Мари Квин – Дом, откуда я бежал (страница 3)

Его слова вызывают теплую, искреннюю улыбку. Я снова оглядываю зал.

Свою кофейню.

«Хай Граунд».

До сих пор не верится, что в двадцать семь мне удалось открыть хоть что-то свое. Что-то, что не просто выживает, а приносит реальный доход.

— Еще бы, — протягиваю я, легко хлопая его по плечу. — С таким консультантом мне только ленивый не позавидует.

Мозг Расти работает как математическая машина: быстро, точно и без лишних движений, а сам он скромно пожимает плечами.

Расти младше меня на год, но на голову умнее. Мы учились в одной школе. Он — вечный отличник, тихий гик, который еще в старших классах писал студентам на заказ. А я… Ну, я была просто младшей сестрой Оуэна Мейсера, защитника школьной команды по американскому футболу. Собственно, на этом мои школьные регалии и заканчивались.

Наши пути вряд ли пересеклись бы, если бы не моя хроническая непереносимость алгебры. Меня назначили к нему на дополнительные занятия, а потом все как-то само собой вышло: мы оба смотрели «Сверхъестественное», и мне было жутко интересно слушать его разбор косяков братьев Винчестеров с точки зрения физики и логики. Но моя главная победа — я подсадила Расти на «Хор». Мы и по сей день периодически включаем караоке и поем. Нас совершенно не останавливает тот факт, что ни у кого из нас нет ни слуха, ни голоса.

— Все это мило, Кэс, но расслабляться рано, — голос Расти становится серьезнее. Он отодвигает кружку. — Ошибки ты не потянешь. Маржа слишком узкая. И первые три года — самый большой риск прогореть.

Знаю все это. Хмыкаю, но не злюсь: Расти говорит это из заботы. Бросаю взгляд на его ноутбук. Экран залит графиками и таблицами. Вряд ли они имеют хоть какое-то отношение к кофе и выпечке, но спрашивать не лезу. Расти работает удаленно: пишет программы для каких-то крупных компаний и зарабатывает вполне прилично. Просто его интровертность и любовь к тишине прочно приковали его к этим горам. Максимум для него — выйти из дома, дойти до моей кофейни и сменить обстановку за чашкой бесплатного латте и тарелкой пирогов.

И мне, черт возьми, повезло. Самый толковый бизнес-аналитик в радиусе ста миль консультирует меня исключительно за еду и наотрез отказывается брать деньги, говоря, что это просто совет по дружбе.

— Да. Спасибо, — тихо говорю я и оставляю Расти спокойно работать.

Следующие пару часов я ловлю себя на старых, навязчивых мыслях: а стоило ли вообще открывать кофейню в Буэна-Висте? С точки зрения сухого бизнес-плана расчет был верным. В нашем городе напрочь не хватало места, куда можно привести кого-то на первое свидание, не чувствуя себя не в своей тарелке. Никаких уютных уголков с модным латте и атмосферой, как с картинок в «Пинтерест». В школе мне самой не хватало такого пространства. Вроде тех, что показывают в сериалах. Где можно сидеть часами с книгой, ноутбуком или просто в тишине. У нас был только один пафосный ресторан в центре, пара забегаловок для местных подростков и бары, где пахло разлитым пивом, а по вечерам там зависали ковбои. Так появился «Хай Граунд».

Обвожу взглядом зал, и привычная гордость медленно вытесняет сомнения. Он получился именно таким, каким я его мечтала увидеть. Не вылизанным до стерильности, а настоящим. Стены из старого кирпича, которые мы с отцом и братом аккуратно зачищали и пропитывали льняным маслом, чтобы они не пылили. Барная стойка из переработанного амбарного дерева, найденного на заброшенной ферме за городом. На ней видны следы времени, зарубки, потертости, но именно это придает месту душу.

У окон стоят тяжелые кресла, обитые кожзаменителем, протертым локтями постоянных клиентов. На полках — не модный декор из соцсетей, а книги. Кто принес, тот и взял. Работает простая система: «оставь ненужную, возьми интересную». Над каждым столиком висят лампы с теплым, янтарным светом.

И осматривая все это, я понимаю, что не зря откладывала деньги, брала подработки на местных ранчо, влезла в программу по финансированию малого бизнеса.

Колокольчик над дверью звенит, вырывая меня из раздумий. Я поднимаю взгляд, ожидая увидеть Оуэна, но в зал неожиданно входит Лэндон Хейс.

Черт. Ну надо же.

Первые секунды я смотрю на него как на призрак. Или на кадр из старой школьной фотографии, который вдруг ожил и перешагнул порог. Он проходит к столику у окна. Бросает потертую дорожную сумку на соседний стул. Рядом, аккуратно, кладет чехол с ноутбуком. Садится. И замирает.

Я не отвожу взгляд. Буквально пялюсь на него. Но Лэндон сидит неподвижно, уставившись куда-то в пустоту, словно глубоко нырнул в свои мысли и забыл, как выныривать. Любопытно, жизнь в Нью-Йорке и успешная писательская карьера сделали его высокомерным козлом?

Хейсы — и так всю жизнь были местными знаменитостями, управляя одним из самых больших ранчо в Колорадо. А тут еще и звезда-писатель, разъезжающий с пьяными подружками по Манхэттену, пока все ждут его книгу. Такое явно может добавить пару баллов высокомерия.

И, естественно, в Буэна-Виста сплетничают обо всем.

Жду еще пару минут и понимаю, что Лэндон не поднимет свой зад, чтобы заказать кофе. Иду сама, хочу подколоть, но он никак не реагирует на шутку о том, что он не местный.

Итак, что я имею?

Первое: Лэндон меня не узнал, что, наверное, неудивительно. Наши братья дружат со школы, оба играли в защите, продолжают дружить. Мы же редко пересекались. Я больше привыкла к Такеру, который постоянно зависал у нас. И, учитывая нашу пятилетнюю разницу, тоже относился ко мне как к младшей сестренке.

Второе: козлом его, конечно, не назвать, но кофейные пристрастия Лэндона оказываются слишком модными даже для «Хай Граунд».

И третье: из Большого Яблока он явно вернулся дерганным, учитывая столь стремительный побег...

***

Когда через полчаса в кофейню наконец заваливается Оуэн с дочкой, я готова перепрыгнуть стойку и рвануть к нему. Брат занимает собой половину дверного проема: широкие плечи бывшего спортсмена, потертая ковбойская шляпа, сдвинутая на затылок, и густая рыжая щетина, которая делает его похожим на добродушного медведя, только что вылезшего из берлоги. Но Ханна меня опережает. Она тут же срывается с места и несется ко мне с той неиссякаемой энергией, какая бывает только у пятилеток. Ее хвостики подпрыгивают в такт шагам, а в руках она сжимает плюшевого пони, уже изрядно потрепанного жизнью и поездками в отцовском пикапе.

Мой уставший братец плетется следом.

— Привет, тетя Кэсси!

Выхожу из-за стойки, подхватываю племянницу на руки и подставляю щеку.

— Привет, солнце! — отзываюсь я.

Ханна пошла в нас. Почти. Если у нас с Оуэном волосы ярко-рыжие, то у нее — симпатичный медный оттенок, а глаза — светлые, в маму-блондинку.

— И привет, угрюмая туча, — продолжаю я, переводя взгляд на усталого брата.

Оуэн снимает ковбойскую шляпу и кладет ее на стойку. Я всегда посмеивалась над этой привычкой. Ладно, Такер носит — он все-таки управляет ранчо. А Оуэн занимается починкой сельхозтехники и ремонтом машин, как наш отец. Просто продолжает семейное дело. И никогда в своей жизни не пас скот. Но ладно, кому тут судить, кто я такая, чтобы решать, кому положена ковбойская шляпа? Сама этим грешу.

— Ты слишком жизнерадостна, — нахмурившись, предъявляет Оуэн, проводя рукой по отросшей щетине.

— Прости, в следующий раз встречу тебя слезами, — нарочито важно обещаю я.

Ханна хмурится и мотает головой. Ее два хвостика забавно колышатся.

— Не стоит, но спасибо, — улыбается Оуэн и тут же становится серьезнее:— Заберешь Ханну завтра с урока верховой езды? Это выходные Лайлы, но ей в последний момент поставили смену. А я не успеваю — нужно уезжать. Она должна была забрать, но…

— Да, конечно, — соглашаюсь я.

— Кто-то из нас заберет ее у тебя. Возможно, я освобожусь раньше, — добавляет Оуэн.

— Ничего страшного. Заберу ее в кофейню. Мы отлично проведем время с Тессой. Как раз будет ее смена. А потом созвонимся.

Ханна энергично кивает. Она обожает Тессу. Еще бы. Глядя на нее, пятилетка уже вовсю фантазирует, как сама станет шестнадцатилетней: свой телефон, своя машина, свои деньги.

Старшие классы. Очень распиаренная эпоха, пора ожиданий и грез о том самом светлом будущем. Но что в итоге? Оуэн и Лайла были вместе в старших классах. Оба номинировались на короля и королеву выпускного бала. Она мечтала о медицинском. Мой брат выбирал вуз — сразу несколько колледжей предложили ему спортивные стипендии. Выбрал. Они расстались. Разъехались. Оуэн играл. Отучился. Пытался найти работу в Денвере. Не вышло. Вернулся, потому что в реальной жизни его спортивные успехи и диплом за них никому не нужны. Потом в город вернулась и Лайла. Жаркое воссоединение. Две полоски. Брак. Три года вместе — и все равно развелись. Все вокруг пророчили им какую-то яркую жизнь. Хотя, кажется, никто из них не жалуется.

— Почему не сказал, что Лэндон вернулся? У Хейсов, наверное, жарко, — наконец, спрашиваю я то, что интересовало все это время.

Но Оуэн хмурится. Я ставлю Ханну на пол и пялюсь на удивленное лицо брата.

— Я виделся с Таком утром. Он ничего не говорил про возвращение брата, — озадаченно произносит Оуэн. — Ты уверена?

— Да, — твердо произношу я, вспоминая чертово миндальное молоко.— Значит... дерьмо там будет еще более жаркое, если Такер не в курсе возвращения блудного брата, — осознаю я.