Мари-Бернадетт Дюпюи – Волчья мельница (страница 41)
Ортанс, узнав об этом от мужа, возмутилась:
— Зачем ей это, Колен? Что за безобразие! Вот увидишь, как только рожу, я быстро наведу в доме порядок!
— Бедная девочка! — отвечал ее супруг. — Ей тоже хочется и поговорить с людьми, и повеселиться. Гийом за ней присматривает. Всегда старается сесть рядом с Бертий!
— Скоро ему надоест эта игра в сиделку!
До того, как выплеснуть свой яд, Ортанс успела схватить вязание. Судьба Бертий ее мало заботила.
В спальне матери Фредерик Жиро замер перед зеркалом псише — единственным в доме, в котором можно было увидеть себя в полный рост. Заходящее солнце розовым золотом подсвечивало его силуэт. Пернелль помогла ему надеть черный редингот и погладила по плечу с чисто материнской приязнью.
— Вы — сама элегантность, мсье! Мадам Марианна вами гордилась бы.
Она отказалась от мысли покинуть молодого господина, который вырос у нее на глазах. Место было хорошее, и Фредерик предложил хорошее жалованье. А еще — взял на работу ее племянников-близнецов: парня — в конюшню, а девочку — на кухню. Так что теперь молодежь составляла ей компанию по вечерам.
— И цвет лица у меня получше, ты не находишь?
— Святая правда, мсье!
Пернелль кивнула с довольной улыбкой. Она заметила, что хозяин стал куда меньше выпивать и заботится о своем внешнем виде. В силу своего простодушия старая служанка верила, что молодая жена — единственное, чего ему не хватает для счастья. И Клер Руа, по ее мнению, идеально подходила на роль новой хозяйки Понриана.
— У вас ведь назначена встреча с мадемуазель Клер с мельницы? — отважилась спросить она. — Ваша невеста такая хорошенькая!
Фредерик не удостоил ее ответом. Он надеялся повидаться с Клер и потанцевать с нею, но ни в чем не был уверен. И все же, ощутив внезапный прилив радости, он сказал:
— Через год, Пернелль, в этот вот самый день, она будет здесь, в поместье! И спальня матушки ей, конечно, понравится!
Служанка всплеснула руками:
— По-другому и быть не может, мсье! Вы накупили столько всего красивого…
Пернелль окинула взглядом новые цветастые занавеси с рисунком в виде экзотических, никогда не виданных в Шаранте птиц и ярких цветков. А еще в комнате появились инкрустированный мозаикой секретер и настенный ковер из дамаста[26], бледно-желтый с золотыми арабесками.
Фредерик надел перчатки и шляпу и, не обращая более никакого внимания на прислугу, вышел из комнаты. Сегодня он решил ехать в тильбюри[27] — еще одно недавнее приобретение, сделанное в предвкушении скорой женитьбы.
Праздник традиционно проходил на деревенской площади. Владелец кафе расставил импровизированные столы — уложенные поверх треног длинные доски, которые его жена покрыла белыми скатертями. Между кронами лип повисли три ряда разноцветных бумажных фонариков. Оркестр на помосте играл польку. Радостный, в воскресных одеждах, у столов толпился местный люд. Пахло вином и спелой пшеницей. Здесь, в самом сердце провинции, праздник 14 июля, символизирующий освобождение народа, был скорее поводом отдохнуть, развлечься и потанцевать после сезона жатвы.
Последние несколько недель мужчины много трудились под палящим солнцем, срезая желтые колосья, огромной колышущейся массой покрывавшие многие гектары полей. На окрестных плато — в Ронсенаке, Торсаке и Вильбуа с окрестностями — урожаи были хорошими. Иные фермеры предпочитали сажать кукурузу, но без пшеницы не было бы хлеба — чудесного хлеба с коричневой корочкой и белым мякишем, так любимого местными семьями.
Фредерик оставил лошадь возле церкви, зная, что послушное животное не двинется с места, и поспешил туда, где, стуча каблуками, кружились танцоры. Он сразу же увидел Клер в облегающем розовом платье из атласа, со множеством оборок по низу. Ее аппетитные округлые формы, несомненно, радовали глаз присутствующих мужчин — так плотно ее платье прилегало к телу.
«Проклятье! Пришла бы уж сразу голой, делов-то!»
Ее партнер по танцу, высокий черноволосый парень, как раз хлопал в ладоши. Получалось у него так себе: он не успевал за музыкой и толкал соседей. Но Клер звонко смеялась и кружилась в танце, увлекая его за собой. Терзаясь ревностью, Фредерик присел за стол на террасе кафе и заказал вина. Гийом Данкур поспешил к нему присоединиться, тоже с бокалом в руке.
— Жиро, приятель! Я думал, ты уже не придешь! Невеста не стала тебя дожидаться, пошла танцевать. Не девушка — огонь!
— Это мне в ней и нравится.
— Что ж, будь начеку: соперников у тебя хватает!
— У меня их вообще нет! — отрезал владелец Понриана. — Я не скажу тебе почему, старина Гийом, но Клер Руа принадлежит мне. Так что пусть танцует на здоровье. Ей ведь всего семнадцать!
Данкур, будучи человеком деликатным, не стал расспрашивать, хоть ему и было любопытно. Он не сводил глаз с Бертий. Та сидела за столом по ту сторону танцплощадки, в обществе дядюшки и Фолле.
— Ну, с моей стороны тебе бояться нечего, — тихо сказал он. — Клер, конечно, хорошенькая, но если бы я решил попрощаться с холостяцкой жизнью, то не ради нее.
Фредерик пригубил уже третий бокал вина. Он ощущал потребность в алкоголе, намереваясь пригласить Клер на ближайший вальс.
— Смазливых девчонок тут много. Кого бы ты выбрал? — спросил он у Гийома.
— Я слишком разборчивый, — пошутил Данкур. — Мне нужна самая красивая, самая изящная. Бертий Руа! Я еще не встречал такой начитанной и такой утонченной девушки, как она. Твоя Клер зовет ее «принцесса», и я быстро понял почему. Мы много разговариваем за столом, на мельнице…
— Бертий?
Фредерик чуть не подавился от изумления.
— Значит, ты, Данкур, готов довольствоваться половиной женщины? При том, что самое приятное происходит как раз ниже пояса!
Он гаденько усмехнулся. Конечно, можно было промолчать — друг все-таки, но Фредерик не захотел. Он никогда не замечал красоты Бертий, потому что думал только о том, что таится у нее под юбкой.
Шокированный Гийом ответил грубостью на грубость:
— Любовь — это не только удовлетворение похоти, Жиро! Или чувства, гармония и взаимопонимание ничего для тебя не значат? Я знаю Бертий недолго, но у меня такое впечатление, что я мог бы любоваться ею годами, заботиться о ней и любить. Такой, какая она есть! Я даже сегодня поставил свечку в церкви, благодаря Бога за то, что он привел меня на мельницу и что я вообще повстречал Бертий.
— Бедный безумец! Я влюблен в Клер, но, окажись она в положении кузины, я бы сразу от нее сбежал!
— Так скажи ей об этом! — со злостью заявил Гийом. — Может, она поспешит отрубить себе ноги!
Данкур встал, даже не думая прощаться со старым школьным товарищем. Фредерик вскочил со стула.
— Сукин сын, ты на что намекаешь? — взревел он. — Мы поженимся, и Клер родит мне целый выводок детей!
Оба были уязвлены в лучших чувствах и поэтому злы. Молодые люди схватили друг друга за грудки. Фредерик ударил первым. Сидящие по соседству гости кафе поспешили отодвинуться.
Клер перестала танцевать. Жан встал у нее за спиной, с трудом поборов соблазн обнять девушку за талию.
— Что с ними такое? — шепотом пробормотала она. — Они ведь друзья! С Данкуром ты поздоровался, и я вас представила. А тот, другой… Фредерик Жиро!
— Твой жених? Что ж, шикарный господин, поздравляю!
Он говорил презрительно и сделал ударение на последнем слове. Сидя на низкой ограде неподалеку, Базиль тоже наблюдал за дерущимися. Ростом и силой они были равны и, пиная друг друга, медленно продвигались к церкви. Шляпы у обоих слетели, и оба ругались, нанося удары наобум.
— Прекратите немедленно! — послышался крик бегущего к ним Колена. — Как мальчишки на школьном дворе, честное слово! Вы пугаете дам!
Гийом отступился, а потом и последовал за бумажных дел мастером. Фредерик, у которого была разбита губа и развязался галстук, принялся отряхивать от пыли свой редингот.
Клер решительно подошла к нему.
— Вас медом не корми — дай испортить приличным людям веселье! — воскликнула она.
Четкий и строгий тон девушки подействовал на Фредерика, как ушат холодной воды.
— Этот болван меня разозлил! — пробормотал он.
— От вас несет вином! Это дурно по отношению ко мне — устраивать прилюдный скандал.
Этим упреком Клер не ограничилась. В нескольких метрах от пары Базиль удерживал Жана за руку.
— Если он ее тронет, я его прикончу! — пригрозил юноша.
— Не глупи, мой мальчик. Стой спокойно! Фредерик Жиро и так сегодня отличился! Таких, как он, можно сравнить с отростком, взятым с больного дерева. Сколько его ни прививай на здоровое, хороших плодов не даст! У меня есть кое-какие деньги в Сберегательной кассе, я отдам все вам. И уезжайте с Клер в Америку, подальше отсюда!
Жан кивнул:
— Не переживай, она поедет со мной!
Бертий не сводила с Гийома своих лучистых глаз. Молодой человек оттирал кровь с правой руки, костяшки которой разбил в драке.
— Надо же, а вы импульсивны! — тихо сказала она. — А мне казалось, что вы с Фредериком Жиро — друзья.
— Мы учились в одном классе, в лицее. Но я никогда не вел себя, как он, и мыслим мы по-разному. Только что он наговорил мне гадостей! Как ваша кузина могла согласиться на этот брак?
Колен, который стоял тут же, у стола, предпочел удалиться. Этот брак по расчету его страшил.
«Хоть бы за год этот пьяница и дебошир умер!» — мысленно произнес он.
Бертий, подумав немного, решила пока не говорить правду: