Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. В ладонях судьбы (страница 88)
— Нет, доченька, не волнуйся, — ответил он со вздохом, опровергавшим его слова.
— Ты скучаешь по Лоре и Эрмине? — настаивала девочка. — Они звонили тебе вчера вечером. Зачем?
— Чтобы сообщить, что прибыли в Квебек. Больше ничего.
Киона встала и подошла к креслу отца. Под пристальным взглядом ее золотистых глаз он почувствовал себя неуютно.
— Что ты так на меня смотришь?
— Я знаю, что тебе страшно, папа. Вчера вечером, за ужином, ты говорил Мирей, что очень рискованно ехать во Францию из-за войны.
Он пожал плечами и раскурил свою трубку. Пока Лоры не было, он позволял себе курить сколько угодно.
— Поскольку мы с тобой вдвоем, я попробую объяснить тебе ситуацию, Киона. У немецкой армии есть хорошо оснащенные подводные лодки и боевые истребители. Поэтому сейчас небезопасно везде: и в океане, и в небе. Да, мне очень страшно. Эрмине не следовало затевать эту поездку. Я даже надеюсь, что у нее не получится добраться до Парижа. Суда реквизируются для перевозки войск, и они обходят стороной воды Северной Атлантики. Что касается гражданских самолетов, полагаю, все французские аэропорты находятся в руках врага.
— Но у нее все получится, папа, — с улыбкой заверила девочка.
— Я молюсь с утра до вечера, чтобы она вернулась к нам живая. Кстати, Киона, похоже, это ты побудила Эрмину принять такое решение. Не морщи носик, я узнал это от Шарлотты. Какая муха тебя укусила, что ты отправила свою сестру в страну, подчиняющуюся немецким законам, к нацистам?
— Это было необходимо. Иначе…
— Иначе что?
— Мина должна помочь Тошану, папа, я видела это во сне. И не бойся, она вернется, потому что Иисус хороший. Он не может забрать у меня и мать, и старшую сестру, которую я так люблю.
Потрясенный Жослин усадил девочку к себе на колени. Ему казалось, что он ежедневно сталкивается с чем-то сверхъестественным, которое, однако, родилось от его плоти и крови.
— Сны не всегда имеют буквальный смысл. Они также могут подтолкнуть нас к неправильным действиям. Тошан рассердился бы, узнав, что Эрмина ввязалась в такую глупую авантюру. Но ты правильно делаешь, что веришь в нашего Господа Иисуса Христа.
Киона молча прижалась к нему щекой. В объятиях отца она чувствовала себя в полной безопасности. Жослин поцеловал ее в лоб.
— Нам с тобой хорошо вдвоем, — тихо признался он. — Здесь стало так тихо!
Это была невинная шутка по поводу непривычной тишины, царящей в доме в отсутствие Лоры. Несмотря на сварливый характер, Мирей все же было далеко до своей хозяйки.
Мадлен находилась на втором этаже с Луи и Мукки. Каждое воскресенье зимой мальчики играли в оловянных солдатиков, используя большой восточный ковер в качестве поля битвы. Близняшки и Акали ушли играть к Мари Маруа. Киона не пошла с ними, желая побыть наедине со своим отцом.
Шарлотта, вошедшая в дом через дверь кухонной подсобки, нарушила их приятное уединение.
— Всем привет! — воскликнула она. — Простите, что помешала! Вы здесь так уютно устроились.
— Чем обязаны твоему визиту? — шутливо спросил Жослин. — Мы тебя видим все реже. Надеюсь, ты останешься на завтрак.
— О нет! Я просто хотела взять несколько книг из библиотеки. Когда выпадает столько снега, мне нравится читать в тепле…
— Ты скоро прочтешь все наши книги, милая.
Со своего места Киона лукаво улыбнулась Шарлотте: она часто интересовалась, как поживает Людвиг.
— После обеда я ему читаю — так он быстрее осваивает французский, — рассказала ей Шарлотта. — Мы так счастливы вместе! Он пообещал жениться на мне, когда закончится война. Я готова переехать в Германию, если понадобится.
Девушка могла говорить об этом бесконечно. Она также расспрашивала Киону, пытаясь обрести уверенность в завтрашнем дне.
— Скажи, Киона, у тебя не было видений по поводу нас двоих в будущем? Ты не видела меня в белом платье?
Девочка утверждала, что нет, добавляя, что теперь у нее почти не бывает видений.
— Папа Жосс, ты же не станешь меня попрекать моей тягой к знаниям, — вздохнула Шарлотта, разглядывая полки высокого застекленного шкафа из темного дерева. — Лучше посоветуй мне какой-нибудь захватывающий роман.
— Для этого тебе лучше дождаться Лору. Лично мне хватает газет и радио. Киона, сходи в кухню и скажи Мирей, что на завтрак я хочу омлет с салом и жареным луком.
Как только она вышла из гостиной, Жослин встал и подошел к Шарлотте. Он окинул ее испытующим взглядом. Девушка изобразила удивление:
— Со мной что-то не так?
— Твоя потребность в уединении начинает мне казаться несколько странной. Ты так изменилась за два месяца! Шарлотта, надеюсь, что ты серьезная девушка и не встречаешься с кем-то тайком. Это было бы прискорбно, и ты бы меня очень разочаровала.
Ценой невероятных усилий ей удалось сохранить невинный вид, хотя внутри все задрожало от тревоги.
— Папа Жосс, ты меня обижаешь! Я дорожу своей честью так же, как и все. И моей вины нет в том, что мне нравится быть в своем доме хозяйкой, ни перед кем не отчитываясь. В двадцать два года я еще не замужем. И в ожидании идеального мужчины наслаждаюсь своей свободой, но не нужно считать меня распутницей! До свидания!
С ожесточенным лицом и мрачным взглядом она вышла из гостиной, так и не выбрав книги. Жослин решил не догонять девушку. Он считал, что правильно поступил, решив ее предостеречь.
«Женщины такие чувствительные!» — подумал он, усаживаясь на место.
Шарлотта ворвалась в кухню к Мирей и Кионе с горящими щеками и поджатыми губами. Она молча надела свою меховую куртку и сапоги.
— Выпей хотя бы чаю, — предложила экономка.
— Нет, я возвращаюсь в «маленький рай», — надменно ответила та.
Киона не проронила ни слова, но проводила Шарлотту до двери кухонной подсобки. Высокомерный вид девушки тут же сменился выражением глубокого отчаяния.
— Мне кажется, папа Жосс что-то подозревает, — прошептала она на ухо девочке. — Господи, если кто-нибудь узнает правду, мне останется только умереть!
— Не говори так, прошу тебя! Возвращайся скорее, надвигается буря.
— И слава богу! По крайней мере, никто меня не побеспокоит. Киона, ты поможешь мне? Пообещай!
— Да, я обещаю.
Девочка подкрепила эти слова лучезарной улыбкой. Надев снегоходы, Шарлотта вышла из дома. Вскоре она уже шла по улице Сен-Жорж, где свирепствовал сильный ветер, бросая в лицо острые крупинки снега. «О! Защити меня, буря! — молилась она. — Моя холодная страна, не выдай меня! Я не могу потерять свою любовь, своего милого! Я и не знала, что можно любить так сильно, всей душой, всем своим существом!»
Ей приходилось идти, согнувшись почти пополам; лицо онемело от порывов ледяного ветра со снегом. Но она думала только о том благословенном мгновении, когда руки Людвига сомкнутся на ее талии, о том восхитительном моменте, когда они лягут в постель, обнаженные, сгорающие от желания.
«Я иду к тебе, мой ангел, моя любовь, — шептала она со слезами. — Никто не причинит тебе зла, никто нас не разлучит».
Девушка упала на колени на первой ступеньке своего крыльца. Ей не без труда удалось повернуть ключ в двери, нажать на ручку. Ее тут же окутала волна тепла. Из последних сил она задвинула засов.
— Моя красивая женушка, — тихо позвал Людвиг. — Наконец-то ты здесь!
Он подбрасывал в печку дрова, но в мгновение ока очутился рядом с ней, снял с нее шапку, шарф и куртку.
— Я так испугалась! — воскликнула она, бросаясь ему на шею. — Обними меня крепче, поцелуй меня.
— Что случилось? Неприятности?
— Нет, не знаю, но я представила, что ты ушел, что конная полиция ищет тебя, и чуть не сошла с ума. Людвиг, поклянись, что возьмешь меня с собой, если тебе придется бежать! Поклянись!
Он с тревогой взглянул на нее, тут же ощутив возбуждение. Она казалась ему восхитительной, но главное, он был в нее влюблен как никогда.
— Шарлотта, не проси меня об этом. Но я клянусь, что буду любить тебя до самой смерти.
Прижавшись к нему, она заплакала. Он гладил ее по шелковистым темным волосам.
— Теперь я так хорошо тебя знаю. Ты добрый, честный, нежный! И я не хочу, чтобы тебя наказали только за то, что ты родился в Германии, а в мире идет война! Ты виноват не больше меня, Людвиг, любимый мой!
Он убаюкивал ее, шепча слова утешения.
— Нет никакой опасности, шторы задернуты, ветер шумит, — твердил он. — Сегодня нам ничто не грозит. И мы вместе.
Шарлотта в слезах отыскала губами его губы, пьянея от нежного, страстного поцелуя. От безумного шквала ветра внезапно затрясся дом, труба на крыше зашаталась.
— Пойдем, нам будет лучше в кровати, — прошептала она. — Только мы с тобой в нашей комнате.
Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться им. Со своими большими серо-голубыми глазами и удивительно гармоничными чертами лица в окружении коротких светлых кудрей, Людвиг показался ей невероятно красивым. Они улыбнулись друг другу, готовые забыть обо всем на свете, отдавшись во власть удовольствия, в котором они совершенствовались с каждым днем.
Этот день, подобно многим другим, будет наполнен безумными объятиями и разговорами вполголоса под одеялом. Старушка зима оберегала их счастье.