Мари Хермансон – Чудовища рая (страница 29)

Даниэль сидел за тем же столом, что и в свой первый визит сюда, в самом углу зала, и потягивал уже вторую кружку пива. В тусклом свете стеклянные листочки на подсвечниках мерцали желтым и красным и удивительно походили на настоящие осенние листья. Народу собралось действительно много, и уж кто-нибудь из них да сможет его подбросить, размышлял Даниэль. И как можно скорее, чтобы в клинике ничего не прознали.

Глаза Коринны бегали туда-сюда под ее шоколадно-коричневой челкой, прямо как у персонажей с двигающимися глазами на шуточных открытках. Вразвалочку, словно перебираясь по палубе в шторм, девушка подошла к столу Даниэля и стала петь как будто единственно для него. В тусклом свете свечей он разглядел ее макияж: голубые тени на веках, доходящие почти до самых бровей, словно крылья экзотической бабочки.

Буквально загипнотизированный, он слегка коснулся ее руки. Коринна подмигнула и вернулась к аккордеонисту.

Насколько близко она знакома с Максом? Поможет ли она ему найти машину, если ей объяснить сложившуюся ситуацию?

После представления Даниэль ожидал, что девушка снова подойдет к нему, однако она скрылась в заднем помещении пивной и больше не показывалась.

Когда часы с кукушкой возвестили половину двенадцатого, люди начали расходиться. Даниэль вышел наружу и под холодным дождем поспешил к клинике. Большинство посетителей, как он заметил, направлялись в ту же сторону.

Едва лишь он отпер дверь коттеджа, как слева из темноты донесся голос:

— Любишь гулять допоздна, да?

За тлеющим огоньком сигареты различался массивный силуэт соседа.

— Рад, что ты вернулся, Марко. Как здоровье? — Ответа не последовало, и Даниэль продолжил: — Я всего лишь спускался в деревню попить пивка.

Марко тяжело и шумно сопел носом, больше походя на старую собаку, нежели на человека. Он прятался от невидимого дождика под навесом крыши.

— Поступай как нравится, — прошипел сосед. — После наступления темноты лично я никуда не хожу. Не хочу рисковать.

— Что ж, разумно. Спокойной ночи.

Интересно, подумал Даниэль, а ходит ли он вообще куда-либо по своей воле? Вечно сидит как приклеенный к стене своего коттеджа.

Он включил компьютер, открыл почтовый ящик и кликнул по письму Коринны недельной давности. Затем принялся набивать запоздалый ответ:

Мне очень понравилось твое выступление сегодня вечером. Классная из тебя получилась морячка.

Твое приглашение на пикник все еще в силе? Если да, с удовольствием выбрался бы с тобой куда-нибудь, и поскорее.

Прости за задержку с ответом. У меня возникли сложности. Объясню позже.

Поколебавшись мгновение насчет подписи, он в конце концов напечатал:

Макс

Стоило ему отправить письмо, как в дверях показалась хозяйка:

— Все в порядке, Макс?

— Я уже объяснил вашей коллеге, что я брат Макса. Вам что, не передали этого? — огрызнулся Даниэль.

— Что-то не припомню, — жизнерадостно отозвалась девушка. — Вам что-нибудь требуется, чтобы заснуть?

Она открыла наплечную сумку и принялась копаться в ее содержимом.

— Нет, спасибо.

Тут пикнул компьютер, и Даниэль повернулся к нему. Это пришел ответ от Коринны.

Он торопливо открыл письмо, оказавшееся коротким, но однозначным:

Приходи завтра в девять утра к колодцу.

25

Холодный прозрачный воздух пах очень знакомо, прямо как давным-давно в детстве, но Даниэль никак не мог определить, что это за запах. Когда же воспоминание наконец-то вырвалось из подсознания, он понял, почему аромат сбил его с толку. То был запах снега — в середине июля, естественно, совершенно неуместный. Трава на лугах так и лучилась зеленым цветом, испещренным красными точками клевера и синими колокольчика.

Однако, когда он посмотрел на прозванную им Стеной гору с вытравленными фигурами, что высилась на другой стороне долины, оказалось, что ее еловая бахрома из зеленой превратилась в белую. А когда взгляд его переместился от луга выше, он обнаружил, что и Карьер уже не выглядит унылой разработкой камня: теперь его верхние склоны искрились, словно россыпь сахарной пудры.

Вчерашний дождь выпал в горах снегом. Зрелище было прекрасным и удивительным.

Коринна повела его по тропинке, огибающей долину. На ней был толстый зеленый свитер, над ушами в волосах заколки. У колодца Даниэль даже с трудом ее узнал. Едва лишь завидев его, девушка отрывисто кивнула и, не говоря ни слова, тут же тронулась в путь. Он нагнал ее, и вместе они вышли из деревни.

— Что это? — спросил Даниэль.

— В деревне мы называем их коровами.

— Да нет же, не коровы. Вон, дальше. — Он указал на сооружение, смахивающее на небольшой греческий храм.

— Это кладбище прокаженных. Ты там не был? Пойдем тогда посмотрим!

Они подошли ближе, и тогда взору Даниэля предстали почерневшие и покосившиеся кресты за чугунной оградой. Над ними высился каменный храм, который он и заметил издали. На поверку строение оказалось даже меньше его коттеджа, но все же с колоннами и несколькими высокими ступеньками. Гробница, похоже, была встроена в склон горы, фасад ее представлял собой сплошную стену.

— Солидный монумент. Настоящий мавзолей, хоть и маленький. Чей он?

— Понятия не имею, — пожала плечами Коринна. — Какой-нибудь богатой и влиятельной особы. Проказа ведь их тоже не щадила. Кладбище принадлежало монастырю, а у деревни имелось собственное, возле церквушки. Сельчанам было не по нраву хоронить своих мертвецов рядом с прокаженными.

Девушка стянула с себя свитер, расстелила его на влажных ступеньках мавзолея и уселась, после чего извлекла из рюкзачка хлеб, сыр и сидр. Даниэль устроился рядом с ней, подстелив куртку.

— Хорошее местечко для пикника, — констатировала Коринна, наливая ему кружку сидра. — Когда я только приехала в долину, часто приходила сюда, посидеть и подумать. Теперь бывать здесь одной мне не нравится, но с тобой хорошо.

Она прислонилась к каменной колонне, закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух.

Даниэль посмотрел на нее. Ясное дело, Макса она знала, только вот насколько хорошо? И какие отношения их связывали? Очень хорошо знать его она не могла — уж этим в отношении Макса похвастаться не мог никто. Спали ли они? Вот это возможно. Как, интересно, она отреагирует, если он положит руку ей на бедро?

Даниэль тут же вспомнил девушку из Лондона. После того раза он повстречал ее еще раз, возле молочного прилавка в супермаркете. Когда она узнала его, вся тут же побледнела. А потом поставила корзину с покупками на пол и опрометью бросилась прочь из магазина.

Солнышко приятно грело, в воздухе по-прежнему пахло снегом. Словно на картинке с коробки швейцарского шоколада, на фоне высоких гор по лугу бродили коровы. Даниэль тоже закрыл глаза и стал слушать их колокольчики. Такой необычный звук — совершенно непредсказуемый, беспорядочный и бесцельный. Сначала звякнет в одном месте, через секунду в другом.

— Какой успокаивающий звук, — произнес он.

— На таком расстоянии вполне. Но вблизи шуму от такого колокольчика — мама не горюй, — отозвалась Коринна. — Поэтому я звоню им во время выступления так осторожно. Всегда помню об этих несчастных коровах — уж им-то точно несладко приходится с таким адским шумом прямо над ухом.

— По сути, это жестокое обращение с животными, — поддакнул Даниэль.

Девушка отрезала ломтик сыра и вздохнула:

— Наверно, они уже совсем глухие.

— Или у них стоит жуткий звон в ушах, — попытался он сострить.

Она протянула ему на ноже сыр.

— Вот, попробуй. Как раз от этих самых коров. Собственное молочное производство Химмельсталя. У них все очень дорого, но что поделаешь? Единственная молочка в долине. Никакой тебе конкуренции.

Даниэль сунул ломтик в рот, однако прежде, чем он успел похвалить сыр, девушка произнесла, обращаясь скорее к себе самой:

— Ах, порой эта долина достает меня до чертиков.

— Почему же ты тогда здесь?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Я же не спрашиваю, почему ты здесь.

— Так не стесняйся, спроси, если хочется.

— Не хочется.

Меж тем одна из коров подошла к кладбищу и принялась тереться рогами об ограду, отчего ее колокольчик затрезвонил как оглашенный. Даниэлю пришлось повысить голос:

— А куда бы ты хотела перебраться из Химмельсталя?

— Чисто гипотетически?