Мари Хермансон – Чудовища рая (страница 33)

— У нас уйма времени на обсуждение этого вопроса, — заверила его Гизела.

— У вас, может, и уйма, но не у меня. Я покидаю это место немедленно.

— Как вам угодно. Можете вернуться в свой коттедж.

— Я подразумеваю, что покидаю клинику.

Даниэль встал и отпихнул кресло.

Рыжебородый так и замер с занесенной над блокнотом ручкой, явно ожидая продолжения тирады. В этот момент врач-индиец — который на вид как будто прикорнул, но при этом ухитрился сохранить прямую осанку — всхрапнул, и доктор Фишер шумно прочистил горло, после чего индиец тут же, словно кукла, распахнул глаза.

— Всего хорошего, — бросил Даниэль и вышел из комнаты.

28

Ночь выдалась чудесной и безмятежной.

Даниэль уже добрался до восточного конца долины и как раз подходил к мосту. Справа от него вода текла вяло, как в равнинной речке. Слева же она низвергалась с крутой скалы и дальше неслась глубоко внизу по узкому неприступному ущелью, выразительно залитому лунным светом, прямо как на полотне какого-нибудь представителя романтизма девятнадцатого века.

На другом берегу реки слева от дороги вздымалась испещренная подтеками вертикальная стена горы. Оглянувшись назад, Даниэль увидел деревушку с колокольней и, выше по склону, клинику. Небо над головой нависало темно-синим полупрозрачным холстом, натянутым меж двумя горными скатами. Пахло землей, травой и влагой.

Он уже сообразил, что автомобильная дорога огибает вытянутую долину по замкнутому эллипсу, своего рода петлей.

Но петля эта замкнута не полностью — где-то она да должна соединяться с другой дорогой, иначе как же тогда вообще попадают в долину?

Даниэль с самого начала решил отказаться от дороги вдоль северного берега реки, где и располагались деревня и клиника. Уж лучше попытаться пройти по южному, под вертикальной горой, что он прозвал Стеной. Именно так он и прибыл сюда. Жаль, конечно же, что заключительную часть поездки он тогда проспал и теперь не знал, где они въехали в долину и оказались на петельной дороге. Скорее всего, либо непосредственно перед постом тех охранников с металлоискателем, либо сразу же после него. Где гору покрывал папоротник. Или же папоротник ему только приснился? Ну ладно, раньше или позже он все равно доберется до перекрестка, от которого дорога поведет прочь из долины.

На этот раз Даниэль подготовился куда серьезнее и рюкзачок собрал уже для длительного перехода. Он намеревался пробраться под покровом тьмы как можно дальше. Если вдруг покажется какая-нибудь машина, спрячется и переждет, пока путь не освободится. Устанет, так отдохнет в каком-нибудь заброшенном сарае или просто под деревом. Может, даже удастся поспать пару часиков, а потом снова в путь. Помощи у других просить не будет, даже направление спрашивать. От деревенских-то и ожидать нечего — все они так или иначе на коротком поводке у клиники, даже милая Коринна. Испытываемое ею уважение к врачам попросту абсурдно. Невольно вспоминались старые шведские санатории, клиенты которых питают к ним пылкую преданность, но со всякими оговорками и претензиями.

Долина меж тем расширилась, и между горным склоном и дорогой появились небольшие луга и рощицы лиственных деревьев. Животных на пастбищах было не видать. Может, попрятались на ночь среди деревьев. Если они вообще здесь пасутся. Ну какую скотину удержит столь смехотворная преграда — простой провод, натянутый едва ли в метре над землей?

На проводе этом через регулярные промежутки висели какие-то знаки, тихонько покачиваясь на ночном ветру. Когда из-за облаков появилась луна, Даниэль взял один из них и прочел: «Зона 1». Следующий предупреждал на трех разных языках: «Опасно!» Так знаки дальше и чередовались — сначала «Зона 1», затем «Опасно!».

Он оглядел травянистый склон за ограждением и не увидел ничего такого, от чего требовалось бы предостерегать. Ни тебе стрельбища, ни стройплощадки, вообще никаких признаков человеческой активности. Лишь трава, деревья да скалы.

Вдруг издали донесся шум двигателя. Несомненно, со стороны клиники в его направлении двигалась машина. Даниэль быстро нырнул под провод и бросился через луг к ближайшей рощице. Надпись на знаках его по-прежнему несколько смущала, вот только приближающийся автомобиль представлял собой очевидную и непосредственную опасность, в то время как развешенное вдоль дороги предостережение оставалось непонятным, а возможно, уже давно и не актуальным. Пристроившись за густым орешником, он стал выжидать, пока машина не проедет дальше. Вместо этого, однако, автомобиль остановился, и из него вышли два охранника из клиники.

Мгновение спустя с противоположной стороны примчалась другая машина, которая затормозила возле первой. Из нее тоже вышли два охранника, и после недолгих переговоров все четверо пробрались под проводом и цепью растянулись по лугу. Двое быстро пошли к скале, а другая пара двинулась к рощице, где Даниэль и прятался.

Он стал отступать меж деревьев, прекрасно понимая, что где-то через полсотни метров упрется в скалу. После чего придется двигаться вдоль нее на запад, только и надеясь, что можно будет и дальше укрываться за деревьями.

Теперь он различал противоположный конец луга. Знаки на проводе трепыхались во мраке, словно гигантские белые мотыльки.

Охранники, увы, не отставали. Лучи их мощных фонарей короткими вспышками невпопад выхватывали из темноты стволы деревьев, знаки, участки скалистой стены.

— Ну что, видите его? — крикнул один из них.

— Нет, но он точно где-то здесь.

Даниэль снова быстро пролез под ограждением.

А в следующее мгновение из травы взметнулось что-то невообразимо ужасное и врезалось прямо в него, пробив кожу и мышцы.

Часть II

29

Один за другим в конференц-зал стягивались члены химмельстальской исследовательской группы. Щурясь от утреннего солнца, вовсю заливающего комнату через панорамное окно, они рассаживались по своим привычным местам, открывали портфели и доставали блокноты и пластиковые папки.

Во главе стола стояла Гизела Оберманн, приветствуя каждого появляющегося коллегу напряженной улыбкой. Когда все собрались, она закрыла дверь.

— Надеюсь, у вас действительно веский повод для созыва собрания, — проворчал Карл Фишер, затем раздраженно открыл бутылку минералки и наполнил стакан. — Макс, — прочел он в сводке, что Гизела разложила для всех врачей. — Опять! Ну и что он отколол на этот раз?

— Приношу свои извинения, что столь неожиданно вызвала всех вас, — начала Гизела Оберманн. — К счастью, все мы проживаем в одном и том же месте и можем незамедлительно собираться для обсуждения экстренных новостей.

— Так что произошло? — осведомилась Хедда Гейне. Склонившись над столом, она уставилась на Гизелу поверх очков, словно обеспокоенная матушка-сова.

— Какие же новые подвиги он совершил? — язвительно подхватил Карл Фишер.

— Я как раз собираюсь рассказать вам, что произошло. Но сначала мне хотелось бы напомнить вам о вчерашнем собрании, на котором мы выслушивали Макса. Помните его заявления?

— Он говорил, будто его зовут как-то по-другому, — ответила Хедда Гейне.

— Даниэль Брант, — прочел в своем блокноте Брайан Дженкинс, водя пальцем по строчкам. — Брат-близнец Макса. Они поменялись местами.

— О, да! — фыркнул Фишер и глотнул минералки.

— И вы помните повод для вчерашнего собрания? — продолжила Гизела, игнорируя глумливый тон директора клиники. — Он рисковал собственной жизнью, спасая другого человека. Со всем вашим опытом и знанием Макса, осмелились бы вы утверждать, что это являлось характерным для него поведением?

— Нет, нет, — закачали головами несколько человек.

— Да он просто хочет привлечь к себе внимание. Определенно, своего он добился, — снова пробрюзжал Карл Фишер. — Но мы до сих пор не знаем, что же именно произошло.

— Произошло именно то, о чем он и говорил. Охранники подтвердили. Надо сказать, лично меня его поведение безмерно удивляет. Волей-неволей я задумывалась об истории, что он мне рассказал. Будто он близнец Макса, физически абсолютно схожий с ним, но совершенно иного характера.

— Вот честно, не пойму я, чего вы поднимаете из-за этого такой шум, — вновь затянул свое директор клиники. — Ложь — неотъемлемая черта подобных личностей. И, если не ошибаюсь, врет обсуждаемая личность куда чаще, нежели говорит правду. Так что не вижу здесь ничего нового.

Гизела согласно закивала:

— Именно так я сначала и рассуждала. Вот только на этот раз у него все тщательно продумано, основательно спланировано и исполнено. Те из вас, кто общался с Максом ранее, прекрасно знают, что ложь его рождается в одно мгновение и довольно быстро он от нее отказывается. Из всех тех баек, что он когда-либо пытался скормить мне, он ни разу не повторил ни одной. Они ему самому надоедают. Макс слишком сумасброден и нетерпелив, чтобы придерживаться собственного вранья хоть с какой-то долей постоянства. Но вот сейчас именно так он и поступает. Вот уже четыре дня он рассказывает различным людям одну и ту же историю.

— Полагаю, у него просто истощилось воображение, — буркнул Фишер. — Порой повторяются даже лучшие сказочники.

— Хочу вам напомнить о необходимости всегда задаваться вопросом, а что обсуждаемая личность от этого выигрывает? — снова заговорила Хедда Гейне. — Такие люди если что и делают, то исключительно с целью достижения какой-либо выгоды.