Мари Лу – Гений (страница 35)

В голосе Андена слышна неизбывная печаль. Я чувствую его стыд за принадлежность к такому наследию.

— Сочувствую вам, — говорю я едва слышно.

Подчиняясь внезапному порыву, я прикасаюсь к руке Андена в попытке утешить его.

Губы Андена складываются в неуверенную улыбку. Я отчетливо чувствую его желание, его опасную слабость, его вожделение ко мне. Если прежде и возникали сомнения, то теперь я знаю наверняка. Я быстро отворачиваюсь в призрачной надежде, что снежный пейзаж за окном остудит мои щеки.

— Скажите, — бормочет он. — Что бы вы сделали на моем месте? Какими были бы ваши первые шаги в качестве Президента Республики?

— Завоевала бы доверие людей, — отвечаю я, ни секунды не раздумывая. — Если народ станет грозить революцией, Сенат окажется бессилен против вас. Вам нужна поддержка народа, а народу нужен вождь.

Анден откидывается на спинку стула. Теплый свет падает на пиджак, отчего вокруг него образуется золотистая аура. Какие-то слова в нашем разговоре навели его на мысль, которая, возможно, давно блуждала в голове.

— Из вас получился бы хороший сенатор, Джун, — говорит он. — Вы были бы отличным союзником Президента. Да и народ вас любит.

В голове кавардак. Я могу остаться здесь, в Республике, и помочь Андену. Стать сенатором, когда достигну соответствующего возраста. Вернуться. Оставить в прошлом Дэя и Патриотов. Я знаю, насколько эгоистичны такие мысли, но ничего не могу с собой поделать. «А вообще-то, что уж такого плохого в эгоизме?» — с горечью думаю я. Можно прямо сейчас рассказать Андену все о планах Патриотов (не волнуясь, узнают ли об этом мятежники, накажут ли Дэя за мою откровенность) и вернуться к богатой, безопасной жизни правительственного чиновника, принадлежащего к элите Республики. Я могла бы почтить память брата, медленно меняя страну изнутри. Вот только получилось бы у меня?

Ужасно. Я выкидываю из головы эти темные фантазии. При мысли о том, что я брошу Дэя вот так, предам его, больше никогда не обниму, не увижу, зубы мои сжимаются до боли. Я на секунду закрываю глаза, вспоминаю его ласковые мозолистые руки, его неистовую страстность. Нет, я никогда бы не смогла так поступить. Я настолько не допускаю в этом сомнений, что сама пугаюсь. После всех жертв, что принесли мы оба, заслуживаем ли мы совместной жизни — или чего-то другого, — когда все закончится? Бежать в Колонии или перестраивать Республику? Андену нужна помощь Дэя, мы будем работать вместе. Разве я смогу развернуться и бежать прочь от света, появившегося в конце туннеля? Мне нужно вернуться к нему. Рассказать ему все.

Но все по порядку. Теперь, когда мы наконец одни, я пытаюсь наилучшим образом сформулировать предупреждение. Поведать Андену, не жертвуя собственной безопасностью, я могу немногое. Перестараюсь — и он, боюсь, может сделать то, что приведет к уничтожению Патриотов. И все же я решаюсь на попытку. Мне по меньшей мере необходимо его безусловное доверие. Мне нужна будет его поддержка, когда я возьмусь саботировать маневр Патриотов.

— Вы мне доверяете?

На сей раз я и в самом деле прикасаюсь пальцами к его руке.

Анден напрягается, но руку не отдергивает. Он вглядывается в мое лицо, может быть, старается понять, о чем я думала, закрыв глаза.

— Наверное, я мог бы задать такой же вопрос, — отвечает он с неуверенной улыбкой на губах.

Мы говорим о разных вещах, ссылаясь на общие тайны. Я киваю ему, надеясь, что он серьезно воспримет мои слова.

— Тогда сделайте то, что я скажу, когда мы приедем в Пьерру. Обещаете? Все, что я скажу.

Он склоняет голову, недоуменно морщит лоб, потом пожимает плечами и кивает — да. Похоже, он понимает, что я пытаюсь сообщить ему что-то, не произнося этого вслух. Когда настанет время выхода Патриотов, я надеюсь, Анден вспомнит свое обещание.

Дэй

Я, Паскао и другие неуловимые после тренировочной операции целых полдня проводим в городе — сидим все вместе в проулках или на крышах заброшенных домов, прячемся от солдат, которые прочесывают улицы около станции. Только после захода солнца появляется возможность по одному вернуться в подземное убежище Патриотов. Ни Паскао, ни я не заговариваем о том, что случилось в поезде. Джордан, застенчивая неуловимая с медными косичками, дважды спрашивает, все ли у меня в порядке. Я отмахиваюсь от вопросов.

Да, что-то не задалось. Похоже, это главное преуменьшение года.

Когда мы возвращаемся в туннель, все уже готовы отбыть в Пьерру — одни уничтожают документы, другие чистят компьютеры. Голос Паскао отвлекает от безрадостной сутолоки:

— Хорошая работа, Дэй.

Паскао сидит за столом у задней стены. Он распахивает куртку — под ней спрятано множество гранат, похищенных с поезда. Он осторожно укладывает их в ящик, набитый пустыми коробками из-под яиц, потом показывает на монитор справа на дальней стене. На экране большая городская площадь, где толпа людей собралась вокруг чего-то, нарисованного баллончиком на здании.

— Посмотри-ка.

Я читаю надпись на боковой стене. «Дэй жив!» — три или четыре раза наскоро намалевано на торце. Народ радуется, некоторые даже держат самодельные плакаты с теми же словами.

Если бы моя голова не была занята мыслями об Идене, или о загадочном сигнале Джун, или о Тесс, я бы порадовался буче, которую поднял.

— Спасибо, — говорю я, пожалуй, резковато. — Рад, что им понравились наши фокусы.

Паскао мурлычет что-то себе под нос, не замечая иронии:

— Пойди посмотри — может, тебе удастся помочь Джордан.

Я направляюсь в коридор и тут вижу Тесс. Рядом с ней шагает Бакстер, и я не сразу понимаю, что он пытается положить ей руку на шею и прошептать что-то в ухо. Тесс, увидев меня, отталкивает его. Я собираюсь заговорить с ней, но тут Бакстер бьет меня в плечо так, что я отлетаю на несколько шагов, с моей головы срывается кепка. Волосы падают мне на плечи.

Бакстер ухмыляется, с его лица все еще не смыта черная солдатская полоса.

— Смотри, куда прешь, — злобно гаркает он. — Ходи по стеночке, понял?

Я сжимаю зубы, но широко раскрытые глаза Тесс заставляют меня сдержаться. Он безобиден, убеждаю я себя.

— Убирайся к черту — не стой в проходе, — сухо говорю я и отворачиваюсь.

Слышу тихое бормотание Бакстера за спиной. Этого достаточно, чтобы я остановился и снова повернулся к нему. Я прищуриваюсь:

— Повтори, что ты сказал.

Он усмехается, засовывает руки в карманы, вскидывает голову.

— Я сказал, ты бесишься оттого, что твоя девка крутит хвостом перед Президентом.

Я почти готов проглотить его слова. Почти. Но тут молчание нарушает Тесс. Она обеими руками отталкивает Бакстера.

— Слушай, оставь его в покое! — кричит она. — У него и без того была нелегкая ночь.

Бакстер в раздражении бубнит что-то, потом бесцеремонно отталкивает Тесс:

— Нужно быть идиоткой, деточка, чтобы доверять этому республиканскому подпевале.

И тут я взрываюсь. Кулачные бои никогда меня не привлекали — на улицах Лейка я всегда старался их избегать. Но злость, что копилась во мне, выплескивается наружу, когда я вижу, как Бакстер лапает Тесс.

Я бросаюсь на него и со всей силы бью в челюсть.

Он падает сначала на стол, потом на пол. Мгновенно со всех сторон раздаются ахи-охи, и вокруг нас образуется кружок. Прежде чем Бакстер успевает подняться на ноги, я прыгаю на него и дважды ударяю кулаками в лицо.

Он испускает рев. Неожиданно его преимущество в весе дает о себе знать — он толкает меня с такой силой, что я бьюсь о край компьютерного стола, потом он подтягивает меня к себе за борта куртки и прикладывает об стену, поднимает над полом, роняет и наносит удар в солнечное сплетение. Дыхание у меня перехватывает.

— Ты не из наших. Ты один из них, — шипит он. — Ты специально свалил во время операции на путях?

Я чувствую, как в бок врезается его колено.

— Так вот, я тебя убью, грязный щенок. Я с тебя шкуру живьем спущу.

В слепой ярости я не чувствую боли. Кое-как приподняв ногу, и я изо всей силы бью его в грудь. Краем глаза вижу, что некоторые Патриоты делают ставки. Импровизированный кулачный бой. На мгновение мне представляется, что Бакстер и Томас одно лицо. И вдруг я вижу перед собой только мою улицу в Лейке, Томаса, который наводит пистолет на маму, солдат, которые тащат Джона в джип, негодяев, которые пристегивают Идена к каталке. Арест Джун. Толчок Тесс. Периферию моего зрения заливает красным туманом. Я снова бросаюсь на него и бью в лицо.

Но Бакстер готов к атаке. Он отбивает мою руку и всем весом кидается на меня. Я больно ударяюсь спиной об пол. Бакстер ухмыляется, хватает меня за шею и готовится ударить кулаком сбоку.

Но вдруг отпускает меня. Я набираю полные легкие воздуха, когда его массивное тело перестает давить мне на грудь, и тут хватаюсь за голову, потому что начинается обычный приступ боли, только на сей раз очень сильной. Где-то надо мной я слышу Тесс, потом Паскао кричит Бакстеру, чтобы тот прекратил. Все говорят одновременно. Один… Два… Три… Я веду счет, надеясь, что это упражнение позволит мне отвлечься от пытки. Раньше я гораздо легче прогонял такие боли. Может, Бакстер ударил меня по голове, а я и не заметил.

— Как ты?

Я чувствую пальцы Тесс на моей руке, она пытается меня поднять. Голова уже не так раскалывается, но все еще кружится, и ярость прошла. Я вдруг ощущаю жгучую боль в боку.