Мари-Франсуа Горон – Убийцы, мошенники и анархисты. Мемуары начальника сыскной полиции Парижа 1880-х годов (страница 94)
— Ба, — смеясь, ответил он, — это вовсе не так легко убить человека.
Я уже забыл об этом приключении, когда начались мои денежные затруднения. Я всюду старался честным путем добыть денег, но мне это не удавалось. Все мне отказывали. Я был поставлен в безвыходное положение.
Вот тогда-то я задумал убить артельщика. Сначала я с ужасом гнал от себя эту мысль, но она настойчиво преследовала меня. Это ужасно… но мало-помалу к «этому» привыкаешь.
Я не знаю, сколько правды в этом рассказе, но достоверно одно: что он был лучшей системой защиты Леконта перед судом присяжных, где он доказывал, что повиновался непреодолимой идефикс. Он мог быть осужден на смертную казнь, хотя его жертва не была смертельно ранена и вскоре совершенно оправилась, но присяжные нашли смягчающие вину обстоятельства, и его приговорили к пожизненной каторге.
Однако казалось, что этот несчастный был предназначен судьбой для гильотины. Впоследствии я узнал, что уже на каторге в Новой Каледонии он совершил какое-то преступление и был казнен.
Этот оригинальный юридический процесс может представить интерес для наблюдателя, который пожелал бы проследить, как зарождается мысль о преступлении в слабых, плохо уравновешенных умах и как убийцы имитируют других убийц. Это совершенно такой же плагиат, как в литературе и политике.
Покушение Леконта послужило предостережением. С тех пор все крупные финансовые учреждения стали принимать самые тщательные меры, чтобы оградить своих служащих от подобного рода нападений.
Глава 16
Ложная Панама и самозваные магистраты
В январе 1893 года однажды утром в Париже разнеслась весть о странной краже, совершенной накануне вечером в одном из богатейших кварталов Парижа, в двух шагах от Елисейских полей, в аллее Марсо. Причем полиция не только ничего не заметила и не вмешалась, но ходили даже слухи, что преступление было совершено при содействии полисменов, которые помогали ворам укладывать в карету украденные вещи.
Вот эта часто водевильная история, рассказанная газетами:
«В пятом часу вечера, когда уже стемнело, привратник и его жена, охранявшие великолепный отель маркиза де Панисс-Пасси, в отсутствие хозяина, находившегося тогда в Ницце, услышали стук кареты, остановившейся у подъезда. Тотчас же вслед за тем раздался резкий звонок, и, когда привратник вышел открыть, он увидел четырех прилично одетых мужчин, в черных сюртуках и в цилиндрах; во главе этой компании находился субъект довольно высокого роста, с седоватой бородой и имевший в петличке розетку Почетного легиона.
— Я — комиссар юридических делегаций, — сказал он, — а вот этот господин, — добавил он, указывая на одного из своих спутников, — префект полиции.
Совершенно растерявшийся привратник открыл перед ними дверь, которую последний из прибывших старательно запер за собой.
Они вошли в квартиру привратника, который с испугом шепнул жене: „Полиция“.
— Здесь слишком темно! — воскликнул комиссар юридических делегаций.
Привратник покорно поспешил зажечь газ.
Тогда мнимый магистрат развернул перед его глазами не более и не менее как печатный приказ, гласивший следующее:
„Именем закона и пр. и пр. дан сей приказ господину (фамилия написана прописью и очень неразборчиво), комиссару юридических делегаций, арестовать маркиза де Панисс-Пасси, обвиняемого в получении от панамской комиссии чека на 200 000 франков, а также его привратника, получившего вышеупомянутый чек“.
— Ну, — продолжал магистрат, — укажите нам дорогу, мы должны сделать обыск.
— Но все это чудовищно! — воскликнул несчастный привратник. — Я никогда не получал никакого чека для господина маркиза.
— Сознаетесь вы или нет, это безразлично, — торжественно возразил комиссар, — у нас имеется талон, и мы знаем, что это вы получили по чеку. Мы знаем также, что за хлопоты вам дано 30 000 франков. Ну, ведите нас поскорее в кабинет маркиза.
Однако здравый смысл не совсем покинул привратницу, и ей показалось, что все эти господа, несмотря на их авторитетный тон и черные сюртуки, очень похожи на „ряженых“, как впоследствии она рассказывала судебному следователю.
— Нам приказано никого не впускать в отсутствие господина маркиза! — воскликнула она.
— А нам нет никакого дела до этих приказаний. Я — комиссар полиции и, вступив в этот дом, полностью здесь распоряжаюсь… — объявил господин с розеткой Почетного легиона в петлице.
Однако подозрение привратницы не рассеялось, и она шепнула на ухо мужу:
— Смотри, не попали ли мы в ловушку.
Но тот, запуганный и совершенно растерявшийся, печально возразил:
— Полиции нужно повиноваться!
В эту минуту снова раздался резкий звонок.
— Должно быть, это мой агент, — авторитетно сказал комиссар, потом, обращаясь к одному из сопровождавших его людей, добавил: — Бригадир, сходите ему открыть.
Явился пятый субъект, так же, как и остальные, одетый в черное.
Тогда мнимые комиссар и префект, в сопровождении их сообщника, разыгрывавшего роль письмоводителя, направились в кабинет маркиза де Панисс-Пасси. Им указывал путь несчастный привратник, шедший вперед со свечой в руках. Двое других мошенников остались в сторожке, чтобы наблюдать за привратницей.
В кабинете маркиза комиссар повел допрос привратника в таком суровом тоне, что бедняга окончательно потерял голову».
Чтобы понять возможность подобного фарса, необходимо на минуту перенестись мысленно к тем временам, когда это происходило, настоящая Панама была в полном разгаре. Каждое утро приходилось слышать, что в Мазас препровождены какой-нибудь депутат, высший чиновник или кавалер ордена Почетного легиона.
Нет ничего удивительного, что воображение привратника было переполнено всеми этими ужасами, как, впрочем, и у большинства парижан в то время.
Рассказ об этом удивительном допросе я приведу со слов самих мошенников в том виде, как они передавали его на суде.
— Я должен, как повелевает мне закон, — сказал мнимый комиссар, — подвергнуть вас предварительному допросу. Садитесь.
В своем волнении привратник опустился на тот стул, на котором мнимый господин Клеман положил свой цилиндр.
— Разиня! — крикнул взбешенный мошенник. — Разиня! Он сомнет мою шляпу.
Затем сам он торжественно уселся за письменный стол маркиза де Панисс и начал допрос:
— Женаты ли вы?
— Да, сударь.
— Есть у вас дети?
— Так точно, сударь.
— Давно ли вы служите у господина Панисс-Пасси?
— Второй год.
Время от времени псевдокомиссар прерывал допрос, чтобы сказать своему письмоводителю, сидевшему за столом:
— Не забудьте упомянуть этот ответ.
— Слушаюсь, господин комиссар, — отвечал писец.
Потом, обращаясь к привратнику, «господин Клеман» продолжал суровым тоном:
— Обвинение, тяготеющее над вами, весьма серьезно. Вы получили от панамской компании 200 000 франков по чеку, выданному господином Панисс-Пасси на ваше имя. За свое участие вы получили 30 000 франков. Не отрицайте… Поверьте мне, что в вашем интересе как можно скорее признаться.
— Но это неправда, неправда, неправда! — кричал возмущенный привратник. — Я никогда в жизни не видел чека на 200 000 франков.
— Не горячитесь так, ведь правосудие небезосновательно наводит на вас обвинение… — говорил комиссар, — у нас имеются доказательства. Например, в моих бумагах есть заметка, что вы получили этот чек в 1888 году.
— Но в это время, — воскликнул торжествующий привратник, — я даже не был еще в услужении у господина маркиза!
«Клеман», улыбаясь, возразил:
— Совершенно верно… и именно для того, чтобы вознаградить вас за оказанную услугу, господин маркиз взял вас в привратники. Это согласно с логикой вещей, и вы решительно ничего не можете возразить.
По окончании допроса, когда привратник подписался под их курьезным протоколом, «господин Клеман» небрежно сказал:
— Арест необходим… Уведите обвиняемого в соседнюю комнату и приведите привратницу!
Сняв допрос с этой несчастной, мошенники также заперли ее в другой комнате, предварительно связав ей руки бечевкой.
Тем временем как наверху разыгрывалась эта трагикомедия, один из злоумышленников, оставшийся внизу в сторожке, быстро облачился в передник и шапочку привратника и с безукоризненной вежливостью объяснялся с посетителями. Между прочим, он принял от почтальона вечернюю почту…
Затем начался форменный грабеж. С семи часов вечера и до полуночи злоумышленники работали без устали.
Прежде всего они взломали контору в рабочем кабинете маркиза и взяли там чековую книжку. Затем они начали снимать со стен старинные дорогие картины и, между прочим, завладели драгоценной коллекцией автографов.
В комнате маркизы де Панисс они взломали железный шкафчик, вделанный в стене, и там нашли ключ от несгораемого шкафа, где хранились ее бриллианты.
Все принадлежности для взламывания замков они принесли с собой, в карманах своих черных сюртуков, и после двухчасовой работы им удалось открыть этот шкаф с помощью усовершенствованной отмычки, изобретенной, как выяснилось впоследствии, одним из участников этой дерзкой кражи.
Преступники, придумавшие такой своеобразный грабеж, похитили из несгораемого шкафа значительное количество серебра, процентных бумаг и бриллиантов.