Мари Квин – По следу из входящих (страница 2)

– Достаточно часто. С детства торчу в ее мастерских и за кулисами показов, – отвечаю я. – Но сейчас я готовлю статьи. И это все приобрело деловой оттенок.

– Для журнала? – переспрашивает она, удивленно поднимая брови.

– Пока нет, я учусь на журналиста в Йеле. Сейчас это часть моей стажировки – писать о моде и событиях, связанных с ней. Езжу по разным программам, если есть возможность. А еще я веду блог. В будущем хочу работать в каком-нибудь журнале типа «Vanity Fair» или «New York Magazine». – Делаю паузу и с доброй насмешкой продолжаю: – Ну а сейчас я на побегушках и делаю всего понемногу, как видишь.

– Вау, – восхищается Брук. – У тебя такой… разносторонний опыт.

– Пожалуй, – усмехаюсь я.

Лена, которая до этого молчала, внезапно вступает в разговор:

– Мне кажется, у тебя уже есть все, чтобы добиться успеха.

Ее слова звучат вполне искренне, но я ей лишь киваю на это.

Пока модели занимают свои места, а комната наполняется шумом подготовки, я начинаю осознавать, что этот день станет важным не только для них, но и для меня. Ведь за каждым платьем, за каждой историей стоит что-то большее. Что-то, что однажды может стать частью моей собственной истории.

И даже не догадывалась, как пророчески ужасно в тот солнечный день я была права.

1.

Нью-Йорк. Трайбека. 5 лет спустя. Июль 2019

Я сижу, уставившись на экран ноутбука, где открыто последнее письмо от Брук. Оно пришло больше месяца назад и выглядит каким-то странным – коротким, сбивчивым, почти безжизненным. И чем больше времени проходит с его получения, тем сильнее мысли не дают мне покоя. Не замечаю, как начинаю постукивать пальцами по столешнице, в очередной раз погружаясь в раздумья. Долгое время я не придавала значения тому, что мы стали общаться реже. Решила, что Брук просто занята работой, ведь Европа, показы, постоянные переезды… Но теперь меня начинают терзать сомнения. Может, зря я не обратила внимания?

Ее работа в Европе как-то подозрительно затянулась. Мы с ней расстались весной на такой оптимистичной ноте: шампанское, музыка, смех в одном из модных клубов. В тот вечер все казалось таким идеальным. Наконец-то я добилась своей цели – работаю в «New York Magazine», где веду колонку о жизни в Нью-Йорке, рассуждая на актуальные темы. Помимо этого, даже анализирую события с точки зрения культуры и политики, а также поддерживаю свой блог.

А вот для Брук все сложилось немного иначе. Она действительно стала моделью, но ее карьера не взлетела так, как ей мечталось. Да, были предложения, были показы, но всего этого было мало, чтобы сделать имя. И когда новое агентство предложило ей контракт в Европе, она буквально засветилась от счастья. Это был шанс, о котором она всегда мечтала. Подарок судьбы, который, как она думала, изменит ее жизнь.

Но почему я тогда не настояла? Почему не заставила ее забыть все эти глупые суеверия моделей, что нельзя рассказывать о работе, чтобы не «сглазить» успех? Почему позволила ей уехать, ничего толком не объяснив?

Теперь же мне остается только гадать. Кто ее агент? Где именно она работает? С кем общается? Почему ее письма стали такими редкими и односложными? Вместо того чтобы получить ответы от нее самой, мне придется выяснять все самостоятельно. А это значит, что пора начинать копать. Потому что если с ней что-то случилось, то… нет, об этом я даже думать не хочу.

Я закрываю ноутбук и глубоко вздыхаю, снимая очки. На мгновение замираю, пытаясь собраться с мыслями, но тут мой взгляд падает на телефон. Вспоминаю, что сегодня ужин с родителями – еженедельная традиция, которую я стараюсь не нарушать, даже если график работы в «New York Magazine» норовит поглотить все свободное время. И тут же в голове всплывает образ Дерека, частного детектива, которого мой отец держит на зарплате уже много лет.

Папа, именной партнер одной из самых престижных юридических фирм, специализируется на корпоративном праве, включая международные сделки. Именно тогда, еще когда я была ребенком, он нанял Дерека для проверки контрагентов и сбора информации по сложным делам. Помню, каким жутким он мне казался в детстве: его проницательный взгляд, будто видящий тебя насквозь, и эта молчаливая уверенность в каждом шаге. А теперь я сама периодически обращаюсь к нему за помощью, особенно когда нужно разобраться в чем-то деликатном или сложном. Благо намного реже, чем в студенческую пору.

Вот и сейчас, возможно, пришло время снова подкинуть ему работу.

С большим энтузиазмом и с долей внутреннего смущения тянусь за телефоном. Нажимаю на контакт Дерека, и после второго гудка слышу его усталый, но все такой же уверенный голос:

– Да?

– Привет, Дерек, – начинаю я, стараясь звучать как можно более непринужденно.

– Неееет, – тут же протягивает он, и я почти вижу, как он закатывает глаза. Похоже, он уже знает, зачем я звоню.

– Дело важное, – настаиваю я, пытаясь придать своему голосу убедительности.

– Я работаю на твоего отца, – напоминает Дерек, и в его тоне появляется легкая нотка раздражения.

Я невольно усмехаюсь, представляя, как он сейчас хмурится. Ему, наверное, около пятидесяти, и его внешность теперь больше солидная, чем жуткая – каким он казался мне в детстве. Но эта привычка моментально угадывать мои намерения никуда не делась. А еще я почти уверена, что через него отец пробивал всех моих парней.

– Да ладно тебе, Дерек, – говорю я, пытаясь сгладить его недовольство. – Это не очередной «журналистский каприз». Тут действительно что-то серьезное. Мне нужна твоя помощь.

– Угу, – отзывается он без особого энтузиазма. – Как всегда, Лючия. Сначала ты звонишь, потом появляются проблемы.

Я вздыхаю и решаю сразу взять быка за рога.

– Помнишь Брук? Мою подругу, – начинаю я. – Я как-то рассказывала о ней. Мы познакомились лет пять назад, когда она только начинала карьеру модели. Она была на одном из показов у мамы, еще до того, как ее мечты… скажем так, не оправдались.

– И? – с нажимом спрашивает он, и в этом коротком слове я слышу все: его нетерпение, привычку отсекать лишнее, его вечное «давай ближе к делу».

Я делаю глубокий вдох, понимая, что надо объяснить все максимально емко.

– Она получила контракт в Европе. Казалось бы, это шанс всей жизни. Но сейчас… что-то не так. Она почти перестала писать. Ее сообщения стали странными, сухими. А теперь она просто… исчезла. Ее агентство тоже толком ничего объяснить не может.

– Исчезла? – переспрашивает Дерек, слышу скептицизм в его голосе. – То есть ты хочешь сказать, что она пропала?

– Не совсем, – отвечаю я, хотя внутри все сжимается. – Она писала мне около месяца назад, но это было какое-то… неестественное. А теперь вообще тишина. Ей это несвойственно.

– Хм, – бормочет Дерек, и я почти физически чувствую, как его мозг начинает работать. – А с ее родителями, близкими говорила?

– Нет. Когда Брук бросила колледж ради модельной карьеры, то сильно поругалась с семьей. Ее мама считала, что она дурочка, которую используют. Они не общаются. Думаю, для них нет ничего странного в том, что она редко выходит на связь. А близких в Нью-Йорке у нее нет.

– Может, слишком занята работой, – продолжает Дерек.

– Она никогда не пропадает. Даже когда работала на нескольких работах и бегала по кастингам. Мне не нравится эта ситуация. Я волнуюсь, – более напористо продолжаю я.

Дерек тяжело вздыхает. И я знаю этот вздох. Он сдается. И его следующий вопрос подтверждает мою мысль:

– Что ты знаешь об этом контракте?

– Почти ничего, – признаюсь я. – Она подписала его с небольшим агентством. Брук говорила что-то про Милан или Париж, но точно я не знаю.

– Небольшое агентство, – повторяет Дерек задумчиво. – Не хочу признавать, но такие всегда оказываются проблемными.

– Именно поэтому я и позвонила тебе, – говорю я, чувствуя, как мое сердце начинает биться чаще. – Ты можешь проверить их? Может быть, найти информацию о других моделях, которые работали с ними? Она почти ничего мне не рассказывала. Боялась сглазить. Агентство «JTModels». Я искала про него информацию, но ничего стоящего нет.

Дерек молчит несколько секунд, и в этой тишине я слышу, как он обдумывает каждое слово. Наконец, он произносит:

– Хмм…

И ответ очень содержательный! Почему каждое слово приходится вытаскивать?

– Ты думаешь, это что-то… подозрительное? – спрашиваю я, стараясь скрыть тревогу в голосе.

– Не обязательно, – отвечает Дерек. – Но такие небольшие агентства часто действуют на грани закона. Они могут заманивать девушек обещаниями карьеры, а потом заставлять работать в плохих условиях.

– Ты про долги за проживание, штрафы за любую мелочь? – уточняю я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Ведь сама же тоже уже об этом думала.

– А еще запрет на связь с внешним миром и ее контроль, – договаривает он. – Короче говоря, модель оказывается в ловушке. Ее паспорт забирают, денег нет, и выхода тоже нет.

– Но Брук состояла в этом агентстве около года, – говорю я, пытаясь убедить и себя, и Дерека. – У нее даже была нормальная модельная работа. Мы вместе ходили на показы, она рассказывала о съемках… Это не похоже на ловушку. И он…

– А что именно она рассказывала? – перебивает он, и его голос становится более внимательным. – Подробности есть?

Я задумываюсь, пытаясь вспомнить разговоры с Брук. Оглядываю спальню, словно надеясь найти подсказки среди знакомых вещей. Но вижу лишь скомканное покрывало на кровати после беспокойного сна, а на полу пару книг и зарядку от телефона. Взгляд переходит на стену, где висят постеры с модными обложками журналов, а потом возвращается к столешнице, заваленной заметками и ручками. Но все это совсем не помогает мне собрать воедино те моменты, которые я так отчаянно пытаюсь понять.