Мари Хермансон – Чудовища рая (страница 31)

Коровы находились очень близко. Он не видел их, однако назойливое металлическое бренчание их колокольчиков сливалось с воплями несчастного, еще более усугубляя атмосферу сюрреалистического кошмара.

— Ты вроде как тиснул четырнадцать полешек, а? — вскричал Том. — Так четырнадцать или больше?

Да он же абсолютно безумен, подумал Даниэль. Кому звонила Коринна? Есть ли у них в деревне полицейский? Вряд ли. От сонных и отрешенных сельчан помощи тоже ожидать было бессмысленно. Может, она позвонила в клинику? Привязанный стремительно терял кровь, а Том в любой момент мог нанести удар, который разом прикончит жертву.

Трезвон колокольчиков и завывания несчастного заглушали шаги Даниэля, пока он под прикрытием елей подкрадывался к месту экзекуции. Наконец он замер за густыми ветвями совсем близко от Тома, однако нечаянно задел одну из них, и та закачалась. Безумец так и подпрыгнул на месте и прямо на лету развернулся, словно лягушка приземлившись на согнутые ноги, после чего уставился на колышущуюся ветку. Даниэль замер.

Сквозь зелень иголок он увидел, как Том сделал шаг вперед и схватил предательскую ветку. Казалось, укрытие Даниэля вот-вот обнаружится. Ноги у него стали словно ватные.

Однако мысль Тома устремилась в неожиданном направлении: его как будто заинтересовала сама раскачивающаяся ветка, нежели причина ее колебаний.

— Лапник, — задумчиво произнес он, легонечко подергивая ветку. — Ну конечно. Пожалуй, выпотрошу-ка я тебя да набью лапником.

На мгновение Даниэль решил, что безумец все-таки заметил его и теперь обращается к нему. Он уже готов был вскинуть руку, чтобы защититься от ножа, как вдруг Том отпустил ветку и повернулся к своей жертве.

— Да, именно так я и поступлю, — убежденно провозгласил он, словно бы осененный гениальной идеей. — Черт побери, да! Лапник! Получится здорово.

Тома как прорвало, и он принялся оживленно вещать, в то время как Даниэль наблюдал за ним из укрытия. От его внимания не укрылось, что по мере роста воодушевления резчика его хватка на ноже становилась все слабее, пока во время одного из особенно эмоциональных взмахов оружие и вовсе не вылетело из его руки.

Даниэль прикинул расстояние между Томом и ножом на земле. Двигался резчик с проворством юнца, пружинисто и быстро, однако седые волосы и морщины на лице все же говорили за то, что ему идет не иначе как седьмой десяток. К тому же особенно сильным он не казался. Сколько времени ему понадобится, чтобы подобрать нож? Наверно, несколько секунд. А если он не успеет? Ведь после этого привязанного человека будет не спасти. Да и самому, возможно, тоже удрать не получится.

Даниэль проскользнул меж ветвей и стремительным броском оказался у Тома за спиной. Тот даже не успел ничего заметить, по-прежнему без умолку болтая и размахивая руками, и Даниэль обхватил его рукой за шею и повалил на землю. Шляпа безумца слетела, и его длинные седые волосы хлестнули Даниэля по лицу, оказавшись на удивление мягкими, словно ягнячья шерсть.

Он уселся верхом на хилую грудь Тома и попытался коленями прижать его руки. Тот немедленно принялся извиваться под ним, рыча и брызгая слюной, и у Даниэля возникло ощущение, будто он пытается совладать с диким животным. По-настоящему диким, опасным и изворотливым животным.

И в следующее мгновение животное это обзавелось когтем, красным от крови жертвы: Тому удалось дотянуться до ножа.

Даниэль резко вскочил и со всей силы топнул ногой по ладони резчика. Раздался хруст, словно треснула сухая ветка. Нож выскользнул из руки Тома, и Даниэль пинком отправил его подальше к деревьям, а потом вновь уселся на противника, удерживая его жилистое тело на земле. Резчик плюнул ему в лицо, а привязанный к дереву вновь завыл, под все тот же аккомпанемент коровьих колокольчиков.

— Так, все быстро успокоились! — раздался вдруг властный голос.

Не отпуская рук Тома, Даниэль огляделся по сторонам. Из-за деревьев со всех сторон к ним быстро приближались люди в форме с пистолетами на изготовку.

— Не двигаться! Всем оставаться на местах!

Привязанный зашелся истерическим смехом — то ли от облегчения, что его все-таки спасли, то ли над иронией только что услышанного распоряжения. Он продолжал смеяться, даже когда его освободили от пут и уложили на носилки.

Секунду спустя Том уселся на землю и уставился на свою правую кисть, беспомощно лежащую у него на коленях. Потом, словно раненого птенца, принялся осторожно поглаживать ее другой рукой.

— Ты повредил мне руку, — прошептал он, устремив на Даниэля обвиняющий взгляд. — В ней что-то сломано. Моя рабочая рука!

Двое мужчин в форме подхватили его под мышки и рывком поставили на ноги. Настал его черед выть, когда у него на запястьях защелкнулись наручники.

— Рука! Рука! — взревел он. — Поосторожнее с моей рабочей рукой! Больно!

Даниэль промолчал, когда наручники надели и на него. От удивления и потрясения он попросту лишился дара речи. Теперь-то он знал, что в мире, в котором он находится в данный момент, произойти может абсолютно все что угодно.

Его вывели из леса. Чуть поодаль на лугу стояла Коринна, разговаривая по мобильнику. Вид у нее был бледный и донельзя встревоженный. Когда Даниэль под конвоем людей в форме проходил мимо нее, она прижала телефон к плечу и крикнула ему:

— Я все видела. Я выступлю свидетелем! Не волнуйся!

Пастбище, буквально пару минут назад источавшее мир и покой, теперь кишело людьми в форме, фургонами и легковыми машинами.

Изрезанного мужчину уложили в один из фургонов и быстро увезли. Тома затолкали в другой, а Даниэля в третий. Он оказался в салоне без окон, по обеим сторонам лишь тянулись сиденья. И хотя руки у него так и оставались закованными в наручники, к его величайшему изумлению, его еще и пристегнули поясным ремнем, закрыв замок маленьким ключиком. Двое полицейских уселись на сиденья напротив него. Ведь это же полицейские, верно? Кто же еще может обладать такими полномочиями?

Даниэль уставился на ремень и воскликнул:

— Почему меня арестовали? Ведь это я…

Один из полицейских предостерегающе поднял руку:

— С этим мы разберемся позже. Сейчас главное — восстановить в долине порядок и спокойствие.

Задние двери захлопнули снаружи, и под крышей фургона загорелся свет. Поначалу очень слабый, он вспыхнул во всю силу, стоило двигателю завестись.

Даниэль отчаянно старался не впадать в панику. Возможно, на деле арест даже обернется на пользу. Наконец-то его увезут из долины. Конечно же, он не рассчитывал, что это произойдет в наручниках, но его хотя бы доставят в полицейский участок в ближайшем городе, где проведут расследование. Коринна и изрезанный мужчина выступят на его стороне, а уж Тома-то здесь наверняка и так за психа держат.

И все-таки ехать в тесном салоне без окон было жутковато. К горлу Даниэля подступила тошнота. И еще его не оставляло ощущение, будто машина постоянно поворачивает налево — что, несомненно, являлось лишь обманом чувств.

Наконец фургон остановился, и задние двери распахнулись. Они оказались перед каким-то крупным зданием, совершенно не походившим на полицейский участок. Даниэль огляделся по сторонам и увидел тянущийся до самого ложа долины парк, а вдалеке вертикальные желто-белые скалы с темными линиями ручейков.

А потом до него вдруг дошло, что ему знакома не только форма мужчин, но и они сами. Уж двое из них точно. Это они сопровождали его и Марко в медицинский центр.

Он по-прежнему находился в долине. В химмельстальской восстановительной клинике. А в это здание он приходил на прием к доктору Оберманн в… Черт, когда же это было? Вчера! Подумать только, вчера. М-да, время в Химмельстале ведет себя странно.

— Он здесь, — произнес по телефону второй охранник.

Стеклянные двери перед ними разъехались в стороны.

27

Собравшиеся за столом для заседаний мужчины и женщины деловито шуршали бумагами, но стоило Даниэлю в сопровождении двух охранников войти в комнату, как все они разом подняли на него взгляд, выражавший у кого интерес, у кого предвкушение, а у кого, пожалуй — хотя в этом Даниэль уверен не был, — и дружелюбие.

В одной из сидевших он узнал Гизелу Оберманн. Она была в наряде более элегантном, нежели во время их последней встречи. Еще она что-то сделала с прической, хотя Даниэль так и не понял, что именно. Гизела поднялась и подошла к нему. Взглядом она велела эскорту покинуть помещение, после чего приветственным жестом тронула его за плечо. Указав ему на свободное кресло, женщина обратилась к коллегам:

— Большинство из вас, несомненно, ранее уже встречались с Максом и знакомы с историей его болезни. Сегодня я пригласила его сюда отчасти из-за происшествия, имевшего место пару часов назад, и отчасти вследствие процесса, развивающегося вот уже некоторое время и, полагаю, представляющего для нас определенный интерес. Я очень рада, что вы смогли присоединиться к нам сегодня, — обратилась она к Даниэлю, — и что вы готовы помочь в наших исследованиях.

Даниэль смерил ее холодным взглядом. Врач подала все так, будто он явился по своей воле, в то время как правда заключалась в том, что его доставили в клинику в наручниках и предыдущий час он провел в приемной за чтением немецких и американских журналов. То и дело к нему заглядывала медсестра, принесла раз сок и бутерброды и постоянно просила подождать еще чуть-чуть. Наконец явились двое мужчин в голубой форме персонала и вежливо предложили ему следовать с ними на врачебный этаж.