Мари Квин – Дом, откуда я бежал (страница 10)
— У Эллисон просто было плохое настроение, — сухо усмехается она, методично протирая стойку тряпкой.
В памяти тут же всплывает хмурый, напряженный Такер сегодняшним утром. Неужели? Нет, только не это.
— Только не говори мне, что эта стерва имеет какое-то отношение к Такеру, — прошу я.
— Да как тебе сказать... — многозначительно протягивает Кэссиди, делая паузу, от которой у меня начинает дергаться глаз.
Что, блять, она несет?
— Его вкус не мог так катастрофически испортиться, — почти с мольбой произношу я.
Да, в старшей школе он встречался с такими же дрянными девчонками из команды чирлидерш. Это было почти негласным правилом для местных спортсменов. Но потом он вырос! У него были нормальные, адекватные девушки, с которыми все было серьезно.
— Последние полгода его вкус именно такой, — пожимает плечами Кэссиди. И по ее тону ясно: она тоже не в восторге от этого выбора моего брата.
— Это надо переварить, — выдыхаю я, проводя рукой по лицу.
Информация ощущается как несварение. Словно я съел какую-то дрянь, которую организм пытается выплюнуть наружу.
— Чем могу помочь? — усмехается Кэссиди, опираясь локтями о стойку. — Предупреждаю сразу: сегодня у нас в меню только «недостаточно горячий кофе». И миндального молока по-прежнему нет.
— Ммм, — протягиваю я. — Моя будущая жалоба на Йелп становится все более разгромной.
Кэссиди тепло смеется и ободряюще сжимает плечо Тессы. Но девчонка смотрит не на нее. Она смотрит на меня.
И я слишком хорошо знаю этот взгляд. Широко распахнутые глаза, легкая растерянность и неподдельный, почти детский восторг.
— Привет, — здороваюсь я, приветливо махнув рукой.
— Привет, — отвечает Тесса и косится на Кэссиди, словно спрашивая разрешение. На что та вздыхает, но кивает.
Я только сейчас замечаю, что фартук только на Тессе. Кэссиди просто в футболке. Видимо, не на смене.
— Очень рада с вами познакомиться, мистер Хейс, — с улыбкой отвечает Тесса. — Я читала ваши книги. Подпишете мою? Я взяла с собой, на случай если вы зайдете.
— Конечно, — с улыбкой отвечаю я.
И как только девчонка скрывается за дверью для персонала, Кэссиди теплее улыбается.
— Твой приход явно улучшил ее день после такого, — констатирует она.
— А твой? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри просыпается уже знакомый, приятный азарт.
— Тоже немного, — лукаво признается она. — Было чертовски приятно посмотреть, как кто-то наконец-то поставил Эллисон на место. После того как она получила должность в городском управлении и стала отвечать за организацию праздников, ее заносит так, что... — Кэссиди многозначительно морщится, не находя подходящих слов.
Усмехаюсь. Но на долю секунды мои мысли снова срываются к Такеру. Что, черт возьми, с ним случилось за это время?
Но я тут же беру себя в руки. Сейчас не время думать об этом. Решаю не копать в эту сторону и задаю другой вопрос:
— Вижу, ты сегодня не на смене. Может, возьмем по кофе с собой и прогуляемся?
Кэссиди слегка хмурится, словно взвешивая все «за» и «против». И тут, как назло, возвращается Тесса с книгой и ручкой.
Быстро вывожу автограф на титульном листе, перебрасываясь с ней парой фраз. Девчонка, к моему удивлению, выдает пару на удивление точных и интересных мыслей о сюжете, но как следует сосредоточиться не получается. Все мое внимание приковано к Кэссиди, я жду ее вердикта.
Тут, к счастью, приходит новый посетитель. Обещаю Тессе продолжить разговор, когда зайду в следующий раз, и она отходит обслужить клиента.
Кэссиди выходит из-за стойки.
На ней снова та короткая юбка. Определенно удачный день.
— Давай прогуляемся, — соглашается она.
И я счастлив, что сегодня все-таки переключусь на общение и забудусь в нем, а не буду и дальше терзаться от собственных мыслей.
Глава 7. Местная мыльная опера, нью-йоркская привычка и оба варианта
Кэссиди
Пока я ехала с Ханной с ранчо, то твердо решила: мне не нужно свидание с Лэндоном Хейсом.
Он явно ищет легкую интрижку, чтобы развеяться. Вряд ли останется в Буэна-Висте надолго, да и багаж внутренних проблем у него, кажется, приличный. У меня есть реальные дела: нужно развивать бизнес, придумывать новые мероприятия, чтобы привлечь людей, а не играть в романтические игры с писателем-беглецом. Кроме того, Расти собирался заглянуть, чтобы что-то обсудить. Но...
Но вот я уже минут пять иду с Лэндоном Хейсом по центральной улице Буэна-Висты.
Почему я передумала? Черт меня знает.
Наверное, дело в том, как он говорил с Тессой. Не свысока, не как недосягаемая звезда, а как нормальный человек, который действительно слушает. Он не отмахнулся от восторженной девчонки, не стал играть в «важную птицу». И в этот момент моя железная решимость просто дала трещину.
Может, ситуация с Эллисон так повлияла на меня? И теперь я вижу что-то особенное в простом, нормальном человеческом поведении?
Главная улица Буэна-Висты в это время дня выглядит почти с картинки. Утреннее солнце уже прогрело старые кирпичные фасады магазинов, а горный воздух, пахнущий хвоей и нагретым асфальтом, бодрит. Мы идем мимо «Пекарни Мэйбл», где старушка-продавщица, заметив нас, делает вид, что очень увлечена протиранием и без того чистой витрины.
Физически чувствую на себе ее (и не только ее) оценивающие взгляды. Сплетни в этом городе распространяются быстро. К обеду весь Буэна-Виста будет знать, что Лэндон Хейс гуляет с Кэссиди Мейсер, а к ужину нам уже придумают двух общих детей и совместный бизнес-план по разведению альпак.
— Ты знаешь, что мы сейчас главные герои местной мыльной оперы, да? — спрашиваю, не глядя на Лэндона, но краем глаза отмечая, как хорошо его широкие плечи смотрятся в простой белой футболке. Никакого навоза, никаких пыльных худи. Просто чистый, свежий Лэндон.
В этой чертовой футболке и джинсах он смотрится просто, но... Но это, черт возьми, отвлекает.
Потому что в нем сейчас читается какая-то несправедливо интересная смесь. С одной стороны — легкая, небрежная щетина на челюсти и темные, чуть отросшие кудрявые волосы, свободно падающие на лоб. Это придает ему тот самый расслабленный вид местного парня, который не боится запачкать руки.
Но с другой стороны, в его осанке, в том, как он лениво, но уверенно держит стаканчик с кофе, нет ничего от простого погонщика скота. В нем читается нью-йоркская уверенность, интеллект и привычка наблюдать и анализировать. Идеальный, чертовски притягательный баланс.
— Здесь хотя бы нет папарацци, — со смешком замечает Лэндон. — Я, конечно, не Ирина Шейк, и мной они особо не интересуются, но в последнее время приходилось прятаться от них чаще, чем за всю прожитую жизнь.
— Поэтому и идешь так быстро? — усмехаюсь, делая глоток кофе. — Мы гуляем, парень. Замедлись.
— Прости, — он послушно сбавляет темп, поравнявшись со мной так, что наши плечи почти соприкасаются. — Нью-йоркская привычка. Там, если ты замедлишься, тебя просто сметут.
Лэндон делает паузу, оглядывая тихую улицу с ее старыми фонарями и витринами, которые не менялись десятилетиями.
— Знаешь, когда я только переехал в Нью-Йорк после учебы в Огайо, мне казалось, что там все движется с бешеной, неправильной скоростью, — задумчиво произносит он. — А сейчас здесь... иногда кажется, что время вообще застыло. Слишком медленно.
— Это называется размеренность, Хейс. Не путай с застоем, — поправляю я.
Он поворачивает ко мне голову, и в его взгляде появляется искреннее, неподдельное любопытство.
— А ты? Ты ведь не всю жизнь просидела в Буэна-Висте? Или ты из тех людей, кто никогда не покидал родного гнезда?
Фыркаю, чувствуя прилив гордости.
— Я четыре года училась в Денвере. Бизнес-школа Университета Колорадо.
— Бизнес-школа? — в его голосе проскальзывает искреннее уважение. — Звучит внушительно. И что же заставило девушку с дипломом бизнес-школы вернуться в город, где главная интрига дня — это чей-то недостаточно горячий латте?
И чувствую нотку пренебрежения в его голосе.
— Здесь моя семья, — спокойно отвечаю я. — Когда Лайла забеременела, я поняла, что не хочу пропускать важные семейные моменты. К тому же, мне всегда не хватало в Буэна-Висте хорошего, уютного места, где можно просто посидеть с книгой или ноутбуком. Так что я решила создать его сама.
Лэндон внимательно слушает, делая глоток кофе. Я немного переживала, что он и дальше будет расспрашивать про Такера и Эллисон. К счастью, этого не происходит. То ли из уважения к брату, Лэндон решает больше не задавать вопросы про его личную жизнь, то ли ему действительно интересно узнать меня. Мне хочется, чтобы оба варианта оказались верными.
Мы молча сворачиваем к центральному скверу.
Здесь, в тени старых раскидистых вязов, воздух кажется чуть прохладнее и свежее. В центре тихо журчит небольшой каменный фонтан, а на скамейках, греясь на солнце, сидят пенсионеры и мамы с колясками. На фоне величественных, покрытых хвоей гор этот маленький кусочек городской цивилизации выглядит почти игрушечным.