Мари-Бернадетт Дюпюи – Волчья мельница (страница 27)
«Как хорошо было бы сейчас прилечь в теньке и помечтать!» — подумала она.
Утомленная всеми треволнениями утра, Клер шла медленно. Еще она решила, что прямиком к скалам не пойдет, чтобы не привлекать к себе внимания. С поля ей помахала рукой одноклассница.
«В долине ничего не меняется, — думала Клер. — Все работают, переговариваются между собой, а вечером разойдутся по домам, довольные тем, как прошел день.
Как бы мне хотелось вернуться на год назад, когда мне жилось так хорошо, так беззаботно!»
Она вспомнила прошлое лето, как гуляла в желто-голубом платье, с лентой на волосах… Стук лошадиных копыт вернул девушку к действительности. Ее окликнули:
— Клер!
Голос был знакомый. Еще не оглянувшись, она знала, кто это. Соважон тихонько зарычал.
— Куда это вы направляетесь, Клер? Мельница в другой стороне!
Железной рукой Фредерик Жиро удерживал великолепного белого жеребца. Животное приплясывало и дергало головой, пытаясь освободиться, — так сильно всадник натянул поводья. Девушка повернулась к нему лицом.
— Не мучьте лошадь! — воскликнула она. — У нее рот в крови!
— Если я вас послушаю, эта бестия умчит меня на край света. Я его объезжаю, он должен знать, кто тут хозяин!
Клер передернула плечами и подошла к лошади. Заговорила с нею мягко, подула на ноздри. Потом осмелилась погладить по мощной шее, мокрой от пота.
— Мой красавец! Не бойся, я тебя не обижу!
Фредерик расхохотался, но поводья ни на дюйм не ослабил. Клер вынудила его это сделать, потянув за кожаный ремешок. Конь опустил голову, фыркнул и потянулся к траве.
— Вот он и успокоился!
— Поразительно! Вы и мужчин так же легко усмиряете?
Девушка зло сверкнула глазами в его сторону и… смутилась. Так вот кого родители выбрали ей в мужья! И если она сама ничего не предпримет, навяжут ей этот брак. Клер отметила, какие крепкие у него ляжки, обтянутые бежевыми бриджами, и сильные, узловатые пальцы. Наконец взгляд ее поднялся к худому лицу молодого человека. Глаза у Фредерика были зеленые, усиливая сходство с хищником.
— Куда вы идете? — снова спросил он. — Только что я встретил жандармов. Ищут какого-то висельника. Не уходите далеко от дома, Клер! Мне бы не хотелось, чтобы вы повстречали подобного субъекта!
Этого Клер стерпеть не могла:
— Вы уже ведете себя как супруг! Предупреждаю, мсье Жиро: я пока свободна и хожу куда хочу! Ваш брат, за что ему огромное спасибо, рассказал мне о планах наших родителей. И все ради денег! Так сколько я, по-вашему, стою? Надеюсь, ваш отец не поскупился?
Клер говорила сбивчиво — так ее возмущал сам факт, что ее сосватали, даже не поставив в известность.
Это унизительно!
Фредерик поморщился, мысленно проклиная Бертрана. Ему не хотелось портить их будущие отношения. По своей природе нечуткий и надменный, он надеялся, что свадьба для обоих станет праздником и счастливая невеста хозяйкой войдет в Понриан.
— Черт бы побрал моего братца-простофилю! — воскликнул он сердито. — Вы ничего не должны были об этом знать. Клер, я бы не требовал от вашего отца сдержать слово, если бы не искренние чувства к вам!
Девушка покачала головой, удерживая Соважона, который рычал все громче.
— Слишком поздно, Фредерик. Зло содеяно! — заявила она. — Не нужно было делать меня предметом торга, я не вещь! И брак по расчету меня не прельщает. До свидания! Я тороплюсь.
Она быстро пошла прочь. Провожая ее взглядом, он не смог совладать со своей злостью. Выругался, а потом крикнул:
— У вас все равно не будет выбора! Не отказывайте мне, Клер, иначе я пристрелю вашего волка-полукровку, как того бешеного пса, который чуть на вас не напал…
Девушка резко остановилась, потом круто повернулась к Фредерику:
— Это полная чушь! Может, мой пес и полукровка, но точно не волк! Где вы видели таких послушных волков? И зря вы напомнили мне про бедного Моиза! Убить собаку девушки — плохой способ вызвать у нее симпатию!
Фредерик принужденно рассмеялся и, пришпорив лошадь, галопом пустил ее по дороге. Клер и заподозрить не могла, как разволновался наследник Понриана при одной лишь мысли, что не будет ею любим.
Колокольня в Пюимуайене отзвонила три пополудни. Девушка решила не ходить к Жану. Лучше дождаться ночи либо сходить завтра.
«Я оставила Бертий за столом, и папа наверняка беспокоится! Нужно возвращаться…»
Она повернула к дому. Ей было о чем подумать: возвращение Базиля и то, что временами он говорит загадками, его обещание помочь, приезд жандармов, пылкие признания Фредерика…
«А я? Что в итоге будет со мной?» — спрашивала она себя.
Клер на мгновение остановилась, чтобы полюбоваться солидными постройками мельницы, чьи белые каменные стены вырисовывались на сером фоне скалы. Даже на таком расстоянии слышался стук толкушек и вопли белого павлина, сидевшего на садовой ограде. Покатую крышу жилища семьи Руа золотило солнце.
— Это мои владения! — пробормотала она. — Мой дом…
Порыв нежности, желание как можно скорее оказаться в кругу родных, с которыми ничего не страшно, заставили девушку пуститься бегом по нераспаханному полю, поросшему дикой ежевикой и чертополохом.
Во двор она вошла одновременно со скупщиком кроличьих шкурок, у которого в тележке был их целый ворох — вывернутых, зловонных. Он поздоровался, приподняв засаленную шляпу. Из дома выскочила Этьенетта с двумя сухими шкурками в руке. С ведома Клер она забирала вырученные за них гроши.
Навстречу Клер выбежал отец в своем неизменном, испачканном клеем и бумажной массой, переднике.
— Клеретт! Я места себе не нахожу! Жандармы перевернули мельницу вверх дном — искали беглого, он опасный преступник, убийца. Милая, не убегай вот так больше из дома!
Дрожа от волнения, Колен обнял дочь. Клер позволила себя приласкать, наслаждаясь теплом отцовских объятий.
— Прости, папочка! — прошептала она.
— Это я должен просить прощения, — отвечал бумажных дел мастер. — Я очень дурно обошелся с тобой, дочка. А теперь будто гора с плеч! Я боялся, ты сделаешь какую-нибудь глупость.
— Какую, например? — воскликнула девушка. — Я очень рассердилась и устала, поэтому пошла прогуляться. Вот и все!
— Прогуляться, когда в окрестностях бродит беглый каторжник!
Колен крепче сжал ее в объятиях. Клер закрыла глаза. Она решила больше не искать встречи с Жаном и даже стать снова послушной дочкой, которая больше всего на свете боится не угодить отцу и матери. Стать собой прежней — «мадемуазель с мельницы», как многие называли ее за глаза.
«Забуду его! — пообещала себе Клер. — У меня хватит сил. Я забуду его!»
Колен очень обрадовался, увидев, что дочь жива-здорова. Обняв Клер за плечи, он повел ее в перетирочный цех. В детстве ее зачаровывало монотонное движение больших, оснащенных ножами цилиндров, которые приводила в движение вода. Вот и сейчас она привычно заглянула в чан с бумажной массой. В смежной комнате трое рабочих, сидя на табуретах, на специальных станочках измельчали ветошь. Клер вспомнила, что два года назад эту работу делали женщины.
— Папа, а почему ты перестал брать работниц?
— Твоей матери это не нравилось. Ортанс по натуре ревнива, думаю, ты и сама уже это поняла. В свое время я нанял Катрин с кузиной, но девушки работали медленно, больше перешучивались с парнями. Тогда-то Фолле и попал в ловушку: они с Катрин стали встречаться. А моя бедная Ортанс решила, что я волочусь за кузиной! Словом, пока на мельнице нет чужих женщин, я хотя бы живу спокойно!
Так перед Клер открылась еще одна грань супружеской жизни ее родителей.
Ревность была ей несвойственна, равно как и зависть. Впервые в жизни ее осенило, что собственная мать, возможно, недолюбливала ее из-за того взаимопонимания, которое было между отцом и дочкой. Впечатление было такое, будто под ногами вдруг открылась бездна под названием «мир взрослых».
— Как тут жарко! — сказала она, просто чтобы не молчать. — Какую надо иметь выдержку, чтобы работать в такой парилке!
— Зимой или осенью, конечно, поприятнее, — кивнул отец. — Но ведь главное — это результат! Вот, взгляни-ка!
И, озабоченно хмурясь, отец увлек ее в соседнее помещение, служившее складом. Там на деревянных паллетах стояли стопки готовой бумаги — множество, сразу не сосчитать. Здесь пахло клеем и сыростью.
— Знаменитый ангумуазский «vélin royal»! — сказал бумажных дел мастер. — Остается подыскать покупателя. Вот эту партию мы сделали под заказ, но англичанин отказался ее брать. Есть еще нераспроданный товар… Не понимаю, Клер, как сегодня работает рынок! В приоритете то, что производится быстро и что легко доставлять. А вот на качество плюют! Хоть переходи на упаковочный картон!
Сказано это было с горечью. Клер погладила отца по руке.
— Если картон хорошо продается, почему бы и нет?
— А моя честь? Наши, местные бумажных дел мастера славятся далеко за пределами Франции. Благодаря моему труду, и наших рабочих тоже, мы жили и живем в достатке. И вдруг все рушится из-за этих новых фабрик! Разве это справедливо?
Колен перешел в следующий цех, где занимались проклейкой бумажных листов. Клер зажала нос. В помещении даже стены пропахли клеем, а это аромат не из приятных. На Пастушьей мельнице клей все еще готовили на основе желатина, получаемого методом вываривания костей и обрезков высушенных шкур.
— Морщишься? Знала бы ты, как тут воняло раньше! Ветошь мелко нарезали, заливали теплой водой и оставляли гнить. Нужно было дождаться появления особых мелких черных грибов — это означало, что смесь готова. Твой дед придерживался такого метода, но я от него отказался.