Мари-Бернадетт Дюпюи – Волчья мельница (страница 43)
Частые отлучки дочери беспокоили мэтра Руа. Он заметил, что Клер каждый второй вечер не бывает дома и что каждый день у нее есть причина сходить либо в деревню, либо к Базилю. Расспрашивать ее Колен не посмел — из благодарности и чувства вины, потому что она пожертвовала собой ради него.
«Значит, Фредерик ей все-таки нравится!» — убеждал он себя.
Колен Руа думал, что дочь бегает на свидания к жениху.
Хотя с того памятного вечера 14 июля, когда он увидел Клер и Жана танцующих в паре, его терзала смутная тревога. Этот парень, появившийся из ниоткуда, был очень хорош собой. И обаятелен к тому же. Но что он собой представляет, откуда приехал? К счастью, бумажных дел мастер был слишком занят, чтобы доискиваться ответов на такие вопросы. Дела его поправились, заказов становилось все больше. Колен работал от рассвета до глубокой ночи и падал на кровать совершенно без сил.
— До завтра, любовь моя! — прошептала Клер, обнимая возлюбленного.
Жан прижал ее к себе. Она ощутила, что он все еще желает ее. Этому опустошительному зову плоти невозможно было противиться. Их тела так гармонично дополняли друг друга! На любовь у них уходило много больше времени, чем на разговоры. Непреодолимое влечение, пережитые совместно мгновения экстаза, сладкое забытье объятий — все это подталкивало Клер к бегству. Никогда она не сможет спокойно жить с Фредериком, зная, что предает Жана и ежедневно ложится в постель с мужчиной, которого не любит! Одна мысль об этом приводила ее возлюбленного в неистовство.
— Ты должна ехать со мной! — твердил Жан. — Как смогу я дышать, скажи, зная, что он прикасается к тебе, обладает тобой!
Клер ощущала тот же ужас. Жан был ее первый мужчина, и она уже относилась к нему, как к супругу.
— Я должна быть тебе верна, — часто говорила Клер.
С каждым прожитым днем Клер все больше уверялась в том, что они с Жаном вместе и счастливы уже очень и очень давно — и тем невыносимее была перспектива сдержать слово и связать жизнь с Фредериком. Еще она тревожилась о кузине и матери, но Базиль сумел найти нужные слова:
— Клер, они нуждаются в тебе не так сильно, как ты думаешь. У Бертий хватит ума, чтобы тебя отпустить, она ведь тебя любит. Что касается Ортанс… Она умеет воспитывать детей, ты — тому живое доказательство. Фредерик не сможет навредить мэтру Руа, потому что долговая расписка сгорела. Счастье — такая редкость в этом мире, моя девочка! Не упусти свое!
С тех пор Клер не находила себе места. Она мечтала о Париже, о маленькой квартирке, где они с Жаном будут вольны любить друг друга.
— Жан, прошу, не надо!
Он уже поднимал ей подол, одновременно расстегивая штаны. Порыв ветра, за которым последовал громовой раскат, — и они невольно замерли. Запахло дождем. На дороге, которая шла вдоль реки, показался мужчина на велосипеде. Он крутил педали, как сумасшедший.
— Это Гийом Данкур! — воскликнула Клер. — Он привез велосипед из города. Я пробовала — ездить на нем не так уж легко.
Темно-серые тучи закрыли солнце. Внезапно встревожившись, девушка оттолкнула Жана.
— Обычно он не ездит так быстро! Наверное, что-то случилось дома! Возвращайся к Базилю, а я побегу самой короткой дорогой!
Жан чмокнул ее в щеку. Сам он никуда не спешил, поэтому проводил любимую взглядом. Пока Клер сбегала вниз по склону, ветер набирал силу, и на камни, которых тут было множество, упали первые капли дождя — темные круглые пятнышки на сером фоне…
Он свернул себе сигаретку и закурил.
Тяжело дыша, Клер ворвалась в кухню. Этьенетта как раз разводила огонь под большим котелком с водой.
— Мамзель Клер! Ваша мать рожает! Мэтр Руа только что поднялся к ней.
— Рожает? — вскричала девушка. — Но еще слишком рано! Где Бертий?
— В спальне, куда вы сами ее отнесли.
Со второго этажа донесся хриплый стон. Клер, подхватив юбки и перепрыгивая через две ступеньки, взбежала наверх. Хотела уже толкнуть полуоткрытую дверь, но побоялась. Она никогда не присутствовала при родах. Отец услышал ее шаги и позвал:
— Клер, входи! Где тебя опять носило?
Девушка подошла к кровати. Ортанс, вцепившись пальцами в простыню, морщилась от боли. Она так выгибала спину, что ее огромный живот приподнимал одеяло.
— Мамочка, тебе плохо? — пробормотала Клер.
Не открывая глаз, Ортанс кивнула. Девушка хотела погладить ее по лбу, но Колен помешал.
— Оставь ее! Бедная, она уже два часа мучится. Пришлось отправить Данкура за повитухой.
— Почему он не взял коляску? Как он ее привезет? На велосипеде?
Бумажных дел мастер холодно посмотрел на дочь.
— Так ты его встретила? На дороге? Клер, где ты была? Точно не у Базиля! Фолле сбегал туда, но дома никого не застал.
— Я гуляла, — прошептала Клер, краснея в замешательстве. — Гийома увидела издалека. Чем я могу помочь, пап?
Жуткий вопль — и они оба умолкли. Ортанс корчилась от боли, стиснув зубы и зажмурив глаза. Неузнаваемым голосом она еле-еле выговорила:
— Клер, прошу, разыщи доктора Мерсье! Да поскорее, доченька! Мне слишком плохо, это дурной знак. С тобой такого не было. Живот разрывается от боли…
Перепуганная Клер выскочила из комнаты. В кухне она чуть не упала, споткнувшись о Соважона, который бросился к ней со всех ног. Он снова оборвал привязь, на которую был посажен. Клер решила взять его с собой.
— Идем, Соважон!
Этьенетта за все это время не двинулась с места — стояла перед черной чугунной печкой, которой в свою бытность новобрачной так гордилась Ортанс Руа, и скребла подбородок.
Крики на втором этаже не стихали ни на мгновение.
Клер забежала в конюшню и отвязала лошадь. Рокетта была не оседлана, но девушку это не смутило — ей случалось развлечения ради ездить без седла. Она надела на лошадь уздечку, бросила поводья ей на спину. Юбка мешала: Клер поддернула ее, открыв ноги в серых шелковых чулках. Однако сейчас ей было не до стыдливости. Единственное, что было важно, — благополучие матери.
Она пустила Рокетту галопом. Соважон, сперва удивившись, побежал рядом с лошадью. В Пюимуайен девушка въехала под дождем с градом. Деревня казалась вымершей, и только жена бакалейщика стояла на пороге лавки, взирая на капризы погоды.
— Мадам Ригорден! Мне срочно нужен доктор! Умоляю! Мама рожает, и ей очень плохо!
— В родах всем плохо, моя девочка. Кажется, доктор поехал на ферму семьи Бро, в Вёй!
— О нет! — вскричала в ужасе Клер.
Она была вся мокрая, одежда липла к телу. Бакалейщица между тем покосилась на Соважона:
— Я раньше не видела твоего пса, Клер! И на собаку не похож…
Девушка ничего на это не сказала. Тихонько понукая Рокетту пятками в бока, Клер рысью пустила ее по дороге на Вёй.
«Гийом наверняка разыскал повитуху! Она облегчит мучения мамы. И, если повезет, когда я приеду на мельницу, малыш уже появится на свет!»
В надежде поскорее найти доктора, Клер перевела кобылу в галоп. Перед глазами у нее стояло бледное лицо матери, стонущей от боли.
«Почему женщинам приходится так мучиться?» — спрашивала она себя, умирая от беспокойства.
Сама не зная почему, она вспомнила Катрин, которая скончалась после выкидыша. Еще у Клер была козочка с белой, как снег, шерстью — та умерла в родах. Несчастное животное потеряло много крови.
«Бедная мамочка! Она так хотела этого ребенка!»
Благодаря влиянию Базиля религиозной Клер не была, но сейчас ей захотелось обратиться к Всевышнему. В детстве, поощряемая матерью, она молилась много и вдохновенно.
«Господи, помоги нам! Пресвятая Дева, спаси мамочку, умоляю!»
Рокетта не привыкла к такой адской скачке. На подъезде к Вёю она зафыркала, сбавила шаг. Клер пришлось ее пожалеть. Удача ей улыбнулась: на вершине холма она увидела ферму, и там, во дворе, — элегантное тильбюри доктора и его серую лошадь, которую знали все местные.
— Он еще там! Еще немножко, моя Рокетта, поднатужься! Соважон, веди себя хорошо!
Полуволк учуял крепкий запах овечьего стада, пасущегося на травянистом склоне.
— Рядом, Соважон! Мне сейчас только новых неприятностей не хватало!
Пять минут спустя Клер уже спрыгнула с коня. Дождь прекратился, но вид у девушки был непрезентабельный — взлохмаченная, платье заляпано грязью. Едва она вошла в дом, как доктор все понял.
— Клер, что стряслось? Матери плохо? Роды?
— Да, — пробормотала девушка. — Мама просит вас приехать. Говорит, такие боли — это ненормально. Ей очень-очень худо!
Доктор Мерсье вымыл руки в ведре с водой, вытер полотенцем. За этим с мрачным видом наблюдал старик, хозяин дома, жена которого только что испустила дух. Клер, которая никого из семьи Бро не знала, шепотом извинилась за причиненное беспокойство.
— Вы сразу поедете к нам? — дрожащим голосом спросила она.
— Конечно! А ты поезжай вперед, Клер! Будем надеяться, мадам Руа благополучно разрешится, без вреда для младенца. Надо как следует натопить в доме: этот бутуз родится недоношенным.
При иных обстоятельствах Клер бы от этих слов покоробило. Сейчас, пропустив это мимо ушей, она выбежала на улицу. Рокетта скакать галопом отказалась, поэтому доктор скоро их нагнал.