще, чем глаза Джун. Джун целует Президента — эта картинка опять возникает передо мной, и мне будто нож вонзают в живот и ворочают там лезвием. Я и глазом не успеваю моргнуть, как Тесс подается ко мне и прижимает свои губы к моим. В голове пустота, я совершенно обескуражен. Дрожь сотрясает мое тело.
В своем оцепенении я не сразу отстраняюсь.
Потом отворачиваюсь. Ладони покрываются холодным потом. Что это такое? Я должен был это предвидеть и сразу же остановиться. Я кладу руки ей на плечи. А когда вижу боль в ее глазах, понимаю, какую ошибку совершил.
— Я не могу, Тесс.
— Что — ты успел жениться на Джун? — раздраженно выдыхает Тесс.
— Нет. Просто… — Слова срываются с языка, грустные и безжизненные. — Извини. Я не должен был этого делать… по крайней мере, теперь.
— А как тебе тот факт, что Джун целуется с Президентом? Как? Ты собираешься хранить верность тому, кто тебе даже не принадлежит?
Джун, опять Джун. На какое-то мгновение я проникаюсь к ней ненавистью и спрашиваю себя, не было бы все гораздо лучше, если бы мы никогда не встретились?
— Дело не в Джун, — отвечаю я. — И потом, Джун играет роль, Тесс.
Я отстраняюсь от нее, теперь нас разделяет добрый фут.
— Я не готов к таким отношениям между нами. Ты — мой лучший друг, я не хочу вводить тебя в заблуждение, когда даже сам не понимаю толком, что делаю.
Тесс возмущенно вскидывает руки:
— На улице целуешься с первой попавшейся девчонкой. Но даже не…
— Ты не первая попавшаяся девчонка, — обрываю ее я. — Ты — Тесс.
Она сверкает на меня глазами и срывает разочарование на своей губе — прикусывает ее так, что выступает кровь.
— Я тебя не понимаю, Дэй. — Каждое ее слово бьет меня с размеренной силой. — Я тебя совсем не понимаю, но все равно буду тебе помогать. Неужели сам не видишь, как твоя драгоценная Джун изменила твою жизнь?
Я закрываю глаза, прижимаю руки к вискам:
— Прекрати.
— Ты думаешь, что влюбился в девчонку, которую месяц назад еще не знал, девчонку… виноватую в смерти твоей матери? В смерти Джона?
Ее слова эхом разносятся по подземной комнате.
— Черт побери, Тесс. Она не виновата…
— Не виновата? — презрительно фыркает Тесс. — Дэй, твою мать застрелили из-за Джун! А ты ведешь себя так, будто любишь ее! А я… я всегда тебе помогала… я с нашей первой встречи ни на день с тобой не расставалась. Ты думаешь, я маленькая? Мне все равно. Я ни слова не говорила про других девчонок, с которыми ты крутил шашни, но я не могу видеть, как ты выбираешь ту, что не принесла тебе ничего, кроме зла. Она хотя бы извинилась за то, что случилось? Чем она заслужила твое прощение? Да что с тобой такое?
Я молчу, и она прикасается к моей руке.
— Ты ее любишь? — говорит она уже спокойнее. — Она любит тебя?
Люблю ли я ее? Я сказал Джун об этом в ванной в Вегасе, и сказал искренне. Может быть, она никогда не чувствовала ко мне ничего подобного… может быть, я обманываю себя.
— Не знаю, ясно? — рявкаю я.
В моем голосе звучит злость, которой я на самом деле не испытываю.
Тесс дрожит. Теперь она кивает, снимает мешок со льдом с моего бока и застегивает на мне рубашку. Пропасть между нами становится шире. Я не знаю, окажусь ли когда-нибудь снова на ее стороне.
— У тебя ничего страшного, — говорит Тесс ровным тоном и отворачивается.
Она останавливается перед дверью и, не поворачиваясь ко мне, произносит:
— Верь мне, Дэй. Я это все говорю ради тебя. Джун разобьет твое сердце. Я уже это вижу. Она раздробит тебя на миллион осколков.
Джун
Дэй наконец-то прибыл, чтобы убить Андена, и у меня остается три часа, прежде чем Патриоты начнут действовать.
Накануне меня снова охраняла женщина, которая недавно передала послание от Патриотов. Я лежала на кровати без сна.
— Хорошая работа, — прошептала она мне на ухо. — Завтра Президент и его сенаторы даруют вам прощение, вас освободят в зале судебных заседаний «Олан». А теперь слушайте внимательно. После суда джип Президента будет сопровождать вас до самых казарм Пьерры. Патриоты затаятся на пути следования.
Женщина медлит — нет ли у меня вопросов. Но я только смотрю перед собой. Я понимаю, чего хотят от меня Патриоты. Так или иначе, они хотят, чтобы я попыталась разделить Андена с его охраной. Тогда Патриоты вытащат его из машины и застрелят, запишут убийство на камеру, а потом оповестят общество, используя взломанную сеть громкоговорителей на Капитолийской башне Денвера.
Я не говорю ни слова, надзирательница откашливается и продолжает скороговоркой:
— После взрыва на дороге сделайте так, чтобы Анден приказал своему конвою следовать другим путем. Нужно обязательно развести Президента и его охрану, скажите ему, чтоб доверился вам. Если вы правильно вели себе прежде, он послушается. — На лице охранницы мелькает улыбка. — Ваша задача отделить Андена от других джипов, остальное предоставьте нам.