Мари-Франсуа Горон – Убийцы, мошенники и анархисты. Мемуары начальника сыскной полиции Парижа 1880-х годов (страница 68)

Что, если вместо драмы вся эта история окажется глупейшим водевилем?

Однако могло случиться, что рассказ молодого человека был искусной уверткой, вот почему, не полагаясь на его объяснение, мы отправились к веселому Леону сделать тщательный обыск в его квартире.

Мы нашли в одном из ящиков его письменного стола, который, кстати сказать, он сам предупредительно открыл перед нами, целую коллекцию маленьких аккуратно свернутых пакетиков.

Я взял их и отправил в муниципальную лабораторию, откуда через четверть часа получил ответ, что эти пакетики содержат совершенно безвредную соду.

В то же время агенты, которым было поручено навести справки о муже госпожи X. и о состоянии его здоровья, принесли мне самые утешительные вести. Почтенный негоциант был в вожделенном здравии и чувствовал себя прекрасно. Агенты завтракали почти рядом с ним в одном ресторане, куда он имел обыкновение заходить каждое утро. При этом они могли констатировать, что несчастный отравленный человек имел свежий, цветущий вид и отменный аппетит, которым, без сомнения, был обязан приемам соды, как известно, способствующей пищеварению.

Прежде чем поставить на очную ставку сообщников, мы, то есть судебный следователь и я, сделали хорошую головомойку шалопаю Леону, который своим легкомыслием ее заслужил.

Я должен заметить, что, когда мы окончили, у него уже не было охоты смеяться, и, наверное, он с тревогой задавал себе вопрос, как-то кончится вся эта история. Наконец, прежде чем ввести его в ту комнату, в которой находилась его возлюбленная, я пошел предупредить ее об обмане, жертвой которого, на ее счастье, она сделалась. Она слушала меня молча и только улыбалась, но по выражению ее лица я мог догадаться, что она думает: «Боже! Как эти полицейские наивны и глупы и как умен ее друг! Он нашел способ их провести, и теперь мы будем выпущены на свободу».

Но дверь открылась, и появился красавец Леон, который сделал полное и откровенное признание.

По мере того, как он говорил, госпожа X. менялась в лице, губы ее складывались в презрительную улыбку, глаза метали молнии. Вдруг она прервала его:

— Полно, Леон, ты лжешь, признайся, прошу тебя, я предпочитаю лучше тюрьму, чем такой позор!

— Будь благоразумна, моя дорогая, — продолжал успокоительным тоном молодой человек, — согласись сама, что не мог же я ради твоих прекрасных глаз рисковать гильотиной!

Молодая женщина вскочила как ужаленная.

— Негодяй! Трус! — воскликнула она, направляясь к нему с такой угрозой, что он невольно отскочил к двери. — Подлец! Обманщик! — продолжала она кричать. — А я-то верила твоей любви! Ты смеялся надо мной! Негодяй! Негодяй! Но я все же надеюсь, что тебя засадят в тюрьму. Не правда ли, сударь? — сказала она, обращаясь ко мне. — О, как бы я была рада, чтобы его засадили в каменный мешок, из которого он никогда не мог бы выйти!

Мы поспешили разлучить эту нежную парочку, но не задержали ни его, ни ее, потому что не имели на этого законного права. Преступное намерение, не приведенное в исполнение, по закону не преследуется. В данном же случае человек, которого намеревались отравить, не принял никакого зловредного для здоровья вещества, ему давали только безобидную соду. Следовательно, в данном случае не было даже начала отравления.

Я припоминаю аналогичный случай, когда одна женщина, желая убить своего любовника, пришла в оружейную лавку купить револьвер. Приказчик, заподозрив по ее возбужденному виду что-то недоброе, на всякий случай зарядил револьвер холостыми зарядами.

Женщина сделала шесть выстрелов в своего возлюбленного, не причинив ему ни малейшего вреда.

Когда выяснились подробности этого дела, виновная подверглась преследованию не за покушение на убийство, а только «за нарушение тишины и скандал в общественном месте».

В деле нашей отравительницы не было проступка даже против этого пункта.

Судебные власти, спрошенные по этому поводу, высказались за то, чтобы обоих любовников после строгого выговора оставили на свободе.

Красавец Леон покинул сыскное отделение далеко не таким веселым, как был по приезде туда. Что же касается госпожи X., то «измена», как она называла поступок своего возлюбленного, — принесла ей самые благие результаты.

Я нашел ее в маленьком кабинете, где оставил плачущей, точно кающаяся Магдалина. Однако мало-помало она успокоилась.

— Сударыня, — сказал я, — вы задумали и подготовили чудовищное преступление, и это вовсе не ваша заслуга, что оно не удалось. Закон не позволяет наказать вас так, как вы заслуживаете, но будьте осторожны. Отныне вы будете под надзором полиции, и, если с вашим мужем случится какое-нибудь несчастье, — вам плохо придется!

Госпожа X. вышла, спотыкаясь, точно пьяная, один из моих агентов проводил ее до кареты, и она возвратилась домой около восьми часов вечера, когда муж уже давно ждал ее к обеду.

Дорогой она, без сомнения, подыскала превосходный предлог в оправдание своего позднего возвращения.

Достоверно одно — что с этого времени супруги X. жили в образцовом согласии. Госпожа X. уже не встречалась больше с красавцем Леоном, а спустя девять или десять месяцев агент, которому я поручил время от времени наводить справки об отравленном муже, заключил свой рапорт следующими словами: «Все обстоит благополучно в этой семье. Госпожа X. должна в скором времени разрешиться от бремени».

Итак, все хорошо, что хорошо кончается. Муж никогда не узнает об опасности, которой подвергался, а госпожа X. сделалась преданной женой и примерной матерью.

Вообще, быть может, очень многие убийцы могли бы сделаться честными людьми, если бы в ту минуту, когда они подымают нож, спасительная сила остановила их руку, и если бы они знали, что отныне они находятся под надзором полиции.

Я хотел закончить эту часть моих мемуаров, посвященную исключительно преступлению, рассказом об этом отравлении, которое, может быть, докажет психологам, что в человеческой испорченности, как бы ни была она велика, иногда бывают удивительные повороты. Отсюда, конечно, не следует, что для того, чтобы сделаться хорошей женой, необходимо предварительно желать отравить своего мужа.

Портреты преступников, казненных в тюрьме Рокет

Фрей, убийца содержательницы меблированных комнат

Ривьер, соучастник Фрея в убийстве

Пранцини, мошенник и убийца трех женщин с целью грабежа

Прадо де Линска, грабитель и убийца

Шумахер, солдат-убийца

Жеоме, солдат-убийца

Селлер, бандит и убийца

Алорто, бандит, соучастник Селлера

Жантру, вор и убийца старой женщины

Рибо, соучастник Жантру

Берлянд-мать, или Берляндша, воровка и проститутка, предводительница шайки молодых негодяев — грабителей и убийц

Берлянд-сын

Доре, член шайки Берляндши

Жан-Водабль, насильник и убийца маленькой девочки

Тюрьма Санте. Сюда стали помещать осужденных на каторгу или на смертную казнь после упразднения пересыльного пункта Рокет

Мошенники и анархисты

Часть первая

Глава 1

Мошенничество. Король мошенников

Существует своего рода грамматика мошенничества и воровства.

Можно сказать, что для всех преступников, живущих среди общества, есть основные, незыблемые правила, которым они подчиняются: это воровской кодекс, так сказать, классический, испытанные и надежные правила положить чужое добро в свой карман. Тем не менее подобно тому, как академический словарь постоянно обогащается новыми словами, так точно и мошеннический словарь ежегодно нуждается в поправках и добавлениях.

Мошенники не отстали от века и его научного прогресса. Современная преступность сумела воспользоваться всеми новейшими открытиями, и они пользуются ими чрезвычайно находчиво: телеграф, телефон и, без сомнения, лучи X, все служит и будет служить к усовершенствованию их ремесла.

Прежде всего необходимо заметить, что закон относится чрезвычайно снисходительно к мошенникам. Это, так сказать, баловни правосудия.

Тем временем как самый мелкий воришка, взломавший замок, чтобы украсть десять франков, рискует быть осужденным на двадцать лет каторги, мошенник, обманом присваивающий миллионы, самое большее может быть наказан пятью годами тюремного заключения.

Параграф 405-й свода законов гласит следующее:

«Всякий, пользующийся фальшивыми документами под вымышленным именем или прибегающий к иным обманным средствам, чтобы уверить в существовании фиктивных предприятий, приобрести кредит или выманить деньги, вещи или недвижимое имущество, наказуется от 2 до 5 лет тюремным заключением и штрафом от 50 до 3000 франков максимум. Кроме того, виновный, по окончании срока наказания, может быть лишен в продолжение минимум — пяти лет и десяти лет — максимум прав, изложенных в 42-м параграфе свода законов».

Таким образом, нередко приходится видеть, что люди, мошенническим образом похитившие сотни тысяч, обобравшие множество бедняков, причинившие бесчисленные самоубийства и таким образом загубившие несравненно больше человеческих жизней, чем какой-нибудь Тропман, отделываются несколькими годами тюремного заключения, где, благодаря своим деньгам, могут очень комфортабельно проводить время, пользоваться временными отпусками, чтобы прогуливаться на бульварах, и даже победоносно появляться на бирже…

Некоторые, сумевшие припрятать в надежное место награбленные миллионы, на другой же день по выходе из Мазаса приобретают былое свое могущество.