Мари Хермансон – Чудовища рая (страница 63)

Он повернулся к Коринне и едва заметно ободряюще кивнул ей.

Девушка окинула взглядом сидящих за столом, выпрямилась и ровным голосом произнесла:

— Я беременна. От резидента, которого вы считаете Максом. Но который решительно не может быть им.

Воцарилась тишина, ученые лишь озадаченно переглядывались. Наконец Хедда Гейне подалась к Коринне:

— Вы абсолютно уверены, мисс Симмен?

Та кивнула:

— Я сделала два теста на беременность.

— И никто другой… не может оказаться отцом?

— Нет, — отрезала Коринна.

Карл Фишер молча сверлил ее взглядом.

— Вы ведь сверчок резидента, верно? — подключился Брайан Дженкинс. — Насколько я понимаю, существуют строгие правила, регулирующие поведение сверчков. Отношения с резидентом должны быть близкими, но не слишком, ну и так далее. Я прав, доктор Пирс?

— Я прекрасно знаю правила, — огрызнулась Коринна. — Однако в течение последних двух месяцев с моим подопечным происходило нечто непонятное. Он стал совершенно невосприимчив к прибору.

Она подняла руку и продемонстрировала браслет.

— Я проверил устройство и внес в него некоторые коррективы, — подхватил доктор Пирс. — Но даже тогда мисс Симмен продолжала настаивать, будто оно по-прежнему не работает, так что я решил, что она неверно им пользуется, и захотел заменить ее другим сверчком. Мисс Симмен, однако, воспротивилась моей идее. И заявила, что Макс стал совсем другим и ее долг защищать его.

— Чем он тут же не преминул воспользоваться, — усмехнулся Карл Фишер, бросив презрительный взгляд на живот Коринны.

— Вовсе нет! — рассердилась девушка. — Даниэль — не Макс. Он не использует людей. Все, что он нам говорил, — правда. Он брат-близнец Макса, и именно Макса мы и выпустили после приезда Даниэля в июле.

— Да нет у Макса никакого… — начал было доктор Фишер.

— Нет, есть! — перебила его Коринна, размахивая листком бумаги. — Пару дней назад я обнаружила у себя страницу материалов, что мне предоставляли во время обучения. Я, естественно, знаю, что нам нельзя хранить бумаги, но один мой коллега продиктовал мне текст песни, и я записала его на первом подвернувшемся листе, который потом сохранила. Как оказалось, это была первая страница досье Макса. И ее содержимое убедительно доказывает, что у Макса действительно имеется близнец. Но кто-то исправил его историю болезни.

Она передала листок по кругу.

Тут доктор Пирс извлек из портфеля несколько скрепленных листов бумаги и тоже передал коллегам на ознакомление.

— Вынужден признать правоту мисс Симмен. Я проверил ее заявление в шведской службе регистрации населения. Мы держали не того близнеца. И вот теперь он исчез, и я тревожусь за его судьбу. Я настаиваю на немедленной поисковой операции.

Врачи растерянно уставились на него, затем снова выступила Хедда Гейне:

— Я полностью согласна. Что скажете, доктор Фишер?

— Что ж, пожалуй, именно это нам и следует предпринять. Пускай охранники обыщут долину, — безразлично ответил Фишер и сунул документы соседу, едва ли взглянув на них. — Итак, с этим определились. Охрана займется поисками Макса. Пирс уведомит штаб службы безопасности.

— Они займутся поисками Даниэля. А не Макса, — исправила его Коринна.

Директор поднялся, взглянул на часы и объявил:

— У меня еще куча дел, так что прошу меня извинить.

Стоило ему покинуть конференц-зал, за столом разгорелась жаркая дискуссия.

Коринна помалкивала. Порой в споре поминали и ее, совершенно не смущаясь ее присутствием, что ей было очень неприятно.

Доктор Пирс разговаривал по мобильнику со штабом службы безопасности. Руководитель проекта был единственным в зале, кого девушка знала, и именно он-то и привел ее на собрание. Как только доктор Пирс закончит разговор, решила про себя Коринна, она с ним попрощается и тихонечко улизнет.

Однако, едва лишь врач сунул мобильник в карман, в дверь постучали, и в конференц-зал вошла хозяйка с телефоном в руке.

— Прошу прощения за беспокойство. У меня на связи итальянская полиция. Они хотят поговорить с директором.

— Доктор Фишер только что вышел, — отозвался Пирс. — Позвоните ему по мобильному.

— Он не отвечает. — Хозяйка несколько растерянно помахала трубкой. — Они говорят, это важно!

— Хорошо, я отвечу, — протянул руку Пирс и затем отошел к панорамному окну, чтобы ему не мешали.

Закончив разговор, он обернулся к собравшимся:

— Неаполитанская полиция запрашивает, находится ли в Химмельстале Макс Брант. Четыре дня назад они арестовали некоего мужчину за жестокое изнасилование девушки, и они полагают, что это Макс.

55

Даниэль взял две таблетки, что вместе с пластиковым стаканчиком с водой протянул ему охранник. Голова у него раскалывалась, в горле пересохло, а язык и вовсе ощущался инородным телом во рту. Он надеялся, что пилюли смягчат неприятные физические ощущения и ослабят неумолимо нарастающие в нем тревогу и клаустрофобию.

Действие таблеток всецело оправдало его ожидания. Чувства практически сразу притупились до приятной отрешенности, и он чуть было снова не уснул, но тут вернулся охранник и повел его в душевую. Все происходило словно бы в замедленной съемке.

Мы под землей, мы под водой, едва ли не напевал про себя Даниэль, плавно скользя по коридору. После душа он переоделся в такой же черно-белый спортивный костюм, что здесь носили и остальные пациенты.

Тело его, наравне с мыслями, словно бы плыло.

Впереди по коридору брел худощавый человек с обритой головой. Как и Даниэля, его сопровождал охранник. Двигался мужчина судорожно и постоянно останавливался, чтобы отпустить комментарий об окружающей обстановке.

— Здесь такое уютное и тихое местечко. Только вот слишком тесное. Неплохо бы его чуток расширить.

Он в очередной раз остановился и хлопнул ладонью по стене. Его конвоир терпеливо ждал. Даниэлю с охранником тоже пришлось остановиться, поскольку худой заблокировал проход.

— А все эти уроды здесь, — проворчал тот, указывая на одно из круглых окошек, за которым мужчина с искаженным лицом беззвучно стучал кулаком по стеклу. — Видеть их больше не могу. Наберите кого-нибудь поприятнее. Можно же найти симпатичных телочек. Так будет гораздо лучше. Правда ведь?

Худой обернулся. Это оказался Том, буйный резчик по дереву. Он растянулся в широкой улыбке, и охранник потащил его дальше.

Затем Даниэль снова очутился в своей камере, и вскоре — а может, и наоборот, спустя очень долгое время — на его пороге возникли три человека. Доктор Фишер, врач-индиец и мужчина в джинсах и рубашке, которого Даниэль поначалу не признал, поскольку на этот раз на нем не было бейсболки.

— Доброе утро, — произнес Фишер. — Надеюсь, вам хорошо спалось. Нам всего лишь нужно взять у вас кое-какие пробы для анализов. Можете не вставать. Закатайте рукав, пожалуйста. Вы даже ничего не почувствуете, доктор Калпак очень опытный. Я скоро вернусь, только провожу мистера Джонса.

Врач-индиец двумя удивительно мягкими пальцами помассировал Даниэлю руку на сгибе локтя, а затем воткнул в вену иглу. Было и вправду всего лишь немного щекотно и в то же время тепло, пока кровь сбегала в маленькую пробирку, что держал доктор Калпак.

К моменту возвращения доктора Фишера темной, едва ли не черной кровью было наполнено уже несколько пробирок, выставленных рядком в небольшой стойке. Индиец аккуратно запечатал пробирки, перевязал Даниэлю руку и со сдержанным поклоном удалился.

— Доктор Калпак — мой личный хирург. Просто гений в своем деле. А его сестра играет первую скрипку в Лондонском симфоническом оркестре, — сообщил Фишер.

— А другой кто? — поинтересовался Даниэль.

— Вы про мистера Джонса?

— Да. Он тоже врач?

— Это один из крупнейших спонсоров Химмельсталя.

Даниэль сел на кровати. Таблетки наполнили его спокойствием и бесстрашием.

— Он ведь американец, верно? Ходят слухи, будто он из ЦРУ.

— Мало ли какие слухи ходят по долине, — пожал плечами доктор Фишер.

— Вот только большинство из них потом оказываются в той или иной степени правдивыми. Что это за место? Что вы собираетесь делать со всеми запертыми здесь людьми?

— Помогать им.

— Помогать?

— Именно. И не только этим людям. Моя цель — помогать всем людям.

Даниэль с трудом сдержал смех. Определенно, доктор Фишер окончательно и бесповоротно спятил.

— И каким же образом?